Елена Малиновская 
Правила черной некромантии

Приключения Вулдижа, потомственного некроманта – 2

Книга подготовлена для библиотеки Huge Library (текст - Hornet, вычитка - cwer) http://huge-library.org
«Правила черной некромантии»: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; М.; 2010
ISBN 978-5-9922-0702-6
Аннотация

Странные и пугающие дела творятся в семействе достопочтенного купца. Кто-то из его домочадцев заключил сделку с Темным Богом и оставил открытой дверь в потусторонний мир. Отныне каждый, кто взглянет в проклятое зеркало, увидит в отражении свою смерть. Казалось бы, какое отношение это имеет ко мне — барону Вулдижу из печально известного рода Сурина? Самое прямое! На кону стоит слишком многое. В тугом узле интриг сплелись чужие тайны, заговор инквизиции и игры демонов. И мне придется найти выход из сложившейся ситуации, не прибегая к помощи ритуалов черной некромантии, иначе я потеряю больше, чем жизнь, — собственную душу.

Елена Малиновская
ПРАВИЛА ЧЕРНОЙ НЕКРОМАНТИИ

Часть первая
САМОЗВАНЕЦ

Я прятался. Да-да, самым постыдным и недостойным мужчины образом прятался на чердаке замка. Вам, быть может, интересно, от кого именно? Отвечу — от Таши, ее неугомонного братца и моей неупокоенной матушки, которая в очередной раз решила прибыть с визитом из земель мертвых и полюбоваться на своего непутевого сынка. Эх, если бы только полюбоваться! Несравненная леди Аглая, и после смерти не утратившая огненного темперамента, вбила себе в голову совершенно дурацкую мысль. А именно, что мне пришла пора остепениться и сделать Таше предложение. Мол, где это видано, чтобы незамужняя юная девица жила под одной крышей с неженатым молодым человеком. Стыд и срам один! Позор перед соседями и прочее, прочее, прочее. Отвратительней всего было то, что в этой мысли ее поддерживал и Дирон. Ну и Таша конечно же. К слову сказать, последняя из этой троицы вела себя приличней других. По крайней мере, не давила на меня, не ругалась. Лишь печально вздыхала каждый раз, когда мы сталкивались в коридоре, и трогательно промокала шелковым носовым платочком подозрительно блестевшие глаза. Понятное дело, после десятой такой встречи кряду в течение одного дня я заподозрил неладное и забаррикадировался в своем кабинете, выходя из него лишь в крайних случаях. Не каменное же у меня сердце, в конце концов; и потом, терпеть не могу, когда при мне плачут женщины. Братец же Таши повел себя куда хуже. Заявил мне прямо: не сделаешь предложение Таше к концу месяца — вызову на дуэль. А то совсем сестру опозорил, ее же теперь никто замуж не возьмет, посчитав порченой женщиной, не сберегшей свою честь смолоду.
Вот и делай людям добро. И это после всех бед, которые я претерпел из-за неугомонной семейки! Чуть не погиб, привлек к себе внимание инквизиции, да если бы только это. До сих пор к зеркалу без содрогания подойти не могу — так и кажется, что оттуда демон высунется и меня на судилище к Темному Богу утащит. И что они на меня так насели? Мне, конечно, нравится Таша, и весьма. В определенном смысле я даже влюблен в нее. Но жениться? Не слишком ли рано? Мне и тридцати еще нет, рано на себя брачные кандалы нацеплять. Кроме всего прочего, терпеть не могу, когда на меня давят. Налетели со всех сторон, как нетопыри на свежую кровь.
За месяц, прошедший со времени переселения Дирона и Таши ко мне, я почти привык передвигаться по своему замку бегом и прислушиваться, прежде чем войти в очередную комнату. Даже научил Тонниса шпионить за навязчивыми гостями и докладывать мне о том, чем именно они сейчас занимаются. Но сегодня наглость Дирона побила все границы! Он вызвал мою матушку. Да-да, вы не ослышались — именно вызвал. Пришел в ее покои и принялся вслух рассказывать, какая я жестокосердная скотина, раз не желаю брать Ташу в законные супруги, а на нее уже пальцем показывают. Кто показывает, спрашиваю я вас? Тоннис или Райчел — призраки моего замка? Так они без лишней надобности никогда не материализуются. Тоннис летает белесым облачком по коридорам замка, пока я его не позову. Райчел вообще из фамильного склепа не выходит, там предпочитает с костями моих предков общаться, от пыли их протирать да сказки на ночь рассказывать. И потом, ни за что не поверю, что они рискнут каким-либо образом навлечь на себя гнев хозяина — меня то бишь. Знают небось, какая кара им грозит. А в деревню Таша уже давно не ходила. Зачем? Продукты нам сами крестьяне приносят, а в замке и без того дел полно. Таша вбила себе в голову, что обязана привести в порядок мое родовое имение. Вот с утра до самого позднего вечера и занята: сметает паутину с потолков, вытряхивает ковры, моет окна.
Впрочем, что-то я отвлекся. Продолжу про Дирона и ту пакость, которую этот милый юноша мне устроил. Естественно, после того, как он в течение часа живописал страдания невинной девицы, вынужденной жить с клеймом позора на светлом лике, моя матушка не могла не явиться. Особенно если учесть, что в прошлый свой визит она весьма подружилась с Ташей. Вернувшись из земель мертвых, леди Аглая пролетела по комнатам замка, который, к слову сказать, весьма преобразился упорными стараниями гостьи, осталась весьма довольна увиденным и уединилась с потенциальной снохой. Уж не знаю, о чем они там секретничали, только в итоге, всесторонне обсудив мое недостойное поведение, вся троица с самыми недвусмысленными намерениями отправилась на поиски меня. Откуда я знаю? Верный Тоннис поспешил предупредить своего хозяина о той опасности, которая нависла над головой несчастного некроманта. Райчел великодушно предложил пересидеть пару месяцев у него в склепе, но перспектива получения ревматизма от вечной сырости этого места меня как-то не прельстила. Помимо этого надо будет чем-то питаться. Не кости же родственников обгладывать. Вот я и спрятался на чердаке, лелея надежду выждать удобный момент, кубарем скатиться по лестнице и задать драпака в деревенский кабак. Моя матушка при всем желании из замка выбраться не может, будучи привязанной к нему как к месту своей смерти. А уж от Дирона и Таши мой приятель-трактирщик меня точно спасет. Эх, поскорей бы пригубить кружку с холодным домашним пивом!
Я жадно облизнулся, представив перед собой вожделенный напиток и сытный ужин. С самого утра ни крошки хлебной во рту не было. А еще замерз так, что зуб на зуб не попадает. Осень в этом году, словно отыгрываясь за дождливое лето, выдалась теплой и солнечной. Однако ночи уже были прохладными, если не сказать больше.
Теплый плащ я с собой не догадался взять, вынужденный бежать из кабинета в самый последний момент. Поэтому сейчас стучал зубами, заледенев на сквозняке старого чердака, в котором дуло изо всех щелей. Когда же эта троица внизу угомонится-то? Ужин давно минул, а они все на ночлег не устраиваются, зовя меня на разные голоса.
— Хозяин?..
Рядом со мной засеребрилось легкое облачко. Это Тоннис пришел проведать несчастного беглеца. Какая жалость, что он не в силах принести мне тарелку супа! Точнее, принести-то в состоянии, поскольку призраки не могут прикасаться лишь к живым существам. Но стоит кому-нибудь из бесчинствующей внизу троицы увидеть, как по лестнице сама собой поднимается посуда, то мое укрытие окажется сразу же рассекреченным. А жаль.
— Хозяин? — уже увереннее повторил Тоннис, принимая свой окончательный облик — невысокого лысого старичка с роскошной белоснежной бородой. — У вас все в порядке?
— В полном, — мрачно отозвался я, энергично приседая на месте и пытаясь хоть так согреться. — Как там внизу? Спать еще не собираются?
— Боюсь, что нет. — Тоннис огорченно заискрился всеми цветами радуги. — Леди Аглая в бешенстве. Кричит так, что стекла звенят. Угрожает найти вас и выпороть, как в детстве, чтобы неделю потом сидеть не смогли.
Я невольно вздрогнул, вспомнив сию печальную страницу моей истории. Да, матушка всегда была скора на расправу. И не гнушалась прибегать к столь недостойным методам в воспитании детей, как порка. Правда, всегда быстро отходила, слезно просила прощения и некоторое время позволяла баловаться пуще прежнего. Но наказания от этого не становились менее регулярными, болезненными и обидными. Постоянно с братом, крупно напроказничав, на сеновале от разгневанной матушки прятались, надеясь, что ее пыл остынет и она сменит гнев на милость. Чаще всего так и выходило, кстати. Главное было переждать грозу в тихом и спокойном месте. Какое счастье, что ныне матушка при всем своем горячем желании не в силах привести в исполнение эту угрозу! На что она способна в облике призрака?
— Замерзли? — участливо спросил Тоннис, заметив, как я отбиваю звонкую дробь зубами.
— Есть немного. — Я вздохнул и тоскливо посмотрел в узенькое чердачное окошко, за которым разливалась темная синева позднего вечера. — И когда они угомонятся? Не вечность же мне тут скрываться.
— Хозяин…
Тоннис замялся и заметно поблек, замерцав по краям, словно собираясь растаять невесомой дымкой. Я удивленно вскинул брови. Обычно это означало, что призрак собирается сказать мне нечто важное — что, по его мнению, меня может расстроить.
— Говори уж, — поторопил я застенчивого призрака. — Чего робеешь?
— Хозяин, — более уверенно повторил Тоннис, слегка воодушевившись моим любезным предложением. — Почему бы вам не спуститься вниз и не переговорить с леди Талией? Наедине, без ее брата и вашей матушки. Она действительно страдает в последнее время. Ночами часто плачет в подушку, думая, что ее никто не слышит. А недавно стащила из вашей комнаты рубашку и теперь каждую ночь гладит ее, словно живое существо. Осмелюсь спросить: когда вы в последний раз беседовали с леди Талией?
— Я каждый день с ней беседую, — огрызнулся я, чувствуя себя немного смущенным. — Доброго утра желаю, приятного аппетита. Да и так, по мелочам…
— Хозяин, — укоризненно протянул Тоннис, оглаживая свою пышную бороду. — Вы же понимаете, о чем я. Сами представьте, какие мысли должны посещать бедняжку. Сперва вы общались с ней более чем тепло и нежно. Много гуляли, разговаривали, шутили. А как только Дирон заикнулся о женитьбе — все как отрезало. С тех пор вы даже ни разу не поинтересовались, как у несчастной дела, не беспокоят ли кошмары или не докучают ли призраки. Как думаете, что она нафантазировала в результате настолько резкой перемены вашего отношения к ней?
Я пристыженно молчал. Ну да, сознаюсь, вел себя несколько некрасиво. Отстранился от Таши, старался с ней наедине не оставаться. А все из-за этого Дирона! Насел на меня, словно дракон на рыцаря — женись, мол, и побыстрее. А если я не хочу? То есть не так, чтобы совсем не хочу. Просто рано мне еще. Я Ташу-то знаю всего пару месяцев, а тут сразу жениться. А вдруг она после свадьбы превратится в настоящую фурию, какой была моя матушка? Не зря же они так легко подружились. Ну и… Есть еще одна дама, которой я некогда пообещал руку, сердце и фамильный замок в придачу. Спьяну, конечно, но все же. Крошка Селия будет наверняка недовольна, когда узнает, что я променял ее ласки на брачные узы. Конечно, сейчас, когда Таша переехала ко мне, я и думать забыл о белокурой красавице-северянке. Но прежде чем жениться, необходимо поставить твердую точку в тех отношения. Иначе Селия наверняка явится на торжество и закатит грандиозный скандал. А я абсолютно не желаю подобного развития событий! Лучше обождать немного. Авось само как-нибудь успокоится да наладится.
— Или вы охладели к леди Талии? — продолжил свой утомительный монолог Тоннис. — В таком случае вам тем более стоит спуститься и поговорить с ней. Ожидание и неизвестность ранят сильнее всего. Вам ли этого не знать. Попросите прощения у бедняжки, скажите, что насильно милой она все равно не станет, да отпустите с миром. Леди Талия еще очень молода и быстро забудет свою первую неудачную любовь, окунувшись в омут нового чувства.
— Достаточно, — прервал я призрака, болезненно морщась. Намек на то, что Таша может быть счастлива в объятиях другого, почему-то наотмашь ударил меня по самолюбию. Как это — она и с другим мужчиной? А как же наши прогулки под луной? А как же стихи, которые я ей читал? В конце концов, наши поцелуи?
— Вам же на самом деле нравится леди Талия. — Тоннис, к моему величайшему удивлению, ослушался меня и продолжил читать нравоучения. — Я вижу это по вашим глазам. Вы загораетесь от радости, стоит ей лишь только показаться на пороге. Правда, сразу же демонстративно хмуритесь и с показным равнодушием бросаете лишь пару слов. Почему?
— Да потому что! — не выдержав, взорвался я от негодования. Тоннис испуганно засеребрился, готовый в любой момент растаять, если мой гнев обрушится на него. — Потому что я не уверен, что готов прожить с ней всю оставшуюся жизнь! Нет, в себе-то я как раз уверен, не уверен в ней. Что я могу ей предложить, кроме титула баронессы? Гнилой, рассыпающийся на глазах замок? Кучу долгов? Или фамильное кладбище? Тоннис, неужели ты не понимаешь?! Таша и Дирон получили наследство отца, и теперь они очень, очень состоятельные люди. А я нищ, как последний бедняк. И уж явно не гожусь на роль рыцаря на белом коне. Вдруг завтра Таша встретит того, кто будет ей ровней? Красивого, богатого юношу безо всяких проблем с инквизицией и без темного прошлого? Вдруг она поймет, что ее чувство ко мне — лишь мимолетное увлечение? Светлые Боги, ей всего шестнадцать! Она ребенок, пусть и выглядит старше своих лет. В ее года, помнится, я без памяти влюблялся во всех женщин, которых только встречал на своем пути. Даже кухарке нашей стихи любовные посвящал. И что было бы, если бы я обзавелся семьей уже тогда?
— Никто не вынуждает вас жениться прямо сейчас, — слабо возразил Тоннис, наполовину дематериализовавшись из-за моего взрыва негодования. — Они просто хотят обсудить сложившуюся весьма двусмысленную ситуацию. Почему бы вам не спуститься и не рассказать о своих опасениях и тревогах вашей матушке и леди Taлии? Я уверен, можно найти разумный компромисс. Выходить замуж в столь юные годы конечно же не очень хорошо и разумно. И вы могли бы договориться, что отсрочите свадьбу до, скажем, весны, когда леди Талии исполнится семнадцать. Этот возраст мне кажется более подходящим для начала семейной жизни. Заодно вы получите возможность проверить чувства своей невесты. Полгода — более чем достаточный срок. Разве нет?
Я молчал. В словах Тонниса была своя правда, но… Светлые Боги, если бы я сам мог объяснить это «но» понятными словами! Ненавижу, когда на меня так давят! Словно я не взрослый мужчина, а сопляк, не способный принять самостоятельно даже самого элементарного решения. Неужели Таша, ее братец, моя матушка и, как оказалось, примкнувший к ним Тоннис не понимают, что своими настойчивыми попытками лишь отвращают меня от самой мысли первым пойти на примирение?
— Впрочем, делайте, как считаете нужным, — проговорил призрак, будто угадав мои мысли. — Кто я такой, чтобы давать вам советы?
И на этой фразе Тоннис растворился в лиловом сумраке позднего вечера. Я вздохнул и принялся энергично растирать себя совсем окоченевшими руками. Ничего, прорвемся! И не из таких передряг выбирались.
Стоило мне так подумать, как воздух рядом вновь замерцал всеми цветами радуги. Неужели Тоннис вернулся учить меня жизни?
— Брысь! — зло прошипел я, не имея ни малейшего желания выслушивать очередную порцию аргументов против моего трусливого поведения. — Брысь отсюда, занудный призрак! Я не в духе.
— Что? — взвизгнуло облачко, принимая свою окончательную форму высокой статной женщины. Я съежился, как никогда ранее мечтая стать невидимым. Потому как рядом со мной возник дух моей давно покойной матери — несравненной, темпераментной и очень разозленной леди Аглаи.
— Что ты сказал? — В фиалковых глазах матушки заполыхал настоящий огонь пыточных Темного Бога. — Как ты меня назвал? Занудным призраком? Вулдиж, да я не знаю, что с тобой сейчас сделаю! Все уши пообрываю, зад надеру, как в детстве, за волосы оттаскаю!
И с этими словами матушка шагнула вперед, разъяренно засучивая рукава темного шерстяного платья, и наотмашь дала мне пощечину. Точнее — попыталась это сделать. Как и следовало ожидать, ладонь матушки прошла сквозь меня, не причинив ни малейшего вреда. Только кожа на месте предполагаемого удара онемела от ледяного дуновения ветерка.
В первую секунду неожиданного нападения я опешил и даже попятился, но практически сразу остановился и гордо выпрямился. В конце концов, некромант я или кто? Давно прошли те времена, когда меня можно было напугать родительским гневом.
— Что, не получилось? — язвительно вопросил я, с вызовом скрещивая руки на груди. — Ай-ай-ай, матушка, как же так?
— Ты издеваться надо мной вздумал? — Леди Аглая аж задохнулась от возмущения. Ее лицо побагровело до такой степени, что на миг я всерьез задумался над тем, бывают ли у призраков сердечные приступы. Однако сразу же отбросил это предположение как смехотворное.
Матушка тем временем опять замахнулась для удара, но меня, если честно, подобное представление начало уже утомлять. Кому-то надлежит вспомнить, что я давно не сопливый мальчишка, а взрослый состоявшийся некромант.
— Достаточно, — холодно обронил я.
Рука матушки зависла в воздухе, не в силах преодолеть оставшееся до моей щеки расстояние.
— Да я тебя сейчас! — Крик больно резанул меня по ушам, и я поморщился. Терпеть не могу скандалы и истерики.
— Довольно, матушка, — повторил я, смягчив повелительный тон нарочито виноватой улыбкой. — Не стоит.
Говоря о занудном призраке, я имел в виду совершенно не вас. Слово чести.
Леди Аглая растерянно опустила руку, видимо, наконец-то поняв, что при всем желании не имеет возможности нарушить мой приказ. Обескураженно кашлянула и вдруг без малейшего перехода залилась слезами. Я моментально ощутил себя полным идиотом. Ну и что прикажете делать в подобной ситуации? Я женщин-то не умею успокаивать в случае истерики, а уж с призраками тем более не знаю, как обращаться.
— Мой сын! — патетично воскликнула матушка, украдкой бросая на меня внимательный взгляд, словно пытаясь понять — достаточно ли я проникся чувством вины. — Как ты смеешь поступать так со своей матерью! Я ведь дала тебе жизнь, растила и любила тебя. А ты… Тебе не стыдно?
Мне было не стыдно, но неудобно. Затянувшийся спектакль уже порядком надоел. И неожиданно я рассердился. Стоило в свое время спасать Дирона и Ташу из лап демона, чтобы потом скрываться на чердаке фамильного замка, страдая от голода и пытаясь не умереть от стыда за собственную трусость.
— Пойдем, — сухо обронил я, не делая ни малейшей попытки успокоить матушку, и первым отправился в сторону лестницы.
Леди Аглая явно не ожидала столь странного окончания разговора. Она от неожиданности подавилась заготовленной тирадой и невоспитанно икнула.
— Куда ты? — голосом, в котором не слышалось и намека на недавние слезы, осведомилась она, торопливо скользя за мной.
— К Таше и Дирону. — Я пожал плечами. — Поговорим спокойно. Обсудим, что вы хотите от меня и что я могу предложить.
— Что мы хотим? — Матушка вновь перешла на повышенные тона. — Да как ты не понимаешь! Бедняжка Таша…
— Прекрати, — устало попросил я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать в ответ. — Пусть Таша сама скажет мне в лицо все, что сочтет нужным.
Матушка в очередной раз икнула и что-то пробурчала себе под нос. Мне не удалось расслышать, что именно, да я и не старался. Наверняка ничего лестного в мой адрес.
Таша и Дирон сидели в гостиной на первом этаже и грелись. При виде жарко растопленного камина я печально вздохнул. Столько драгоценных дров потратили! И не так уж холодно сегодня было. Вон целый день, считай, на свежем воздухе просидел и не очень-то замерз. Могли бы и потерпеть. Иначе точно на зиму без единого прутика на растопку останусь.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я, отгоняя неуместные рассуждения о нелегкой жизни бедного некроманта, вынужденного экономить на каждой мелочи.
Таша и Дирон удивленно переглянулись и уставились на меня так, словно увидели привидение. Ах да, привидение они как раз увидели — рядом со мной замерла моя матушка с чрезвычайно высокомерным выражением лица.
— Вулдиж, где ты был? — наконец прервала затянувшуюся паузу Таша, вставая и подходя ко мне. — Ты весь в пыли и в паутине.
Я небрежно отряхнул рубашку и темные штаны, усиленно делая вид, будто в этом нет ничего необычного. Затем заложил большие пальцы за толстый кожаный ремень и нарочито равнодушно протянул:
— Спасибо за заботу, Талия. Я сегодня весь день был так занят, что не заметил, как испачкался.
Я пожалел о том, что сказал, сразу же, как только фраза слетела с моих губ. Таша отшатнулась от меня с такой поспешностью, будто я ее ударил. Наверняка из-за того, что я назвал ее полным именем. Так к ней обращался лишь Ромуал — сводный брат и порядочная сволочь. Да, сознаюсь, я сделал это специально. Решил отыграться за свой на редкость неудачный день хотя бы так.
Таша подняла на меня глаза, в которых блеснули тщательно сдерживаемые слезы. Я ответил ей безразличным взглядом, стараясь не показать, что на самом деле в этот миг ощутил себя полным ничтожеством. Какой же ты дурак, барон Вулдиж! Нашел кому и как мстить. Но сказанного не вернуть при всем желании.
— Я обидела тебя? — чуть слышно прошептала Таша. — Почему ты?.. За что?..
— Рад тебя видеть! — На мое счастье в разговор вмешался Дирон, избавив меня от неприятной необходимости извиняться. — Мы уж боялись, что ты сбежал из замка.
— Не дождетесь, — холодно отозвался я, с немалой толикой облегчения отворачиваясь от Таши. — Как-никак это я здесь хозяин. И ни за что на свете я не покину родной дом по доброй воле. Даже если кто-то вынуждает меня это сделать.
Дирон наверняка понял, что я хотел этим сказать. Мол, гости дорогие, не пора ли вам и честь знать? А то дошли до того, что выживаете законного владельца из собственного жилища. Но юноша не возмутился, а насмешливо улыбнулся, вальяжно откинувшись на спинку кресла.
— Мы безмерно благодарны тебе за то, что приютил нас в своем замке, — сказал он со скрытой иронией, поигрывая между пальцами бокалом, до краев наполненным рубиново-красным игристым напитком. — И надеемся, что не стесняем тебя. Не так ли?
Я огорченно цокнул, мазнув взглядом по открытой бутылке вина, стоявшей на столе. Судя по запыленной и пожелтевшей от старости этикетке, Дирон добрался до моих самых тщательно сберегаемых запасов на черный день. Понятное дело, не соизволив взять у меня на это разрешение. Ну, проныра! Интересно, а Райчел почему не рассказал, что юнец без спроса по подвалам шастает? А еще сторож фамильных склепов называется. Заходи, кто хочет, бери, что приглянется. Этак скоро и прах моих родственничков на сувениры растащат.
— Более радушного хозяина, чем ты, и представить сложно, — продолжил разливаться соловьем Дирон. — Ты и твоя матушка — прекрасная леди Аглая — самые лучшие, великодушные и щедрые люди, которых мы когда-либо встречали.
Матушка раскраснелась от удовольствия и мило улыбнулась наглому льстецу.
— Ну что ты, мой мальчик, — проворковала она. — Мне очень, очень приятно видеть тебя и твою прелестную сестру в своем доме. Вы уже давно стали для меня не гостями, но членами семьи.
И она выразительно подмигнула Дирону, очевидно предлагая перейти к сути дела.
Я насупился, предвидя, что после ложки меда меня сейчас окатят бочкой дегтя. И мои ожидания к величайшему сожалению полностью оправдались.
— Но мы собрались здесь несколько по иному поводу. — Дирон сделал паузу и с явным наслаждением пригубил вино. Я замер, невольно сжав кулаки. Неужели прозвучит это страшное слово «свадьба»?
Дирон решил не тянуть дракона за хвост. Отставив бокал в сторону, он подался вперед и прямо спросил меня:
— Вулдиж, когда ты думаешь сделать предложение моей сестре?
Таша зарумянилась от этих слов. Потупилась, не забыв бросить на меня косой взгляд из-под пушистых ресниц, и затеребила кончик косы.
— Ты взрослый человек и должен понимать, что уже поползли нехорошие слухи, — продолжил Дирон. — Молодая незамужняя девушка не может так долго гостить у неженатого мужчины. Это неприлично, в конце концов!
«Ну так и выметайтесь из моего дома, чтобы не давать пищу сплетням», — едва не ляпнул я, но в последний момент предусмотрительно прикусил язык. Боюсь, после подобного заявления дуэли между мной и Дироном точно не избежать. А я не желаю убивать настырного мальчишку, хотя, признаюсь честно, кулаки так и чешутся хорошенько врезать ему.
— Поэтому как верный и любящий брат я не могу не спросить. — Теперь Дирон смотрел на меня без капли иронии в глазах. — Когда ты назовешь Ташу своей женой?
Ну вот и прозвучал прямой вопрос. Теперь хочешь — не хочешь, а отвечать на него придется. Хм… Быть может, действительно сыграть на молодости Таши? Она же еще ребенок! Куда ей замуж-то идти? Пусть в куклы играет.
Тишина в комнате изрядно затянулась. Я стоял на перекрестье взглядов и упрямо молчал, понимая, что из пересохшего от волнения горла сейчас не выдавлю ни звука. Светлые Боги, ну пошлите мне спасение! Чем я заслужил такое наказание?
— Вулдиж, — неприятно прокаркала матушка, — мы все ждем. Даже не думай, что на этот раз тебе удастся улизнуть!
Я украдкой посмотрел на Ташу. Она стояла так близко, что до меня доносился легкий цветочный аромат ее духов.
— Я не могу, — неожиданно прошептала девушка, плаксиво морща нос. Звук ее голоса разбил копящееся в комнате напряжение, и я с облегчением вздохнул, обнаружив, что на время даже забыл о необходимости дышать.
— Что? — с удивлением переспросил Дирон, — Я не расслышал.
— Я не могу, — повторила Таша более уверенно и вздернула подбородок, с вызовом взглянув на брата. — Это неправильно! Зачем принуждать Вулдижа к женитьбе? Если он… если он не любит меня, то пусть так и скажет. Я не желаю навязываться!
Тут голос Таши сорвался, и она отвернулась, тщетно пытаясь сдержать приглушенные всхлипы. Я вполголоса помянул вурдалаков. Что же сегодня за день-то такой?
— Вулдиж! — в унисон воскликнули Дирон и моя матушка. Переглянулись, и Дирон сделал приглашающий жест рукой, предоставляя леди Аглае право высказаться первой.
— Я не узнаю своего сына, — прошипела она, и ее фигура замерцала, наливаясь зеленоватым дымом злости. — Вулдиж, ты позоришь меня и весь наш род! Еще немного, и я прокляну тебя!
Дирон нехорошо усмехнулся, встал, порывистым движением едва не опрокинув кресло, и отошел к противоположной стене, на которой было развешено всевозможнейшее оружие, начиная от ритуальных ножей и заканчивая огромным двуручником. Остановился там и принялся с подчеркнутым вниманием изучать ближайший меч.
Я застонал, почувствовав себя в западне. Лисы отгрызают себе лапу, угодив в капкан. Жаль, что этот способ мне не подходит. — Я…
Слова царапали горло, выходя с трудом и против моей воли:
— Я прошу руки…
Дирон обернулся, даже не пытаясь скрыть торжества на лице. Матушка подалась вперед, с жадным вниманием ожидая окончания предложения. Однако Таша и не взглянула в мою сторону. Вместо этого она понурилась еще сильнее и всхлипнула чуть громче. Боги, что еще ей не нравится?
— Таша, я прошу твоей… — затараторил я, стремясь как можно быстрее завершить неприятный балаган. Но закончить фразу мне не удалось. Когда последнее слово уже готовилось сорваться с моих губ, дверь, ведущая в гостиную, вдруг с оглушительным грохотом распахнулась, едва не слетев с петель от чьего-то сильного и совершенно неприличного пинка, и на пороге появился грузный мужчина весьма средних лет.
— Хозяин сейчас не принимает! — влетел за ним Тоннис, чуть не плача от такого самоуправства. — Что вы себе позволяете?
— Где он? — пророкотал незнакомец, по очереди обведя всех присутствующих в комнате тяжелым немигающим взглядом. — Где этот шельмец и проходимец? Где эта скотина?
Я опешил от неожиданности. Перевел взгляд на Дирона. Интересно, что натворил юнец? Не про меня ведь речь идет, это точно.
Странно, но Дирон посмотрел на меня с такой же подозрительностью. Надо же, никогда не думал, что он умеет так здорово притворяться. Но как умело все-таки он делает вид, будто совершенно ни при чем!
— Где этот гад? — продолжал бушевать мужчина. — Я ему все кости переломаю. В дегте искупаю и в перьях вываляю. Да что там, я ему оторву…
Тут, видимо, он собирался добавить еще более страшную угрозу, но неожиданно увидел Ташу и мою матушку и осекся. Почему-то покраснел и почти шепотом закончил:
— Ну в принципе неважно, что именно я ему оторву.
— Уважаемый, — воинственно начала моя матушка, от гнева заполыхав сразу всеми оттенками красного от нежно-розового до темно-багрового, почти черного, — Вы что себе позволяете? Врываетесь к честным людям без стука, похабности всякие говорите. Вас что, в детстве не научили хорошим манерам?
— Ой, призрак! — ошалело выдохнул незнакомец и попятился. — Неужто не врал этот шельмец, что некромантом является?
— Кто призрак, я призрак? — возмутилась матушка, подлетела к несчастному вплотную и грозно замахала перед его лицом пальцем. — Не позволю! Не позволю меня оскорблять!
Незнакомец, продолжая пятиться, наконец-то уперся спиной в стену. Поняв, что дальше отступать некуда, он позеленел от ужаса. Перевел взгляд на Тонниса, словно ища у него поддержки, но тот сам разноцветно мерцал, почти дематериализовавшись от смущения. Видать, бедняга сейчас умирал от стыда, что не сумел задержать такого грубияна.
— И это призрак! — Незнакомец аж затряс головой, будто надеясь, что наваждение растает. — А я-то думал, чего он так легко отступил, когда я на него попер. Светлые Боги, да тут хоть один живой есть?
— Что вам надобно? — ледяным тоном осведомился я, в глубине души готовый расцеловать нежданного спасителя.
— Дык это…
Мужчина по широкой дуге обогнул мою матушку, которая, довольная произведенным эффектом, почти успокоилась и не собиралась его более преследовать, затем приблизился ко мне. Невоспитанно дернул меня за рукав и, почувствовав под тканью рубашки живую плоть, обрадованно затараторил, заискивающе заглядывая в лицо:
— Добрый человек, прости меня за столь наглый визит. Но пойми тоже — я ведь отец. Стеша хоть и глупая девка, но у него-то разуменье должно быть? Куда она теперь денется с животом? Кто ее замуж возьмет? Ох, позор на мою седую голову!
— Какая Стеша? — Я решительно прервал поток откровений, поняв, что окончательно запутался. — Что у нее с животом? И у кого разуменье должно быть?
— Стеша дочка моя, — тихо признался незнакомец. Покосился на остальных, с нескрываемым интересом слушавших наш разговор, и завершил свистящим шепотом: — Беременная она. Когда успела с этим негодяем спеться — демоны его знают! Я ж как чувствовал, глаз с них не спускал. Ан нет, проряззявил дочку единственную!
— Сочувствую, — сказал я. — Но при чем тут мы?
— Дык мне сказали, этот гад здесь живет, — простодушно удивился мужчина.
Я покосился на донельзя задумчивого Дирона. Ох и влип же юнец! Видать, по молодости и горячности великую глупость сделал. Теперь всю жизнь расхлебывать придется.
— Так что я никуда не уйду, пока с ним не поговорю! — Мужчина, вспомнив про свою важную миссию по восстановлению чести дочери, немного приободрился. Стрельнул глазами по направлению к моей матушке и Тоннису, убедился, что никто из призраков не собирается на него нападать, и громогласно завершил: — Пусть этот трусливый выродок явится сюда. Этот пройдоха. А еще бароном назвался.
Я закашлялся от неожиданности. Меня кольнуло очень и очень нехорошее предчувствие.
— Барон, говорите? — впервые за время нашего разбирательства подал голос Дирон. — Очень интересно. Как его зовут?
— Барон Вулдиж из рода Сурина. — Незнакомец пожал плечами, словно удивленный нашей недогадливостью. — Владелец этого замка. Что тут непонятного?

* * *

Я сидел у себя в спальне и мрачно рисовал пальцем на запыленной столешнице непонятные знаки. Ночной мрак ластился к одинокой свече, оплывающей воском в глиняной плошке. Слабый огонек недовольно трещал на ледяном сквозняке древнего замка, то почти ложась на бок, то взметаясь и освещая мои загадочные письмена. Замок спал, наконец-то угомонившись после вечернего происшествия. Лишь что-то негромко поскрипывало в тиши залитых темнотой коридоров, будто там бродила какая-то неприкаянная душа. Тоннис, что ли, места себе не найдет, до сих пор переживая из-за того, что не смог остановить настойчивого визитера? Неважно, впрочем. Оно и к лучшему, что так получилось. По крайней мере, у меня появился шанс отложить разговор с Ташей до лучших времен.
Мыслями я невольно вернулся в ту секунду, когда Биридий из семейства Драковых, а именно так позже представился незваный гость, сделал свое неожиданное заявление. Усмехнулся, вспомнив оглушительную тишину, воцарившуюся после этого. А через миг… Через миг начался настоящий бедлам. Дирон сорвал со стены двуручник и всерьез вознамерился раскроить мне череп за подвиги незнакомого соблазнителя женщин. Благо что не рассчитал направление удара и в итоге лишь расколотил кресло в мелкие щепки. Хоть запас дров на предстоящую зиму пополнил. Матушка заверещала о том, что отныне и до гроба не видать мне родительского благословения. Тоннис завыл что-то жалобно-поминальное, плавая над самым потолком. Таша… Таша ушла, хлопнув дверью. И это, признаться честно, обеспокоило меня больше всего. Пришлось… Хм… А что же я сделал тогда? Не помню. Честное слово — не помню. По-моему, я рявкнул изо всех сил, перекрывая шум и гам. Рявкнул так, что даже стекла в окнах задрожали. Я не люблю повышать голос. Напротив, чем сильнее мое бешенство — тем тише я говорю. Поэтому мой поступок вызвал немалое удивление у присутствующих и моментально остудил их пыл. А затем…
Я недовольно заерзал в кресле. Никак не могу вспомнить всех деталей этой сцены. Что такого страшного увидел в моем лице Биридий, раз едва не рухнул в обморок? Почему матушка предпочла спешно ретироваться, растаяв в вечерних сумерках? Даже Тоннис, привычный ко всему Тоннис последовал за ней, забыв про свое извечное любопытство. Забавно. Раньше я подобными провалами памяти не страдал. Наверное, переволновался за день, вот так и вышло.
Как бы оно ни было, но в воцарившейся тишине я быстро разобрался в ситуации. Биридий, заикаясь и попеременно то краснея, то бледнея, не признал во мне искусителя своей дочери. Узнав, что именно я являюсь бароном Вулдижом из рода Сурина, рухнул на колени с мольбой о пощаде. Увидев столь трогательную картину, Дирон умерил свой пыл. Посмотрел на обломки, оставшиеся от кресла после его героического нападения, и побагровел от стыда.
Нет, после этого я не помчался за Ташей, чтобы рассказать ей о счастливо разрешившемся недоразумении.
Уж больно заинтересовал меня неведомый самозванец, разъезжающий по округе и представляющийся моим именем. Эдак завтра мой замок осадят десятки, если не сотни, разгневанных отцов семейств. Там и до инквизиции слух дойдет. А с ней я, по вполне понятным причинам, совершенно не желаю сталкиваться. Особенно с учетом не так давно завершившегося дела.
Поэтому я приказал Тоннису, который успел вернуться, верно устыдившись, что бросил своего хозяина на произвол судьбы, подать в гостиную горячего вина. Извинился перед Биридием за мой крик и усадил бедного мужчину, покрытого испариной ужаса, в кресло, чудом не пострадавшее от боевых утех Дирона. После чего попросил его рассказать все с самого начала. Откуда взялся самозванец, как он выглядел и что еще натворил помимо соблазнения дочери зажиточного купца.
Биридий с радостью ухватился за мое предложение. Торопясь излить душу, он даже забыл испугаться, когда Тоннис с глубоким поклоном подал ему запотевший бокал. Лишь кивком поблагодарил призрака за заботу.
Чем дольше продолжался монолог Биридия, тем сильнее я мрачнел. И было из-за чего. По его словам выходило, что некий молодой человек — высокий и темноволосый — однажды поздним вечером постучался в его дом, представился бароном Вулдижом и попросился переночевать. Мол, отправился в город, да заплутал в лесу по темноте. Будто леший посмеялся, все тропинки перепутал. Лошадь, испугавшись чего-то, убежала, когда он спешился перед очередной развилкой. Вот и оказался тут без гроша в кармане, чудо, что вообще из леса выбрался.
Биридий, будучи по натуре простым и добрым человеком, не отказал пришельцу в приюте. Его даже не насторожило, что юноша был одет в весьма поношенный сюртук, явно не подходящий для барона. Впрочем, до Биридия доходили слухи о бедности местного некроманта.
Так или иначе, но самозванец, получив крышу над головой и пропитание, напрочь забыл о своей первоначальной цели в виде поездки в город. Каждый день он находил новую причину, чтобы остаться еще на одну ночь в гостеприимном доме. То дождь с утра такой льет, что хороший хозяин собаку из дома не выгонит. То нога разнылась, в которую, по его словам, когда-то вцепилась ядовитая многоножка, живущая на кладбищах и питающаяся мертвечиной. А то и вовсе, стыдно сказать, соленых огурцов с молоком переел. Куда в таком состоянии идти?
Биридий сам не заметил, как юноша прочно обосновался в его доме. В любом случае купцу и не до этого было. Осень же, пора рассчитываться с поставщиками и платить торговые подати. Домой Биридий только на ночлег приходил, заваливался на кровать и до рассвета падал в черную пропасть небытия. В общем, ничего удивительного в том, что он недоглядел за своей единственной и драгоценной дочкой. Если бы жена жива была, то, может, и не дошло бы до такого позора. Женщины на любовные дела более догадливые и прозорливые. Но тихая скромная Латия умерла при родах, а второй раз Биридий не женился.
Так или иначе, но красавица Стеша с длинными белокурыми волосами и синими глазами сама явилась к нему вчера с повинной. Мол, батюшка, грешна. Делай, что сердце повелит. Хочешь — к бабкам за специальным отваром пойду, чтобы плод вытравить. Хочешь — сам ремнем меня до полусмерти избей. Да только факт есть факт, никуда не денешься от него. Биридий, конечно, вспылил сначала. Дал Стеше тяжелую оплеуху, а затем остыл. Бывает. Дело-то житейское. Стыдно признаваться, но Латия родила всего через полгода после их свадьбы. Да и потом, почему бы с аристократом не породниться? Соседи от зависти изойдут, когда узнают, что Стешу теперь баронессой величать надобно. В общем, приказал Биридий кликнуть новоявленного жениха. А того уже и след простыл. Стеша в слезы, слуги зашушукались. Ничего не оставалось, как вдогонку за сбежавшим удальцом отправиться. Благо и искать долго не пришлось. В этих краях все замок барона Вулдижа из рода Сурина знают.
Я устало потер лоб и снял нагар со свечи. За всеми этими разговорами и потрясениями совершенно забыл навестить Ташу. Хотя… Наверняка моя матушка уже успела ей доложить, чем дело закончилось.
— Не спите, хозяин?
Около стола неярко засветилось облачко.
— Нет, Тоннис, — отозвался я, плотнее укутываясь в теплый халат. — Думаю.
— О чем же, позвольте осведомиться? — Тоннис материализовался рядом со мной почему-то с чрезвычайно расстроенным выражением лица. — Неужели из-за этого Биридия переживаете? Простите, хозяин, я во всем виноват! Не стоило его в замок пускать в столь ответственную для вас минуту.
Я нахмурился, уловив в словах призрака скрытую иронию. Взглянул на Тонниса повнимательнее и рассерженно хлопнул себя по лбу. Ах вон оно что. А я все гадал, как матушка мое укрытие отыскала. Видать, не обошлось без шпиона в моем ближайшем окружении.
Видимо, Тоннис прочитал по моим глазам, что его предательство раскрыто. Испуганно икнул и тут же испарился, оставив после себя белесую дымку в воздухе.
Я покачал головой. А еще потомственным некромантом называюсь. В собственном замке порядок навести не в силах. Совсем своих призраков распустил. Узнает кто — на смех поднимет. Грозный истребитель демонов, можно сказать, личный враг Темного Бога весь день прятался на чердаке от нежданно-негаданно явившегося неупокоенного духа матушки. А теперь готов схватиться за любую возможность покинуть замок на неопределенное время, пока страсти не улягутся.
«Ну почему же за любую возможность? — холодно возразил внутренний голос. — В одном твои рассуждения верны. Самозванец принесет тебе слишком много проблем, если с ним не разобраться в ближайшее время.
Инквизиция только и ждет малейшего повода, чтобы разделаться с тобой. Вспомни, как Биридий описал внешность этого новоявленного барона Вулдижа. Темноволосый, худощавый, высокий. Один в один ты. Ладно, на этот раз он не натворил ничего совсем уж жуткого. Но если про эти шалости станет известно надзирающему, то хлопот не оберешься. Инквизиция с величайшей радостью схватится за любой шанс, чтобы засадить тебя в темницу и продолжить свои опыты по выявлению зла в твоей душе. Даже свидетельства Дирона и Таши тебя не спасут. Они сами были участниками истории с демонами и являются детьми человека, продавшего свою душу Темному Богу. Ты должен понимать, что на суде их показания в твою пользу и гроша ломаного не будут стоить. Если до суда дело дойдет, конечно. Инквизиция имеет право проводить расследование сколь угодно долго. Держа при этом подозреваемого под надежной охраной. А представь, что произойдет, если самозванец переключится с соблазнения невинных дев на убийства? Ничего хорошего для тебя. Воспользовавшись удобным случаем, давно мозолившего глаза некроманта сразу же уничтожат. Возможно, позже принесут извинения родственникам за допущенную невольную ошибку. Ах да, у тебя из родственников-то никого в живых не осталось. Тем легче для святых отцов».
Я раздраженно забарабанил пальцами по подлокотнику. Эта логическая цепочка мне пришлась совершенно не по нраву. Но свой резон в ней присутствовал. Как бы то ни было, от действий некоего самозванца страдало мое доброе имя. Сегодня Биридий пытался разобраться со мной, завтра еще кто-нибудь. Добрачная беременность для крестьян является из ряда вон выходящим, позором для всей семьи. Если инквизиция на мое счастье не обратит на это внимания, то окрестные жители вряд ли будут столь же благосклонны. Спалят, чего доброго, сгоряча замок, а мне потом на пепелище жить. Нет, так дело не пойдет. Придется самому ехать и выискивать виновного.
«Правильно, — мерзко хихикнул внутренний голос. — Ничего не скажешь, достойное оправдание для бегства от разговора с Ташей».
Я промолчал в ответ на гнусные инсинуации. Этот голос не поймешь. То езжай разыскивай самозванца, то оставайся, а не то трусом будешь выглядеть. Семь пятниц на неделе. После чего встал и подошел к зеркалу, висящему напротив письменного стола. Оно сегодня было в хорошем расположении духа, поэтому послушно отразило мое бледное длинное лицо, взъерошенные темные волосы и серые глаза, подчеркнутые кругами бессонницы. А как тут выспишься, когда Таша с самого раннего утра начинает ведрами звенеть да Тонниса гонять, чтобы не мешал ей убираться?
Впрочем, что-то я отвлекся. Внешность у меня вполне подходящая для соблазнения невинных девиц. Отец был бы в восторге, если бы узнал, в каких именно преступлениях обвиняют его сына. Сам ни одной юбки не пропускал, от чего и умер в итоге.
— Значит, в путь? — вопросительно прошептал я себе. — Если самозванец так долго жил в доме Биридия, то наверняка оставил там какие-нибудь следы. Волосы, забытую одежду. Да мало ли. Это поможет мне встать на его след. А остальное дело времени и моего мастерства. Не думаю, что путешествие затянется. День, максимум два. Хватит, чтобы разобраться наедине со своими чувствами к Таше.
Отражение вдруг пошло рябью, словно насмехаясь над моими словами. И сквозь мой облик проступила какая-то темная неясная фигура. Я вздрогнул от неожиданности. Это еще что за шутки? Закрыл глаза и потряс головой.
Когда я в следующий раз взглянул в зеркало, мне в лицо радостно оскалился зеленый упырь. Старинный приятель, можно сказать. Вредное стекло, доставшееся мне в наследство от прадеда, всегда демонстрировало это отражение, когда что-либо было ему не по нраву.
— Разобью ведь, — привычно пригрозил я, уныло изучая знакомую бородавчатую морду. — Зачем пугаешь?
Упырь расплющил свой нос по другую сторону зеркала и хищно клацнул клыками. Я равнодушно пожал плечами и накинул на раму покрывало. Еще не приведи Светлые Боги песни пьяные начнет горланить. Тогда точно в гостиную придется идти спать.
Но когда ткань уже почти опустилась на зеркало, я вновь заметил какую-то странную тень за своим плечом. Резко обернулся, уже готовый выкрикнуть боевое заклинание, и растерянно подавился. Комната была совершенно пуста. Лишь слабо шевельнулись тяжелые гардины на окне, будто кто-то случайно их тронул. И где-то на самом восприятии слуха раздалось шипение, с трудом сложившееся в фразу: «Берегись, барон. Я уже близко».

* * *

Я мрачно ковырялся ложкой в жидкой молочной каше, поданной на завтрак. Около локтя в кружке остывал напиток из молотых плодов несонного дерева. Тоннис исполнил мою просьбу и сделал его сегодня особенно крепким, из-за чего во рту поселилась навязчивая горечь. Ничего страшного. Зато хоть носом клевать не буду. Потому как после вчерашнего недвусмысленного предупреждения мне так и не удалось уснуть. Сгоряча я едва не разбил зеркало, но в последний момент одумался. Не стоит вымещать свой гнев на ни в чем не повинном предмете. В конце концов, это лишь дверь в наш мир. Уберешь одну — обязательно откроется несколько новых. Нет, надо искать причину, почему в мире духов вновь заинтересовались мною. Хотя… По-моему, там обо мне и не забывали. Слишком сильно я в свое время насолил Темному Богу.
Теперь я твердо был намерен покинуть свой замок. Древние стены, казалось, давили мне на грудь и голову. Мой дом перестал быть моей крепостью, когда демоны отведали моего страха и моей крови. Однако чужое жилище вполне может стать моим укрытием хотя бы на время. Слуги Темного Бога не смеют войти в дом без приглашения хозяина. Некогда мой брат даровал им это позволение, и я уже не в силах его отозвать обратно. Долгие годы демоны не беспокоили меня, словно забыв об этом маленьком обстоятельстве. Но в последнее время оживились прямо-таки до безобразия. Интересно почему? И не придется ли мне в ближайшем будущем поменять свое место жительства?
В столовую, жизнерадостно громыхая сапогами, прошествовал Биридий. Приветливо кивнул мне и уселся во главу стола, повелительно прищелкнув пальцами.
— Эй там, наверху, — зычно крикнул он, обращаясь куда-то в потолок. — Поесть мне, живо!
Я изумленно изогнул бровь. Надо же, неплохо освоился за ночь. Ведет себя как полноправный хозяин. А еще несколько часов назад клялся, что не сумеет заснуть в логове некроманта.
Биридий, будто прочитав мои мысли, смущенно улыбнулся. Наклонился и доверительно прошептал:
— Надеюсь, вы не против, если я немного покомандую вашими призраками? Уж больно нравится мне, как они выполняют распоряжения. Надо бы и мне парочку подобных слуг прикупить. Не поможете?
— Боюсь, это невозможно, — проговорил я и замолчал.
Биридий явно не удовлетворился моим кратким ответом. Обиженно насупился и буркнул:
— Вы не подумайте, что я с пустыми руками да на халяву. Заплачу золотом! Мне бы парочку всего. Перед соседями похвастаюсь. Ну и так… По нраву, что их искать не надо. Крикнул погромче — из любого конца дома услышат и в один миг примчатся. Не болтливые, кормить не надо. Словом, идеальные слуги!
— А вы сумеете с ними совладать? — поинтересовался я. — Знаете, призраки бывают весьма своенравными. Если они решат, что хозяин слаб, то вполне могут сыграть с ним злую шутку. Развлечься, так сказать. Запутать в доме, устроить несколько весьма каверзных ловушек. Нет, конечно, прямого вреда человеку они нанести при всем желании не в силах. Но… Представьте, стоите вы на табурете, свечи в канделябрах, к примеру, меняете. Призрак способен выбить из-под вас стул. Если повезет — вы отделаетесь синяками и ушибами. Если не повезет, то… Сами понимаете. Со сломанной шеей долго не проживешь.
Биридий немного изменился в лице, однако упрямо продолжил:
— Но вы как-то с ними справляетесь? Научите. Или продайте мне мирных, которые не будут пакости делать.
Я невольно усмехнулся. Продать ему мирных. А как их определишь, этих мирных?
— Вы не понимаете, о чем просите, — спокойно начал я. — Не бывает добрых или злых призраков. У них несколько другая логика действий, отличная от человеческой. И в этом нет ничего удивительного, учитывая, что они мертвы. Призрак будет пытаться обрести окончательный покой, а для этого все средства хороши. Если убить хозяина — то и дух, подчиняющийся ему, навеки покинет мир живых. Кроме этого хозяином для призрака является тот, кто призвал его.
— Ну так отлично! — неизвестно чему обрадовался Биридий. — Насколько я понял, хозяином для призрака останетесь вы. Прикажите ему подчиняться мне, и тому не останется ничего иного, как верно служить. Ведь вы будете слишком далеко, чтобы попытаться вас убить.
Я печально покачал головой. Вот ведь упрямец какой! Неужели он не понимает, насколько это опасно? Любое привидение может ослушаться приказа хозяина, если решит, что наказание не последует. Я привык к Тоннису и Райчелу, отношусь к ним почти как к членам семьи, но при этом постоянно держу в уме то, что они в состоянии сделать мне какую-нибудь гадость. Возможно, удерживает их от такого поступка лишь мое обещание освободить их через десять лет верной службы.
Благо еще и половины отведенного срока не миновало. И потом, я некромант, а значит, чувствую, от каких потусторонних сил исходит опасность. Если Тоннис замыслит против меня что-нибудь — то мне тотчас же станут известны его мысли. А то, что просит у меня Биридий… По сути, он хочет, чтобы я подарил ему потенциально смертельно опасное существо, способное в любой момент выйти из-под контроля. Если об этом узнают в инквизиции — мне точно не жить. Хотя…
Я улыбнулся пришедшей в голову шальной мысли. Почему бы не провернуть одну задумку? По крайней мере мне не надо будет искать подходящего предлога, чтобы отправиться с Биридием к нему домой. Да и верный помощник под рукой никогда не помешает.
— Я думаю, что могу вам помочь, — протянул я. — Но вы должны понять одну вещь. Призраков чрезвычайно тяжело вызвать из мира мертвых и еще тяжелее отправить их обратно. И потом… гм… неэтично как-то тревожить души понапрасну. Поэтому если вдруг вас не устроит призрак в качестве слуги, то мне прибавится очень много хлопот. Давайте договоримся так. Я отдам вам моего Тонниса. Ну, скажем, на недельку. Сам, так и быть, пожертвую планами и отправлюсь с вами, чтобы проконтролировать поведение призрака. Вы поживете с ним под одной крышей и решите, подходит ли вам такой слуга. И тогда уже я вызову для вас достаточное количество душ.
— Отлично! — воссиял от нескрываемого удовольствия Биридий. Однако уже через секунду нахмурился и недовольно передернул плечами. — Знаете, я не очень люблю гостей. Особенно после… хм… недавнего происшествия. Может быть, есть способ обойтись без вашего присутствия в доме?
Я укоризненно зацокал языком. Раньше надо было беспокоиться о присутствии незнакомых молодых мужчин в доме, милый Биридий. Как говорится, поздно молиться Светлым Богам, когда продал душу Темному.
— Вы мне не доверяете? — голосом, исполненным печали, спросил я. — Ай-яй-яй. Как же тогда вы собираетесь покупать у меня призраков? Мало ли что я им прикажу совершить с вами. Но даже не это главное.
Тут я с заговорщицким видом перегнулся через стол, поманил купца пальцем и прошептал ему на ухо:
— Я ведь могу помочь вам в поисках того негодяя, который обесчестил вашу дочь. Подумайте сами, если найти его быстро и заставить сыграть свадьбу, то репутация Стеши окажется незапятнанной. Сами говорили, что дети часто рождаются раньше срока. А вы, я вижу, мужчина серьезный и обстоятельный. Даже если самозванец окажется бедным, сумеете наставить его на путь истинный.
— Да зачем мне его деньги? — простодушно удивился купец. — У меня самого их куры не клюют. Лишь бы не опозорить свои седины на склоне лет. Знаю я соседских завистников — каждый день придется ворота от дегтя отмывать. И кто ведает, когда им забава эта надоест.
Ну вот. — Я меланхолично отхлебнул из почти остывшей кружки. Скривился от сильной горечи крепкого напитка и сплюнул вязкую слюну на пол. — Сами подумайте. Я ведь некромант. Отыскать самозванца мне не составит особого труда. Даже если мои призраки вам по каким-то причинам не угодят, хоть этим сослужу добрую службу.
Биридий задумался. Яростно зачесал подбородок, потом нехотя кивнул и протянул руку, предлагая заключить сделку.
— Но вы должны понимать, что мои услуги будут стоить определенных денег, — поспешил продолжить я. — Как за продажу призраков, так и за поиск негодяя, обидевшего вашу дочь.
— Сколько? — коротко обронил Биридий.
Я замешкался с ответом, пытаясь прикинуть, какую назвать сумму, чтобы, с одной стороны, хоть немного поправить свое плачевное денежное состояние, а с другой — не отпугнуть купца. Биридий не торопил меня. Лишь изучал с каким-то нехорошим вниманием, словно — Правила черной некромантии готовясь вцепиться мне в глотку, если я совсем уж обнаглею и затребую слишком много.
— Двести золотых? — робко предположил я, наконец-то нарушив затянувшуюся паузу. Глаза Биридия опасно блеснули, и я поспешил продолжить: — Это за призрака, если он приживется у вас. А за поиск самозванца… Мм… Пятьдесят?
— Заранее все не отдам, — предупредил купец, откинувшись на спинку стула и сложив на животе руки. — Даже не проси. Хватит с меня уже мошенников.
— Двадцать золотых авансом прямо сейчас, тридцать — как приволоку мерзавца к ногам вашей дочери, — уперся я. — За призрака, так и быть, рассчитаемся по итогу.
Биридий некоторое время изучал мою переносицу, от чего у меня заломило в висках. Затем откинул голову назад и громко расхохотался.
— Не умеете вы торговаться, — пробасил он в перерывах между раскатами заливистого смеха. — Я бы легко двойную цену отдал. Так даже неинтересно дела вести. Поди поэтому у вас не замок, а название одно.
Я немедленно оскорбился. Нахмурился и обвел взглядом стены гостиной. Почему это, интересно, у меня не замок? Ну да, крыша течет немного, щели проконопатить надо, мебель поменять. И такому жилищу любой наследник короля позавидует.
— Пятьдесят отдам прямо сейчас. — Биридий встал и дружески хлопнул меня по плечу, отчего я едва не слетел с кресла. — Как-никак перед невестой тебя оклеветал. Ежели до исхода недели найдешь самозванца — еще столько же дам. А с призраком, действительно, по исходу дела решим. Идет?
И купец отстегнул с пояса увесистый кошель, тихонько позвякивающий при малейшем движении.
— Конечно же! — вскричал я, даже не мечтая о подобной удаче. Откуда-то сверху раздалось осторожное покашливание Тонниса, недовольного моим поведением, и я, опомнившись, продолжил уже тише: — Когда выезжаем?
— Да без разницы. — Биридий равнодушно пожал плечами. — От тебя зависит.
— Тогда сейчас же. — Я поспешно ссыпал со стола золото в карман и метнулся к двери. — Только вещи соберу!
Биридий снисходительно ухмыльнулся и вернулся к недоеденному омлету, который Тоннис подал еще в начале разговора.
По закону подлости, едва я побросал в сумку вещи и собирался незаметно улизнуть из дома, пользуясь тем, что Таша и ее неугомонный братец еще не встали, как в дверь негромко постучали.
Я вполголоса выругался. Из живых в моем замке присутствует только эта парочка. Призраки обычно материализуются прямо посреди комнаты, не очень озадачивая себя вопросами приличия.
— Кто там? — спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.
— Это я, — раздался тоненький дрожащий голосок Таши. — Можно войти?
Я посмотрел на собранную сумку. Тоскливо покосился в окно, всерьез собираясь вылезти из него и задать драпака, лишь бы избежать неприятного объяснения. Однако нашел в себе мужество отогнать трусливые мысли и встретиться с Ташей лицом к лицу.
— Входи, — разрешил я. Зачем-то взял в руки боевой посох и откашлялся, стремясь принять как можно более независимый вид.
Таша робко проскользнула в комнату. Я невольно залюбовался сю. Синие глаза ярко выделялись на бледном личике, темные длинные волосы, как обычно, были убраны в аккуратную косу, а простенькое ситцевое платье ладно сидело на стройной фигурке девушки.
Таша первым делом взглянула на сумку, затем растерянно посмотрела на меня.
— Ты уезжаешь? — глухо спросила она, нервно разглаживая несуществующие складки на подоле.
Скрывать очевидное было глупо, поэтому я ограничился простым кивком.
— Это из-за меня? — В голосе девушки послышались слезы, от чего я досадливо поморщился. Вот только истерик мне сейчас для полного счастья не хватало!
Впрочем, девушка сразу же опомнилась, кашлянула и продолжила более твердо:
— Вулдиж, это из-за того представления, что устроили вчера мой брат и твоя матушка? Слушай, я… Я хочу извиниться за Дирона. Я не хотела, чтобы он на тебя так давил.
— Все в порядке, — негромко произнес я. — Нет ничего странного или постыдного в том, что Дирон так переживает за свою сестру.
— Ты не понимаешь! — с затаенной яростью перебила меня Таша, и я удивленно вскинул брови. Девушка скривилась, словно от сильнейшей боли. — Я… Я вообще не желаю выходить за тебя замуж!
Не скрою, сердце неприятно сжалось после этих жестоких слов. Очень интересно! Как это — она не желает становиться моей супругой? Неужели все мои опасения оказались ненапрасными, и Таша уже нашла себе более подходящего жениха? Обидно. Но, с другой стороны — я это уже давно подозревал. Кому нужен некромант, у которого полно проблем с инквизицией из-за темного прошлого и нет ни гроша за душой?
— Не желаешь? — зачем-то переспросил я. — Почему? Хотя… Нет, не говори. Все в порядке. Ты не должна оправдываться, что не испытываешь ко мне никаких чувств.
— Какой же ты идиот, Вулдиж, — тихо протянула Таша. — Городишь всякую чушь. Все, что я хочу, — чтобы ты был счастлив. К чему мне такое замужество, если ты не любишь меня? Разве я смогу спокойно жить, осознавая, что тебя вынудили на мне жениться, а на самом деле твое сердце принадлежит не мне? Вулдиж, я… Я люблю тебя. И только поэтому не желаю ни тебе, ни мне такой судьбы.
Таша порывисто вздохнула и опустила голову. Слепо зашарила рукой в кармане, выискивая носовой платок.
Я стоял как оглушенный. Слова Таши бальзамом пролились на мое сердце, истерзанное подозрениями и беспочвенными опасениями.
— Поэтому это даже к лучшему, что ты уезжаешь, — пробормотала Таша, упорно разглядывая что-то на полу. — Во время твоего отсутствия я сумею убедить Дирона, что не нуждаюсь в женихе, которому навязана силой. Когда ты вернешься, нас уже не будет в твоем замке. Обещаю!
— Еще чего! — возмутился я и шагнул к Таше. Обнял ее за плечи, ласково взял за подбородок и заставил взглянуть мне в глаза. Девушка шмыгнула носом, стараясь остановить слезы, но все же не выдержала и тихонько заплакала.
— Дождись меня, — попросил я, чувствуя себя последним негодяем. — Пожалуйста, дождись. Я уеду всего на неделю, надо разобраться с этим самозванцем, присвоившим мое имя. А когда вернусь — мы обязательно поговорим по поводу нашей предстоящей свадьбы.
— Свадьбы? — переспросила Таша, подумав, верно, что ослышалась.
— Конечно. — Я позволил себе слабую улыбку. — Неужели ты думаешь, что после всего этого я отпущу тебя? Мне еще ни разу не признавались в любви такие очаровательные девушки. Тем более первыми.
— Мне тоже еще ни разу не признавались в любви, — с намеком протянула Таша, даже покраснев от смущения.
— Я полагаю, это скоро изменится, — ответил я и легонько поцеловал ее в лоб.
Сам не понимаю, как получилось, что мои губы затем скользнули ниже. Некоторое время в комнате было тихо. Но внезапно затянувшуюся паузу прервало чье-то сухое покашливание. Мы с Ташей отпрянули друг от друга с такой поспешностью, будто колдуны, застуканные святой инквизицией на сеансе черной магии.
— Извините, что без стука, — произнес Биридий, с нескрываемым любопытством разглядывая Ташу. — Но я уже полностью готов к дороге. Если мы хотим добраться до обеда, то лучше выехать прямо сейчас.
— Конечно, — пробормотал я, почувствовав, что в мгновение ока начал относиться к купцу куда хуже, чем до этого. — Пойдемте.
Однако Биридий не двинулся с места, продолжая глядеть на меня с такой наглой многозначительностью, что мне нестерпимо захотелось врезать ему по зубам.
— Ну что еще? — раздраженно осведомился я, подхватывая в одну руку сумку, а в другую — боевой посох.
— Вы забыли своего призрака, — сухо напомнил купец.
— Ах да. — Я с показным воодушевлением хлопнул себя по лбу. — Тоннис!
Тотчас же воздух посередине комнаты засеребрился. Вот ведь шельмец! Наверняка подглядывал и подслушивал за мной с Ташей. Впрочем, с этим я разберусь позже.
— Хозяин? — Тоннис окончательно материализовался и согнулся в глубоком поклоне. — Вы звали?
— Едешь со мной, — распорядился я и повернул к двери. Чем призраки хороши, так это тем, что им не надо собирать вещи.
Уже стоя на пороге комнаты, я обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Ташу. Она улыбнулась мне и шаловливо послала воздушный поцелуй. Я совсем было собрался улыбнуться ей в ответ, но мой взгляд случайно упал на зеркало. Плотная ткань, которой я лично занавесил опасный предмет обстановки, слабо шевелилась, словно от ветра. Вот только я не чувствовал ни малейшего сквозняка. Кажется, по моем возвращении меня ожидает множество проблем.
Но я даже не подозревал тогда, что неприятности начнутся намного раньше.

* * *

Во дворе нас уже встречал невысокий угрюмый тип, который иногда исполнял для меня обязанности кучера. Мрачно поздоровавшись, он отошел в сторону, предлагая нам познакомиться с повозкой, приготовленной предусмотрительным Тоннисом. Как я и предполагал, Биридий наотрез отказался садиться в эту колымагу.
— Что это? — с некоторой опаской полюбопытствовал он, когда я показал ему, на чем нам следует проделать неблизкий путь.
— Карета, — дал я самый очевидный ответ, — Или вы собираетесь прогуляться пешком?
— Это карета? — с брезгливым интересом переспросил он, от возмущения аж забулькав.
Я с некоторым сомнением почесал подбородок. Ну да, каретой это можно назвать с большой натяжкой. Честнее именовать ее крытой телегой, более-менее чистой, но без особых удобств. Не понимаю, что так возмутило купца? Таша не так давно на этой карете каталась и никаких претензий не высказывала. Или Биридий более изнежен, чем шестнадцатилетняя девушка?
— Да, это карета, — с нажимом подтвердил я. — Ничего лучшего предложить, к величайшему сожалению, не в силах. Впрочем, мы всегда можем сходить в деревню — это около мили отсюда — и нанять на постоялом дворе другую повозку. Однако не думаю, что она будет намного лучше этой.
Биридий насупился, отчего его одутловатое лицо с обвислыми щеками на неуловимый миг приобрело сходство с печальным хомяком. А я нахмурился от внезапно пришедшей на ум мысли.
— А как вы добрались до моего замка? — поспешил я ее озвучить. — От деревни-то еще ладно, но от вашего дома? Или бежали всю дорогу, пылая от негодования?
Биридий побагровел от сарказма, скользнувшего в моем голосе. Потом пожал плечами и пробасил:
— Меня ждет в деревне собственная карета.
— Что же нам мешает воспользоваться ею? — спросил я, изумленно вскинув брови.
— Как сказать… — Биридий замялся, по какой-то непонятной причине не желая обосновывать свой странный поступок. Потупился и скороговоркой выпалил: — Понимаете ли, вы некромант. Я бы не желал, чтобы в деревне знали о моем визите к вам домой. Мне только проблем с инквизицией не хватает для полного счастья. Сами понимаете, пойдут слухи, домыслы о том, какие дела могут связывать меня с некромантом. Поэтому я оставил кучера с повозкой на постоялом дворе и решил прогуляться. Слуги бывают так болтливы, а я, боюсь, слишком грузен и неуклюж, чтобы даже милю преодолеть верхом. Прогулки же пешком, говорят, полезны для здоровья. За кучером я пошлю слугу, когда мы вернемся домой. Поди, тот даже волноваться не станет, все это время проведя в теплой компании с бутылкой вина. Благо денег я ему оставил более чем достаточно.
Я кисло поморщился, услышав столь прозаическое объяснение. Мог бы догадаться и самостоятельно. Однако странно, что при всей этой нелюбви к некромантам Биридий пустил самозванца в дом, более того, спокойно отнесся к возможности породниться со мной. Или тщеславное желание выдать дочь замуж за барона заставило забыть о сплетнях?
Впрочем, на этом я решил прекратить своеобразный допрос купца. Мало ли, вдруг он держит свою челядь в такой строгости, что она и помыслить не смеет о походах в деревню и перемывании косточек своему хозяину? Это уже сущие мелочи.
— В таком случае у вас нет особого выбора, — проговорил я. — Или мы едем на этой колымаге, или же идем за вашей каретой в деревню.
Биридий задумчиво пожевал губами, затем обреченно вздохнул.
— Надеюсь, она не развалится под моим весом, — невесело пошутил он, первым забираясь в скрипучую повозку.
Я тоже на это надеялся, но промолчал. Залез вслед за Биридием и приткнулся в самом уголке повозки. Купец с его тучной комплекцией занял сразу все свободное пространство кареты, поэтому пришлось сесть на самый краешек лавки, в любой момент рискуя свалиться с нее. Да, с Ташей путешествовать было определенно приятнее. Благо что для Тонниса не требуется места.
— А где ваш призрак? — Биридий с любопытством заозирался, словно прочитав мои мысли. — Или вы вновь забыли про него?
— Я здесь, — раздалось откуда-то слева.
Купец вздрогнул всем телом и испуганно отпрянул.
— Аккуратнее! — прошипел я, от резкого движения мужчины едва не свалившись на пол. — Никуда Тоннис не делся. Просто витает где-то рядом в дематериализованном виде.
В этот момент повозка издала душераздирающий скрип, задрожала, будто раненое животное, и наконец-то тронулась.
— Веселое нам предстоит путешествие, — проворчал Биридий, устраиваясь поудобнее. — Тесно, жестко, да еще и призрак где-то рядом ошивается.
Я флегматично пожал плечами. Говорят, трудности закаляют характер. Вот и проверим, так ли это на самом деле.
Поскольку нам предстояло трястись в повозке несколько часов, я решил выяснить хоть что-нибудь про самозванца, явившегося в дом купца. Все равно делать нечего, не молчать же всю дорогу.
— Быть может, вы расскажете немного о том мерзавце, который обесчестил вашу дочь? — осторожно начал я. — Зачем он пришел в ваш дом? Неужели только для того, чтобы соблазнить ее?
— А для чего еще? — мрачно буркнул Биридий и страдальчески охнул, когда карета подскочила на очередном особенно высоком ухабе.
— Не верится что-то. — Я скептически хмыкнул. — К чему такие сложности для обычной интрижки? Я понимаю, если бы он хотел стать мужем вашей дочери. Тогда риск был бы оправдан. Но он сбежал, когда его цель оказалась достигнута. Почему?
— Может быть, он извращенец какой-нибудь? — предположил Биридий. — Ну, или развлекается подобным образом. Кто-то на драконов охотится, кто-то на кладбище старые могилы разрывает, не в обиду будет сказано. А кто-то по добропорядочным домам ходит и невинных девиц из хороших семей портит. Все повод побахвалиться перед дружками в кабаке.
Я покачал головой. Нет, не сходится. Слишком сложно. Почему-то у меня такое чувство, что самозванца интересовала в доме Биридия не только красавица-дочь, но и нечто иное. И еще я все отчетливее понимал, что мне чего-то недоговаривают.
— У вас из дома ничего не пропало? — напрямик спросил я, отбросив всяческие условности. — Золото, драгоценности, старинные книги?
— Книги? — Биридий заметно оживился при последнем слове. Подозрительно глянул на меня и зло поинтересовался: — А почему вы задаете подобные вопросы?
Я опустил голову, пряча от купца довольный блеск глаз. Ага, кажется, мои предположения оказались верны. Неужели помимо чести Стеши из дома купца было украдено что-то еще?
— Это первое, о чем надлежит подумать в подобной ситуации, — честно ответил я. — Если в дом обманом проникает некий человек, то в подавляющем большинстве случаев следует заподозрить кражу. Так как? Пропало что-нибудь?
Биридий молчал. Лишь барабанил толстыми короткими пальцами по колену, обдумывая мои слова.
— Поймите, я хочу помочь вам, — вкрадчиво начал я, вплетая в голос немного магии убеждения, совсем капельку, на грани восприятия. — Негодяй, обидевший вас, чернит мою репутацию и мое доброе имя.
— Ах, оставьте, — поморщившись, перебил меня Биридий— Какое доброе имя у некроманта?
Я удивленно хмыкнул, ни капли не обидевшись на столь хамское замечание. Забавно. Чем дальше мы отъезжаем от моего замка, тем сильнее меняется характер Биридия. И куда только делся тот добродушный пожилой толстяк, который вчера рассыпался передо мной в извинениях?
— И все же, — с нажимом продолжил я. — В силу специфики… хм… профессии моей скромной персоне и так чрезмерно много внимания уделяет инквизиция. И мне совершенно не надо, чтобы происшествие с вашей дочерью стало достоянием общественности. Чем меньше скандалов вокруг моего имени — тем спокойнее жить и тем благодушнее ко мне настроены святые отцы. Я понятно излагаю? Поэтому поимка этого самозванца есть в некотором смысле дело чести для меня. Я думал, мы уже обсудили эти детали. Более того, вы щедро заплатили мне за предполагаемую помощь. Почему же теперь столь упорствуете и не желаете честно отвечать на мои вопросы?
— А вы инквизиции не расскажете? — неожиданно спросил Биридий, опасливо понизив голос.
Я позволил себе слабую усмешку. Вот оно как. Значит, мои предположения верны. Не только Стеша пострадала от действий новоявленного некроманта.
— У меня со святыми отцами не настолько хорошие отношения, чтобы беседовать с ними по душам, — отозвался я. — Поэтому не беспокойтесь. Ваша тайна останется между нами. Итак. Что пропало из дома?
Биридий смущенно заерзал на лавке, вновь едва не спихнув меня на пол. Засопел, о чем-то напряженно размышляя. Я терпеливо ждал, не торопя его.
— Ладно, — наконец, сдался он. — Только не уверен, что это имеет какое-нибудь значение. Правда, надо начать несколько издалека, чтобы были понятны истоки этой истории. Видите ли, я никогда не был особо охоч до чтения. Лишь время терять да зрение портить, как любил говаривать мой отец. И его можно понять. Он был родом из простой деревенской семьи. Звали его Пакий.
Всего в жизни он добился благодаря невероятному везению и деловой хватке. В итоге женился на девушке из весьма знатного и древнего рода, хотя сам из всех наук только процент с прибыли научился считать. Нетрудно понять его отношение к учебе. Но мать была с ним категорически не согласна и настояла на том, чтобы мне дали неплохое образование. Хотя, если честно, умения считать и корябать свою подпись на торговых бумагах мне бы с головой хватило. Отец очень любил мать, слушался ее беспрекословно. Поэтому пошел навстречу и в этом, как он считал, капризе. Ох, до сих пор зад болит, как вспомню, с каким трудом мне наука давалась. Но речь не об этом. Моя мать — леди Циция — очень любила читать. Отец много разъезжал по стране, даже за морем бывал в древнем Хургисе. И отовсюду вез ей книги. У нас дома скопилась весьма обширная библиотека. После смерти родителей рука не поднялась выбросить весь этот пыльный хлам из комнаты, хотя Латия хотела устроить там детскую.
— Продать книги не пытались? — полюбопытствовал я. — Они же наверняка стоят кучу денег.
— Пытался, — мрачно ответил Биридий. — После чего едва ноги унес из столицы. Оказалось, что маленькая потрепанная книжка, за которую я не рассчитывал выручить больше серебряного, написана на каком-то странном и непонятном языке. Торговец решил, что я пытаюсь вручить ему трактат по черной магии, поднял шум, на который явились стражники. Благо те оказались уж дюже жадными до чужих денег. Откупился всем золотом и товаром, а мне на сдачу фингал под глазом оставили. Приехал домой злющий, кинулся в библиотеку — а там почти все книги этим языком написаны. Сам не понимаю, откуда их отец в таком количестве выискал. Как я говорил, выкинуть или сжечь их у меня рука не поднялась. В итоге оставил плесневеть в отдельной комнате.
— А как умерли ваши родители? — спросил я. — От несчастного случая или от болезни?
— Да как сказать. — Биридий криво усмехнулся. — Отец погиб при кораблекрушении, не вернувшись из очередной поездки. Мать пять лет его прождала. Никак поверить не могла, что больше его не увидит. А потом… Однажды утром она просто не проснулась. Хорошо, что к тому моменту я как раз справил двадцатилетие и сумел сохранить и приумножить богатство семьи. Вот только про заморские страны пришлось забыть. Перед смертью мать взяла с меня обещание, что я никогда в жизни не ступлю на борт корабля.
— Занятная история, — произнес я. — Но давайте вернемся к нашему делу. После бегства самозванца из вашего дома пропала какая-то книга?
— Я не уверен, — смущенно сказал Биридий. — Говорю же, никогда не увлекался чтением, поэтому не знаю, сколько именно книг хранилось у меня дома. Но… Кто-то в библиотеке явно побывал. Вы бы видели, какой бедлам там творился! Мебель перевернута, канделябры опрокинуты, все бумаги на полу валяются. На первый взгляд ничего не пропало, однако поручиться за это не могу. В этой комнате давно уже не убирались должным образом.
— Вот как? — переспросил я, удивившись подобной беспечности слуг у столь строгого хозяина. — Почему же?
Биридий замялся, подыскивая нужные слова. Затем пожал плечами и честно признался:
— Знаете ли, мои слуги… Хм, как бы правильнее выразиться… Им не очень нравится эта комната. Болтают про нее всякую чушь. Мол, что слышат какие-то голоса, холодом откуда-то веет. В итоге я пригрозил, что рассчитаю любого, если услышу еще раз подобные бредни. Разговоры вроде бы закончились, но слуги лучше работать не стали. Так, заскочат раз в пару недель, быстренько смахнут пыль, подметут — и вон.
Услышанное мне весьма не понравилось. Похоже, дельце будет не столь простым, как мне сперва показалось. Книги на непонятном языке, странные явления, взломанная библиотека. Одно радует — ни о каких загадочных убийствах речи не идет. Возможно, дух покойной матушки Биридия шалит, и после смерти не пожелавший расстаться с любовью к чтению.
— Сколько человек постоянно проживает в доме? — задал я следующий вопрос. Все равно ехать нам долго, потрачу это время на выяснение обстановки в доме.
— Я, Стеша, моя младшая сестра Зильга со своим дурнем-мужем Дарием, — принялся перечислять Биридий, послушно загибая пальцы. — Хельга и Дан — супружеская пара, присматривающая за домом. Есть еще несколько молодых служанок, но они живут в деревне. Мы нанимаем их в помощь Хельге, когда намечается крупный прием. Кто же еще? Ах да, Чария — моя бабушка по материнской линии.
— Бабушка? — переспросил я, решив, что ослышался. — Сколько же ей лет? Вы и сами-то не очень молоды, а уж ей…
— По правде говоря, не могу ответить. — Биридий с виноватым видом кашлянул. — Сам сбился со счета. А у нее спрашивать бесполезно. Старушка давно уже впала в детство и считает, что она ровесница Стеше. Благо, что на здоровье не жалуется. Деревенский знахарь полагает, что она еще не меньше пяти лет точно протянет.
Я присвистнул про себя. Ну и ну, вот это бабушка! Наверное, еще короля-братоубийцу Шердия помнит, которого в итоге вздернули на Дворцовой площади столицы.
Я хотел еще побеседовать с Биридием, узнать, какие отношения между его родственниками, почему он так поздно женился, раз в столь почтенном возрасте имеет молодую дочь, в общем — убить время в долгой поездке. Но купец откинулся на спинку лавки, закрыл глаза и тихонько засопел, притворяясь, будто задремал. Понятно. По всей видимости, больше со мной не желают общаться. Утомил я несчастного своим допросом. Ну и ладно, не больно-то и хотелось.
Я, в свою очередь, заклевал носом. Сказывалась бессонная ночь, проведенная в обнимку с боевым посохом в ожидании нападения очередного демона. Поэтому ничего удивительного, что я не заметил, как действительно заснул. Зря я это сделал, если честно. Потому что привиделся мне кошмар. Ну как сказать — кошмар. В нем не было никаких ужасов. Пугал он только ощущением реальности происходящего. Я стоял напротив незнакомого зеркала в замысловатой оправе, но видел в отражении не себя, а демона Того самого, которого убил в доме Таши. Демон дружески улыбнулся, и больше всего на свете мне захотелось засмеяться в ответ.
— Зря ты убил меня, Вулдиж, — сказал демон, укоризненно качая головой.
— Зря, — неожиданно легко согласился с ним я.
— Нам было бы так весело вместе. — Демон взъерошил темные волосы, в которых уже проскальзывала ранняя седина. — Мы ведь очень похожи, Вулдиж.
— Я знаю. Но у меня не было выбора.
— Выбор есть всегда, — прошептал демон. — Это твое любимое выражение, не так ли? Видишь, как я быстро учусь. Скоро нас станет не отличить.
— Вряд ли, — настороженно отозвался я, внезапно почувствовав легкие нотки угрозы в его голосе. А в следующий миг когтистая лапа зловещего собеседника без малейшего труда преодолела преграду в виде зеркала и схватила меня за шею. Я захрипел, безуспешно пытаясь разжать жестокую хватку.
— Я стану тобой, Вулдиж, — прошипел демон, и его насыщенно желтые глаза потемнели от гнева. — Слышишь? Рано или поздно, но я стану тобой. Разгадаю все твои тайны, узнаю самые сокровенные мечты. Проживу за тебя твою жизнь. Тебе не справиться со мной! Никто и никогда не почует обмана. Даже твоя ненаглядная Таша, за которую ты готов был отдать жизнь, не угадает за внешней видимостью отсутствие в тебе души. Я, слышишь, я буду целовать ее за тебя. Я стану отцом ее детей. А ты будешь вечность вымаливать прощение у Темного Бога, пресмыкаясь в грязи рядом с его престолом.
— Не бывать этому! — Слова с трудом выходили из пережатого горла. — Однажды я уже убил тебя. Если надо — повторю.
— Эх, Вулдиж, Вулдиж, — почти ласково пожурил меня демон. — Ты еще не понял? Тогда ты впустил меня в свою душу. И нет на свете силы, чтобы изгнать меня. Отныне ты обречен до скончания дней своих каждый миг бороться со мной. Уверен, что сумеешь выдержать это? Что даже на миг не ослабишь контроля за мыслями, словами, поступками?
— Уверен! — просипел я, уже задыхаясь.
— Посмотрим…
В следующую секунду я очнулся от встревоженного восклицания Биридия и обнаружил, что по-прежнему сижу в карете, правда, уже остановившейся. Купец склонился надо мной, больно вцепившись мне в плечо.
— Барон! — Он облегченно выдохнул, заметив, что я открыл глаза. — Ну и напугали же вы меня!
— Что… — Я запнулся. Горло болело так, будто действительно его только что сжимал лапой демон. Я откашлялся и с трудом продолжил, пытаясь скрыть свое истинное состояние: — Что случилось?
— Вы стонали во сне. — Биридий говорил быстрой скороговоркой. — Метались так, будто сражались с кем-то. С вами все в порядке?
— В полном, — заверил я и невольно потер шею. — Кошмар увидел. Наверное, что-то несвежее за завтраком съел.
— Понятно, — протянул Биридий, продолжая смотреть на меня с изрядной долей недоверия. — Вы мне ничего не желаете рассказать?
— Нет. — Я криво усмехнулся. — Полноте. Неужели сами ни разу не видели дурных снов?
— Видел, — неохотно подтвердил купец. — Вот только после них у меня никогда не оставалось багровых отметок на горле.
Я стиснул зубы и наглухо укутался в плащ. Зеркала в карете не было, чтобы проверить слова Биридия, но я и так знал, что он не обманывал меня. Хотя… С нынешнего дня мне стоит держаться подальше от зеркал. Чувствует сердце, мой сон был не просто сном, как бы ни хотелось верить в обратное.
Поняв, что я не намерен продолжать разговор, купец тяжело вздохнул и широко распахнул дверцы кареты.
— Как бы то ни было, — начал он, подслеповато жмурясь от лучей солнца, хлынувших в темную повозку, — мы уже приехали. Добро пожаловать ко мне домой!
Я с трудом выбрался наружу. Схватился рукой за повозку, пережидая легкое головокружение. Огляделся и восторженно присвистнул при виде зрелища, которое мне открылось.
Стоило признать, Биридий жил на весьма широкую ногу, Его дом стоял на обрывистом берегу бурной и широкой реки, и вид отсюда открывался просто-таки изумительный. Трехэтажное каменное здание напоминало этакий замок в миниатюре — множество башенок, вместо стекол в окнах разноцветные витражи. Даже имелось нечто вроде крепостных ворот и высокой ограды, за которую возможным грабителям было бы очень непросто проникнуть.
Я удивленно вскинул брови, услышав где-то рядом дружный заливистый лай множества собак. А это еще что такое?
— На ночь ворота запирают, — пояснил Биридий, лучась от произведенного эффекта. — И выпускают сторожевых псов. Как вы помните, наверное, здесь живет не так много народа, а слух о моем богатстве давно разошелся по округе. Поэтому приходится заботиться о своей безопасности.
Я хмыкнул. Получается, самозванец выбрал самый простой и легкий путь пробраться в дом. Если его целью была некая книга, а в этом я почти не сомневался, лучшего способа, чем втереться в доверие хозяев, было тяжело придумать. Не штурмовать же под покровом ночи двор, по которому бегает множество свирепых псов, готовых разорвать любого нарушителя на маленькие кусочки.
— Барон, — окликнул меня возница. — Мне подождать вас здесь?
— Не стоит, — отозвался я и кинул ему серебряный, — Боюсь, мое пребывание здесь несколько затянется. Так что возвращайся домой.
Возница поклонился мне, почему-то проигнорировав Биридия, и уселся на козлы. Обиженно всхрапнула лошадь, не получив заслуженного отдыха, и повозка вновь душераздирающе заскрипела, отправляясь в обратный путь.
Биридий не стал дожидаться, когда я налюбуюсь окрестностями, и первым направился к дому. Опомнившись, я поспешил за ним, прихватив увесистую сумку и боевой посох. Вдруг псов спустят прямо сейчас, не дожидаясь прихода ночи? И наплевать, что ворота открыты — тем веселее будет местным жителям.
— Прошу. — На пороге купец остановился и с вежливым полупоклоном пропустил меня вперед. — Чувствуйте себя как дома.
Я опустил голову, пряча в уголках губ неприятную усмешку. А вот это он сказал уже зря. При общении с некромантом надо следить, что именно говоришь даже в отношении известных поговорок. Я такой человек, который все воспринимает слишком буквально. Издержки профессии, наверное.
Дом встретил нас оглушительной тишиной. По всей видимости, возвращения Биридия так рано никто не ждал.
— Есть кто-нибудь живой? — крикнул купец, озадаченно хмуря брови. — Хельга, почему не встречаешь?
— Хозяин? — неожиданно раздалось чуть слышное с порога. — Вы не забыли про меня? Я не могу войти.
— Ах да! — Я хлопнул себя по лбу и тронул Биридия за плечо. — Извините, что отвлекаю, но Тоннис не имеет права пересечь порога, пока вы ему это не позволите.
— Правда? — Купец тотчас же обернулся и с интересом прищурился, пытаясь разглядеть призрака. — А почему?
— Таковы правила. — Я неопределенно пожал плечами. — Никакое привидение или неупокоенный дух не войдет в дом без особого разрешения на то.
— А если я ему это позволю, то он навсегда останется здесь? — продолжил расспросы Биридий, не спеша впускать Тонниса.
— Необязательно, — Я покачал головой. — Вы всегда вправе переменить свое мнение и отозвать разрешение.
Я на миг запнулся, вспомнив ту ловушку, в которую некогда угодил сам. Стоит ли посвящать Биридия в такие тонкости? Да нет, наверное. Он же не собирается умирать в ближайшее время.
К сожалению, купец заметил мои колебания. Подался вперед и повелительно бросил:
— Но есть и еще какое-то замечание, не так ли? Я вижу по глазам, что вы что-то скрываете от меня.
— Не скрываю. — Я поморщился от обвинительных ноток, проскользнувших в голосе Биридия. — Понимаете ли… На данный момент вы являетесь хозяином дома. Если вы сейчас позволите Тоннису войти, то потом только вы сможете, грубо говоря, выгнать его. Если с вами что-нибудь произойдет, и у дома сменится хозяин, то последнему придется мириться с присутствием тут Тонниса столько, сколько призрак захочет.
— А что со мной может случиться? — искренне удивился Биридий.
Я неопределенно пожал плечами. Люди не вечны. Иногда смерть настигает их внезапно, в самом расцвете сил. Никогда не угадаешь, чего следует опасаться.
Наверное, мои мысли были написаны на лице столь отчетливо, что Биридий прочитал их. Возмущенно фыркнул, словно говоря — мол, кто смертен, я смертен? И громогласно заявил на весь тихий дом:
— Я позволяю пересечь порог дома Тоннису — призраку. И дарую разрешение жить здесь сколь угодно долго, пока мое мнение не переменится.
Купец особенно подчеркнул слова «мое мнение», и я удивленно хмыкнул про себя. Забавно, такое чувство, будто Биридий в первую очередь пытается убедить самого себя, что с ним ничего не случится в ближайшее время. Неужели он скрыл от меня нечто более важное, чем визит самозванца и поруганную честь дочери?
Едва только в прихожей отгремело эхо от громкого восклицания купца, как на втором этаже, куда вела лестница, послышалось осторожное покашливание.
— Кто тут говорит о призраках? — раздался приятный женский голос. — Что за неуместные шутки?
Биридий неожиданно насупился, сдвинул кустистые седые брови и ощерился в столь свирепой ухмылке, что мне невольно стало не по себе. Светлые Боги, кажется, он не очень любит обладательницу мелодичного сопрано.
На улице еще царил день, но в прихожей из-за плотных гардин на окнах было достаточно темно. Свет здесь пока не зажигали, поэтому лиловые тени уже собрались в углах и плавали над потолком. Мне пришлось напрячь все свое зрение, пока не прибегая к помощи ночного, чтобы разглядеть, кто именно спускался к нам по лестнице.
Сначала я услышал тихий шелест шелковой юбки. Потом моего обоняния коснулся легкий, чуть уловимый аромат дорогих духов. А затем передо мной появилась статная, очень привлекательная женщина. Ее длинные темные волосы, убранные в косу, уже посеребрила седина. Вокруг глаз и рта пролегли глубокие морщины. Но это не портило, а скорее подчеркивало ее необычную красоту северянки. На ум неожиданно пришло сравнение с хорошим вином, которое с годами становится лишь лучше и ценнее для истинных знатоков.
— Биридий, это ты? — спросила незнакомка, остановившись посередине лестницы и подслеповато прищурившись. — Уже вернулся?
— Я, я, — ворчливо отозвался тот и как-то злобно скривился. — Чего не встречаете? Где Хельга?
— Я отпустила ее в деревню, — спокойно отозвалась женщина. — Ты же знаешь про ее мать. Бедняжка при смерти. Пусть побудет с дочерью последние дни.
— Я же запретил! — Биридий сорвался даже не на крик — на визг. — И ты была прекрасно осведомлена об этом!
— Я не думала, что ты вернешься так скоро, — отозвалась женщина. Перевела на меня взгляд своих удивительно темных глаз и улыбнулась. — Как вижу, ты не один.
Биридий был не в состоянии сейчас говорить. От приступа неожиданной ярости у него что-то страшно клекотало в горле. Мужчина тяжко опустился на ближайший стул, с такой силой рванув шнуровку рубахи, что порвал ее и, по-моему, даже не заметил этого. Пришлось мне представиться самому, не дожидаясь, когда купец придет в себя.
— Милостиво прошу извинить меня за вторжение в ваш дом. — Я склонился в глубоком поклоне. — Полагаю, мое имя вам знакомо, но, боюсь, только с дурной стороны. Барон Вулдиж из рода Сурина. Приехал восстановить справедливость и очистить свою репутацию от дурных слухов.
— Барон Вулдиж? — Глубокая вертикальная складка пролегла между бровями женщины. — Так вот как вы выглядите в действительности. Приятно, что я не ошиблась в своих предположениях.
Я чуть наклонил голову, заинтригованный ее странными словами, и женщина поспешила объясниться, неторопливо продолжив свой спуск:
— Видите ли, барон, я с самого начала говорила брату, что он приветил в доме самозванца. Тот не послушал меня, и мы все знаем, чем это закончилось.
— Брату? — переспросил я. — Полагаю, я имею честь лицезреть перед собой леди Зильгу?
— Леди? — Женщина негромко рассмеялась. — Полноте. Мы не аристократы, поэтому титулы ни к чему. Зовите меня просто — Зи. Так у нас принято.
К этому моменту она как раз миновала последнюю ступеньку и остановилась около меня, протянув для приветствия маленькую узкую ладошку.
Я почтительно приложился губами к руке женщины, подивившись тому, насколько горячим было ее пожатие. Будь я лекарем — тотчас же проверил бы у Зильги температуру. Впрочем, не похоже, будто она страдает от горячки или лихорадки. Занятно, ничего не скажешь.
— Ох, как неудобно, — внезапно заволновалась Зильга, поспешно отдергивая руку. — Вы, наверное, устали с дороги. А мы держим вас в прихожей и даже свет не зажгли. Извините меня, барон.
Женщина в буквальном смысле отпрыгнула от меня, едва не наступив на подол длинного платья. Зашарила по карманам, выискивая огневую палочку. Я наблюдал за ее действиями с немалым изумлением. Такое чувство, будто Зильгу напугало мое прикосновение. Н-да, кажется, в этом доме далеко не все так просто, и поиски самозванца будут не основным моим занятием. Дай-то Светлые Боги, чтобы я ошибся.
— Биридий, я слышала, ты упомянул какого-то призрака, — не оглядываясь, бросила через плечо Зильга, суетясь около канделябра. — Почему?
Я едва не брякнул про идею Биридия нанять привидений-слуг, но купец кинул на меня столь свирепый взгляд, что слова встали у меня поперек горла.
— О чем же еще разговаривать с некромантом, как не о призраках и прочей нечисти, — неловко пошутил Биридий и чуть повысил голос: — Я говорил ему, что запрещаю, слышите — за-пре-щаю! — какому-либо призраку материализоваться в доме без моего на то особого позволения. Пусть витает бесплотным духом, пока не позову. Ясно?
Я опустил голову, пряча неприятную усмешку. Так-так-так, дело становится все занимательнее и занимательнее. Однако купец не учел одной маленькой детали: в его власти было позволить или не позволить Тоннису войти в дом. Запретить призраку принимать какой-либо вид могу только я. Но пока не будем раскрывать глаза Биридия на это упущение.
— Тоннис, не материализовывайся без моего приказа, ясно? — чуть слышно буркнул я себе под нос, зная, что призрак не посмеет ослушаться.
Ответом мне был легкий вздох сожаления, от которого пламя ближайшей свечи дрогнуло, но сразу же выровнялось.
— Что это? — заволновалась Зильга, замерев с поднятой огневой палочкой. — Вы слышали?
Мы с Биридием переглянулись, и тот раздраженно махнул рукой, предлагая мне не обращать на слова Зильги внимания. Мол, что с глупой бабы взять. Я понимающе усмехнулся, но про себя насторожился. Сдается мне, у сестрицы Биридия имеются неплохие способности к магии, раз уж она почувствовала присутствие Тонниса. Вопрос лишь в том, догадывается ли она сама об этом.
— Впрочем, наверное, почудилось, — смущенно пролепетала Зильга, услышав насмешливое фырканье брата. — Не обращайте внимания.
— Да уж не будем, — ответил Биридий. — Тебе в последнее время постоянно всякая чушь мерещится.
Я в очередной раз удивленно присвистнул про себя. Однако! Нет, мне определенно стоит пообщаться с Зильгой без лишних свидетелей. Полагаю, она расскажет мне много интересного об этом доме и его обитателях.
— Ладно, Хельге ты дала выходной, хотя я запретил это делать, — сварливо продолжил Биридий. — Но Дан-то здесь? Пусть поможет гостю с вещами.
— Дана тоже нет, — несколько виновато ответила Зильга. — Отпустила с женой. Мало ли что, вдруг Хельге потребуется помощь или поддержка?
Биридий налился краской гнева. В мгновение ока побагровел до такой степени, что я невольно забеспокоился: как бы удар не хватил. В его-то годы и при его комплекции это проще, чем рассмешить болотную хохотушку.
— Я в состоянии сам отнести сумку в комнату, — поспешил я вмешаться — Вещей у меня мало, так что не надорвусь. Куда идти?
— Я покажу. — Зильга повернулась и величественной походкой отправилась к лестнице, небрежно обронив напоследок брату: — Биридий, поторопи пока Дария. Он сегодня вызвался приготовить ужин.
— Дарий готовит ужин?! — раненым вепрем взвыл Биридий. — Ты что, забыла, чем это закончилось в прошлый раз? Мне моя жизнь еще дорога, лучше голодать неделю, но его помои в рот больше не возьму!
Биридий что-то еще кричал нам вслед, бесновался в прихожей, но Зильга даже не обернулась. Она медленно поднялась по лестнице на второй этаж и повернула направо.
— Ваша комната будет здесь, — проговорила женщина, останавливаясь у первой же двери. — На этом этаже больше никто не живет, так что, будем надеяться, вас никто не потревожит.
— Никто не живет? — переспросил я, втягивая носом затхлый воздух. — Почему?
— Так повелось. — Зильга пожала плечами и загремела ключами, отпирая комнату, — Хельга и Дан спят на первом этаже рядом с кухней. Я с мужем — на третьем. Биридий и Стеша предпочитают летом жить в башенках. Мой брат — в западной, племянница — в восточной. Говорят, там им больше нравится.
Зильга помолчала немного и добавила с лукавой усмешкой:
— Жаль, что мы позволили это Стеше. В доме она была бы под большим присмотром. Башенки тем и хороши, что в них можно попасть не только из дома, но и напрямик по приставной лестнице со двора.
— А ваша бабушка? — поинтересовался я, вспомнив про Чарию. — Где спит она?
Зильга от моего невинного, в сущности, вопроса неожиданно вздрогнула и с оглушительным звоном уронила всю связку ключей.
— Моя бабушка? — неуверенно переспросила она. — Ах да, конечно, как я могла забыть. Она будет единственной вашей соседкой на этом этаже. Правда, ее комната в другом конце коридора, так что, думаю, вы не помешаете друг другу. И потом, Чария уже давно не встает с постели.
— Я полагаю, ее спальня находится по соседству с библиотекой? — спросил я, озаренный смутной догадкой. — Биридий рассказал про уникальные книги, которые его родители собирали всю жизнь.
— Вы ошибаетесь, — мягко ответила Зильга. — Библиотека находится прямо напротив вашей комнаты. Биридий с недавних пор начал ее запирать, но, думаю, если вы попросите ключи — он не откажет. Наверное, вам не терпится ознакомиться с нашей коллекцией книг.
— Дайте угадаю, — предложил я с лукавой улыбкой. — Библиотеку начали закрывать после появления здесь самозванца?
— Нет, — Зильга качнула головой и наконец-то с усилием провернула подходящий ключ в скважине. — Примерно за полгода до его появления здесь. Кстати, я взяла на себя смелость и выделила для вас именно ту комнату, где он жил. Надеюсь, это поможет в ваших поисках шельмеца. Я ведь правильно поняла, что вы приехали сюда именно ради этого?
— Абсолютно, — кивнул я, входя в комнату за женщиной. — Понимаете, вся эта некрасивая история с вашей племянницей сильно повредит моему честному имени, если о ней станет известно. Поэтому я решил, что стоит найти мерзавца, пока историей не заинтересовалась инквизиция.
Женщина щелкнула огневой палочкой, зажигая в комнате свечи, и я осекся. Потому что оказалось, что я стою напротив зеркала с замысловатой оправой в виде множества перекрещивающихся ажурных кругов. Того самого, которое я уже видел в недавнем сне, когда разговаривал с демоном.
На ужин я вышел в чрезвычайно дурном расположении духа. И в этом не было ничего удивительного. Странно то, что я вообще остался в этом доме после того, как увидел злополучное зеркало. Сознаюсь честно, первым моим порывом было бросить все и сразу же отправиться к себе в замок, плюнув на поиски самозванца. Однако по здравом рассуждении я отказался от столь заманчивой мысли. Если Темный Бог решил поквитаться со мной за прошлые неудачи, то вряд ли у себя дома я окажусь в большей безопасности, чем здесь. Скорее напротив. И потом, если предстоит новая схватка с демоном, то мне стоит находиться как можно дальше от родного замка. К чему подставлять под удар Ташу или ее противного братца? Поэтому я разобрал вещи, проверил боевой посох и, лишь убедившись, что тот заряжен магией до предела, немного успокоился. Мы еще посмотрим, кто кого. Два раза я выходил победителем из схватки со слугами Темного Бога. Почему в третий раз должен проиграть? И потом, не стоит исключать возможности, что все мои дурные предчувствия — плод разыгравшегося воображения. Подумаешь, сон с зеркалом увидел. Я на своем веку пережил столько кошмаров, столько раз видел, как погибаю самой страшной смертью, что должен относиться к этому более спокойно. Где наша не пропадала! Прорвемся и на этот раз. Наверное.
Одно меня беспокоило: поведение Тонниса. С того момента как Биридий позволил ему войти в дом, призрак ни разу не появился передо мной. Ладно, предположим, материализоваться в человеческом облике ему строго-настрого запрещено, но хотя бы побеспокоиться о самочувствии и настроении хозяина он мог? Нет, даже самого простого вопроса не задал. Пропал, будто его и не было никогда.
Все это лишь подогревало мое раздражение. На поздний обед или ранний ужин — смотря с какой стороны взглянуть — я спустился, облачившись в свой самый лучший (и, стоит заметить, единственный более-менее приличный) длинный черный плащ, расшитый серебряными звездами и непонятными даже для меня символами. Боевой посох, съежившись до размеров прутика, покоился за голенищем сапога. В общем, ни дать ни взять — некромант, вышедший на тропу войны. Посмотрим, какие тайны скрываются в этом доме. Вряд ли я надолго здесь задержусь. В прошлый раз меня сдерживало присутствие Таши и угрозы Северянина, теперь же мои руки полностью развязаны. По крайней мере, хочется на это надеяться.
Ужин проходил в просторном обеденном зале на первом этаже. За огромным столом в этот вечер присутствовало всего несколько человек: я, Биридий, успевший переодеться в просторный синий кафтан, Зильга, оставшаяся в темном шелковом наряде, и совсем еще молоденькая белокурая девица в наглухо закрытом черном шерстяном платье.
— Познакомьтесь с моей дочерью, барон, — вместо приветствия кинул мне Биридий. — Эта Стеша — та самая дурында, из-за которой у нас столько неприятностей.
Девушка вспыхнула от смущения и потупилась, не смея взглянуть на меня и нервно теребя в руках поясок платья.
— Биридий, — укоризненно протянула Зильга, ловко раскладывая по тарелкам горячее жаркое. — Хватит. Что ты ей душу бередишь? Девочке и так досталось.
— Досталось ей! — тоненьким голоском передразнил сестру купец, — А нечего было под первого встречного-поперечного ложиться. Сама виновата — пусть теперь и сама расхлебывает. Разве этому я ее учил? Ишь, чего удумала — байстрюков плодить!
— А чему ты ее учил? — спокойно осведомилась Зильга, подавая мне тарелку с едой. — Тебя же никогда не было дома. Девочка, считай, без присмотра росла. Только Хельга с ней занималась, да и то — в перерывах между хлопотами по дому. Понятное дело, Стеша всю жизнь мечтала о любви и понимании. Вот и кинулась в объятия первого, кто вскружил ей голову.
— А где же ты была? — ехидно переспросил Биридий. — Что же не опекала свою племянницу? Ах да, конечно, как я мог забыть? Муженька день-деньской пасла, от баб отгоняла.
— Биридий!
Я едва не подавился вином, как раз в этот момент поднеся фужер к губам. От громкого возгласа Зильги даже стекла в окнах отозвались жалобным звоном.
— Биридий, — мигом позже продолжила она уже тише, бросив на меня осторожный взгляд. — Не стоит выносить наши семейные дрязги на суд посторонних. Вряд ли барону интересны такие грязные подробности.
Я бы мог возразить, что очень даже интересны. С самого момента приезда сюда меня никак не оставляло странное чувство. Нечто похожее я уже ощущал не так давно, когда явился с визитом в дом Таши. Словно у каждого члена семьи здесь была какая-то тайна, и множество маленьких семейных секретов переплетались, образуя один общий. Хотелось бы знать, сколько скелетов скрыто в доме купца Биридия?
— Кстати, а где Дарий? — продолжил Биридий, лукаво мне подмигнув. — Почему он не почтил нас своим присутствием?
— Дарий не очень хорошо себя чувствует. — Зильга чуть заметно жалобно всхлипнула, словно с трудом сдерживая слезы. — Он решил пораньше лечь спать.
— Понятно, — жестокосердно заключил купец. — Опять напился до зеленых демонов в глазах. Скажи, он сегодня в зеркале, поди, вновь что-то жуткое увидел вместо своего отражения?
— Биридий…
На сей раз голос Зильги прозвучал не грозно, но умоляюще, на грани истерики.
— А что не так? — с напускным простодушием переспросил Биридий и повернулся ко мне. — Барон, представляете, ее муженек всякую чушь болтает, лишь бы свое пьянство объяснить. Мол, как к зеркалу ни подойдет — так на него рогатая морда щерится в ухмылке. Только из-за этого, говорит, и глушит вино не бутылками, но бочками. Чтобы не страшно в доме было жить.
Зильга опустилась на стул около меня, печально сгорбилась и закрыла лицо руками.
— Хватит, — просяще протянула она, и ее плечи затряслись от с трудом сдерживаемых рыданий. — Биридий, хватит. За что ты меня позоришь?
Купец, довольный произведенным эффектом, уткнулся в тарелку с жарким. Какое-то время в обеденном зале было тихо, лишь раздавалось приглушенное звяканье вилок и ножей.
Меня так и подмывало расспросить Зильгу про странные галлюцинации ее мужа. Я очень хорошо знал, что это значит, когда вместо собственного отражения в зеркале ты видишь демона. Но женщина выглядела настолько потерянной и жалкой, что я поостерегся начинать расспросы. Наверняка она сочтет, что жестокая забава, начатая ее братом, продолжается. Нет, пусть немного успокоится. А потом я побеседую с ней наедине. И по поводу Дария, и по поводу ее способностей к магии.
— Между прочим, я тоже видела в зеркале призрака, — неожиданно подала голос Зильга, без аппетита ковыряясь вилкой в своей тарелке. — Брат, ты присутствовал при этом. Почему тогда смеешься над Дарием?
— Глупости все это! — резко отрезал Биридий, украдкой на меня покосившись. — Что-то не припомню, чтобы на меня из зеркала чужая рожа глазела. Ты тогда заорала, как резаная. А я лишь тень уловил. Наверняка занавеска от сквозняка качнулась. Бабы, что с вас взять? Всякую чушь собираете.
— И когда это началось? — негромко полюбопытствовал я, обращаясь прежде всего к Зильге. — Давно ваш муж начал видеть призраков?
— Он всегда был любителем выпить, — извиняющимся тоном проговорила Зильга, — А в последнее время совсем меру знать перестал. Я и просила, и умоляла, и угрожала. Я первый раз увидела призрака два месяца назад. Чуть Светлым Богам душу не отдала. Хотела косу поправить — глядь, а на меня из зеркала чудище смотрит. Дарий именно тогда к бутылке стал крепко прикладываться. До этого он никогда на карачках домой не приползал.
— Это вы умом повредились, — немного заплетающимся языком оборвал ее Биридий, наливая себе пятый по счету бокал вина. — Лично я — самый нормальный. Никогда и никаких призраков не видел. Хоть сейчас к проклятому зеркалу схожу и рожу ему сострою.
— Не надо! — воскликнула Зильга, явно впечатленная угрозой купца.
Тот довольно заулыбался, польщенный заботой о себе, и вновь уткнулся носом в тарелку, придирчиво выбирая самые вкусные кусочки.
— Проклятое зеркало? — Я внимательно переводил взгляд с упорно молчавшей Стеши на Зильгу и обратно. — Что это?
— Да глупости сплошные! — Зильга так порывисто всплеснула руками, что чуть не опрокинула свой фужер. — Вы нас не слушайте, пожалуйста. Мы болтаем, что на ум взбредет. Только инквизиции тут не хватало.
— Проклятое зеркало — это не чушь, — без спроса влез Биридий, пьяно глядя на меня поверх бокала. — Оно стоит у меня в библиотеке. Говорят, если в полночь зажечь около него свечи и трижды призвать Темного Бога, то он и придет. Вырвет у тебя сердце из груди и сожрет его сырым, еще бьющимся. Страшно?
— А если взглянуть в него днем? — полюбопытствовал я, осторожно пригубив терпкое вино. — Вы вроде бы говорили, что ваши слуги не любят библиотеку. Мерещится всякое. Быть может, это из-за зеркала?
— Без понятия. — Биридий икнул и уронил кусок мяса с вилки себе на штаны, но, по-моему, даже не заметил этого. — У нас в семье таких смельчаков нет. Правда, самозванец весьма интересовался им. Даже денег предлагал, чтобы выкупить.
Стеша смущенно зарделась при упоминании о своем нечестном возлюбленном. Улыбнулась каким-то своим мыслям и кокетливо стрельнула в меня глазками.
— Вы отказали ему с продажей? — спросил я. — Почему?
— Да полноте. — Биридий негромко рассмеялся. — С чего мне ему отказывать? Сказал: заберешь из библиотеки сам, и оно твое. Дан наотрез отказался помогать вытащить зеркало. И его можно понять. Дарий, как обычно, пьяный сопел у себя в комнате, поэтому тоже с ним не пошел. Самозванец тыркнулся в библиотеку. Уж не знаю, что он там делал, но вышел без зеркала и бледный, словно упырь. По-моему, ноги он сделал сразу после этого, едва ночь настала. Верно, Стеша?
Девушка устало вздохнула и кивнула, подтверждая слова отца.
— Занятно, — протянул я, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
— Если желаете, сами полюбуйтесь на проклятое зеркало, — любезно предложил Биридий и неожиданно совершенно трезво на меня взглянул. — Вы ведь в отличие от шельмеца настоящий некромант. Или боитесь?
— Не стоит, — мягко попросила Зильга, чуть слышно испуганно ахнув. — Братец, ну что ты опять начинаешь? Пусть зеркало пылится в библиотеке. Кому оно сдалось?
— Вот ключи. — Биридий, словно не услышав слов сестры, бросил на стол перед собой увесистую связку. — Ну? Или не рискнете, отговорившись неотложными делами?
Почему-то у меня было такое чувство, что Биридий вел к подобному итогу разговора с самого начала. Интересно, почему он так привязался к этому зеркалу? Будто сам боится до ужаса того, что можно в нем увидеть, но высмеивает страхи остальных, не желая быть обвиненным в трусости.
— Вы составите мне компанию? — спросил я, подхватывая связку.
— Ну уж нет. — Биридий нервно хихикнул. — До дверей провожу — а дальше сам. Впрочем, если опасаетесь чего-либо — не стоит. Потомственные некроманты не обязаны быть рыцарями без страха и упрека.
Я растянул губы в вежливой улыбке и обвел взглядом присутствующих дам. Зильга и Стеша сидели бледные, уставившись перед собой и опасаясь поднять на меня глаза. Забавно, очень забавно. Они ведь в самом деле чем-то напуганы, причем напуганы сильно. Неужели только зеркалом? Даже если в нем отражается потусторонний мир, то что из этого? Стоит просто запереть библиотеку, и все будет в порядке. Но нет, тут что-то другое. Почему Биридий так настойчиво отправляет меня к проклятому зеркалу? Эх, была не была. Все равно, пока не схожу — не пойму, что скрывается за этими опасливыми взглядами и туманными намеками.
— Скоро вернусь, — пообещал я, вставая из-за стола.
— Барон! — испуганно воскликнула Зильга, приподнимаясь следом. — Что вы задумали?
— Навещу ваше знаменитое зеркало. — Я пожал плечами, будто удивленный ее недогадливостью. — Вы меня так заинтриговали, что спать теперь не буду, пока его не увижу.
— Барон! — Зильга схватила меня за рукав, останавливая. — Не надо, право слово. Не слушайте моего брата! Он болтает всякую чушь, потому как выпил. Уж если идти в библиотеку, так утром. Ночью там делать нечего, поверьте мне.
— И все-таки я попробую. — Я мягко отцепил дрожащие пальцы женщины от своей рубашки. Улыбнулся ей, пытаясь успокоить. — Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке. В конце концов, мне не привыкать общаться с призраками.
— Валяйте, — развязным тоном поторопил меня Биридий, нервно отстукивая какой-то ритм по столешнице. — Если поторопитесь, то как раз успеете вернуться к десерту.
— Брат! — Зильга порывисто повернулась к нему. Ее темные глаза вспыхнули гневным огнем. — Ты хоть понимаешь, куда его посылаешь?
— Прекрасно понимаю, — отозвался купец. — Может быть, хоть его поступок убедит вас, что в библиотеке не скрываются страшные и кровожадные чудовища. А то уже плешь проели своими бреднями. Что ты, что Хельга с ее муженьком, что Дарий с его пьяным бредом.
Я еще раз успокаивающе похлопал Зильгу по руке, вежливо поклонился Стеше, за весь спор ни разу не произнесшей ни слова, и неторопливо двинулся к двери.
— В таком случае я иду с вами. — Женщина догнала меня в несколько шагов и решительно вцепилась мне в локоть. — Рад этому, братец?
На миг мне показалось, что в глазах Биридия мелькнул довольный блеск. Но он поспешно опустил голову, пряча в тени свои истинные эмоции.
— Я не заблужусь, — уверил я Зильгу, недоуменно хмуря брови. — Так что оставайтесь здесь. Вряд ли это займет много времени.
— Ну уж нет. — Зильга криво усмехнулась и с вызовом вздернула подбородок. — Мой брат давно пытался загнать меня в библиотеку. Будем считать, ему это удалось.
Я промолчал, сделав в уме очередную пометку. Что же происходит на самом деле в этом доме, хотелось бы знать? Уж не бросили ли мне жирную наживку в виде самозванца, чтобы заманить сюда? И если так, то какие истинные цели преследует Биридий?
— Поторапливайтесь! — крикнул купец, вальяжно развалившись на стуле. — Разговоры да разговоры. Уже давно бы обернулись туда и обратно.
Зильга побледнела. Лишь темно-карие глаза, почти черные при неверном свете свечей, ярко выделялись на ее красивом лице. Губы плотно сжались в одну тонкую бескровную линию.
— Пойдемте, — шепнула она, крепче перехватывая меня под руку. — Давайте закончим с этим балаганом.
Всю дорогу до второго этажа она не проронила ни слова. Продолжила хранить молчание и около дверей в библиотеку, когда я принялся возиться с замком.
— Быть может, подождете меня здесь? — негромко предложил я, искоса на нее поглядывая и нарочно медля с открыванием. — Биридий все равно об этом не узнает.
— Спасибо за заботу, но не стоит так волноваться за меня. — Зильга нервно хихикнула. — Я давно должна взглянуть в лицо своему страху. Поэтому даже не просите.
— Хорошо, — легко согласился я, несколько удивленный ее странными словами. Вытащил из голенища сапога прутик и крепко сжал его в руках. Повинуясь мысленному приказу, тот на миг окутался белесой дымкой, потеряв свои очертания. Когда же туман рассеялся — в моих руках материализовался длинный резной посох из драгоценнейшего красного дерева. К моему величайшему удивлению, Зильга никак не отреагировала на это проявление магии. Лишь с едва заметной иронией улыбнулась, будто присутствовала не при чуде в некотором роде, а при детской шалости.
Посох был заряжен боевыми заклинаниями до предела. Мои пальцы покалывало от той силы, которая рвалась наружу. Отлично. Кто бы ни скрывался в библиотеке — ему придется ой как несладко. Разорву на мелкие кусочки и даже не замечу.
«Ну да, ну да, — мерзко рассмеялся внутренний голос. — Берегитесь, упыри и вурдалаки! А что, если тебя там встретит верный слуга Темного Бога? Справишься с третьим демоном?»
Я раздраженно мотнул головой, отгоняя ненужные и даже опасные мысли. Если кто-нибудь из домочадцев Биридия продал свою душу, то это было бы тяжело не заметить. Демоны обожают убивать. В семье же купца пока никто не погиб. Исчезновение новоявленного некроманта в расчет не берем — наверняка тот просто сбежал, увидев обычного призрака.
Дверь с душераздирающим скрипом давно не смазываемых маслом петель открылась, повинуясь моему нажиму рук. Да, прав был Биридий — в библиотеку явно очень редко заходят. Посмотрим, что же так пугает слуг.
Свечи я не стал зажигать, ограничившись огоньком на навершии посоха. Яркий мертвенный свет отблеском лег на многочисленные шкафы с книгами, стройными рядами расположившиеся около стен, и отразился в зеркале, которое находилось прямо напротив двери. Я удивленно прищурился при виде уже знакомой замысловатой рамы в виде перекрещивающихся кругов. Можно сказать, это зеркало было братом-близнецом того, которое находилось в моей комнате. Но небольшие отличия все-таки имелись. Несколько деталей оправы были безжалостно вырваны кем-то. Вон по центру рамы сверху чернеет провал, словно предназначенный для драгоценного камня. Значит, в своем кошмаре я видел другое зеркало — то, которое терпеливо дожидалось меня в отведенной для гостей комнате. И не знаешь — то ли радоваться этому обстоятельству, то ли огорчаться.
Зильга испуганно жалась у меня за спиной. Я повернулся к ней, чтобы как-то ободрить женщину, но подавился словами. Зильга стояла на пороге с крепко зажмуренными глазами, словно боясь взглянуть перед собой. Однако. Она действительно до безумия боится того, что может скрываться в этой комнате. Почему тогда пошла со мной? Только чтобы утереть нос брату?
— Почему вы молчите? — жалобным свистящим шепотом неожиданно заговорила Зильга. — Тут есть кто-нибудь?
— Нет, — совершенно честно ответил я, подходя ближе и внимательно разглядывая зеркало. Оно послушно отразило мое бледное от усталости лицо, встрепанные черные волосы и несколько шкафов с книгами позади.
— А зеркало? — заикаясь от страха, спросила женщина. — Оно на месте?
— Ага, — подтвердил я, на всякий случай коснувшись пальцами ажурной рамы. — Висит, как и должно висеть. Вон язык показываю — а никакое чудище из него не лезет.
Женщина фыркнула от смеха, но глаза открывать не стала, хотя сделала крошечный шажочек от порога в комнату. Я же в свою очередь запнулся, поскольку в этот момент Зильга отразилась в зеркале. Точнее — должна была отразиться. Вместо нее я увидел черное клубящееся облако, смутно похожее на человеческую фигуру. Я на всякий случай зажмурился и потряс головой. Затем внимательно посмотрел на Зильгу. Она продолжала стоять рядом с порогом. Перевел взгляд в зеркало — вновь странное нечто на ее месте.
— Занятно, — протянул я.
— Что такое? — заволновалась Зильга. — Вы что-то увидели?
— Нет. — Я с сожалением цокнул. — Скорее — не увидел то, что надо.
Зильга боязливо приоткрыла один глаз. Ей хватило всего одного взгляда в зеркало, после чего она издала приглушенный тонкий визг, схватилась за сердце и медленно осела на пол.
В последний миг я успел подхватить женщину на руки, уберегая от падения. Крякнул от неожиданной тяжести ее тела и быстро выбежал прочь из библиотеки. Пинком распахнул дверь в свою комнату, благо оставил ее незапертой перед ужином, и бережно уложил Зильгу на постель. После чего замер каменным изваянием. И что прикажете делать дальше? Поднять крик и взбаламутить весь дом? Нет, не стоит. Только всеобщей паники мне не хватало. Поднявшаяся суматоха лишь навредит предстоящему расследованию. В этом доме скрывается что-то странное, но вряд ли смертельно опасное. Лучше сохранять спокойствие и самому попытаться разобраться в загадке проклятого зеркала, чем привлекать ненужное внимание инквизиции. Тем более что тайны семейства Биридия, как показал недавний сон, каким-то образом связаны и с моими проблемами.
Я опустился перед неподвижно лежащей женщиной на колени. Взял ее ладонь и больно сдавил хрупкие пальцы. Сердце бьется сильно и спокойно, дыхание в норме. Не сказал бы, что Зильга находится на пороге смерти и ей срочно необходима помощь лекаря. И потом, я сам обладаю небольшими познаниями в целебной магии, так что сумею помочь в крайнем случае. Почему бы не воспользоваться беспомощным состоянием Зильги? Не подумайте дурного, просто хочу задать ей пару вопросов. Вряд ли мне представится в скором времени вторая подобная возможность. Когда человек без сознания, то его легче всего разговорить, не опасаясь возможного сопротивления или обмана. Рискнем?
— Зильга, — глубоким чарующим голосом начал я, другой рукой прикоснувшись ко лбу женщины. — Ты меня слышишь?
Мои пальцы слегка засеребрились, усиливая заклинанием воздействие гипноза.
— Да, — безжизненно отозвалась она, и легкий румянец коснулся ее щек. Хороший знак. Если бы не мое желание провести сейчас допрос, то женщина очнулась бы безо всяких проблем.
— Что ты увидела в зеркале? — спросил я. — Что тебя так напугало?
— Я увидела свою смерть, — бесстрастно ответила она. — Каждый, кто входит в библиотеку, видит свою смерть. Это пугает.
Я нахмурился. Очень интересно, почему я ничего не увидел, кроме своего отражения?
— Кроме тебя еще кто-нибудь видел в зеркале нечто странное? — Я провел пальцем по лбу Зильги, стирая испарину.
— Мы все видели. — Зильга устало вздохнула. — Поэтому Дарий пьет. Поэтому Хельга и Дан убираются в библиотеке на ощупь, страшась лишний раз оглядеться по сторонам. Это… Это слишком страшно… Когда видишь, как твое тело пожирают могильные черви. Когда чувствуешь копошение опарышей в глазницах. Когда понимаешь, что тебя похоронили заживо.
— Ты видела, что тебя похоронят заживо? — Я не сумел удержаться от удивленного восклицания.
— Мы все видели это, — печально проговорила Зильга. — Я, Дарий, Хельга, Дан. Мы видели, как нас кладут в гроб. Бледных и холодных, словно трупы. Но только мы чувствовали и осознавали все. А потом комья земли начинали барабанить по крышке гроба. Сначала громко, потом все тише и тише. И наступала вечная темнота. Знаешь, как страшно: понимать, что тебя зарыли заживо, что спасения ждать бесполезно, что солнце… Солнце больше никогда не прикоснется к твоей коже, и все, что тебе отныне осталось — мрак, сырость и поцелуи червей.
— Биридий и Стеша тоже видели это? — жестокосердно продолжил я, не обращая внимания на приглушенные всхлипывания женщины. Сейчас не время для жалости, лучше узнать как можно больше, с чем мне предстоит иметь дело.
— Биридий… — Зильга печально улыбнулась. — Он никогда не рассказывал о том, что ему явилось в проклятом зеркале. Но сам уже давно не заходит в библиотеку. Смеется над нами, издевается, называет чушью и бредом наши истории. И до жути боится оказаться один на один с зеркалом. Стеша наверняка видела что-то. По крайней мере, она сама затащила бедного мальчика в постель, надеясь, что тот заберет ее из дома.
— Что случилось с так называемым Вулдижом? — поинтересовался я, прислушиваясь, не идут ли за нами из обеденного зала. — Он исчез сразу после визита в библиотеку, не так ли?
— Сбежал, — подтвердила Зильга. — И его не стоит в этом винить. К чему связываться с проклятым семейством, когда вся жизнь впереди. Вот только мальчик не учел одной мелочи: раз взглянув в зеркало, ты навсегда оставляешь частичку своей души в нем.
— Давно это началось? — задал я последний вопрос, краем уха слыша, как кто-то грохочет сапогами по лестнице.
— Не помню, — честно ответила Зильга. — Несколько месяцев, быть может, полгода назад. Как раз когда Чария…
— Что тут происходит? — прервал ее громогласный возглас Биридия, появившегося на пороге комнаты.
Я торопливо оборвал нить заклинания, заставив женщину замолчать. Она тихо застонала, приходя в себя.
— Ваша сестра потеряла сознание в библиотеке, — пояснил я, бережно подкладывая под спину Зильги подушки. — Я отнес ее к себе, хотел было кликнуть на помощь, но тут подоспели вы.
— Потеряла сознание? — с нескрываемым скепсисом переспросил Биридий. — С чего вдруг, хотелось бы знать?
Я неопределенно пожал плечами. Голубчик, ты же сам прекрасно знаешь, почему твоей сестре стало плохо. Зачем тогда спрашиваешь?
— Я посмотрела в зеркало, — слабым голосом отозвалась Зильга, открывая глаза. — И увидела там… Ты в курсе, что именно.
— А вы, господин некромант, смотрелись в зеркало? — повернулся ко мне Биридий.
— Да, — кивнул я.
— И как?
Мне стало не по себе на перекрестье взглядов купца и его сестры. Биридий смотрел на меня с непонятной враждебностью, Зильга же с отчаянной мольбой и надеждой.
— Я не совсем понял, что именно увидел, — уклончиво ответил я. — Но нечто… хм… необычное все же уловил.
— Что же именно? — Биридий вцепился в меня, словно оголодавший упырь в свежую плоть. — Мертвецов? Призраков? Или, не приведи Светлые Боги, демона?
— Нет, что вы. — Я покачал головой, благоразумно умолчав о том, что если бы мне явился демон, то меня бы тут уже и след простыл. — Мне тяжело объяснить. Нечто вроде… Хм… Смутной тени, не более.
Биридий с неподдельным сожалением вздохнул и отвел глаза. Зильга в свою очередь печально улыбнулась. Забавно. Такое чувство, будто они хотели, чтобы я тоже почувствовал себя погребенным заживо. Хотя… В некотором роде их можно понять. Мой страх и ужас доказал бы, что их семья совершенно нормальная. А так получается, что проклятие лежит только на домочадцах Биридия. Интересно, а почему в таком случае самозванец что-то увидел в зеркале? Может быть, потому что купец уже был готов назвать его зятем?
— Помогите мне встать, пожалуйста, — попросила Зильга, протягивая мне руку.
— Вы уверены? — спросил я, не торопясь выполнять это пожелание. — Вдруг вам вновь станет плохо?
— Все в порядке, — заверила меня женщина и неожиданно зарозовелась от смущения. — И потом, не могу ведь я всю ночь провести в постели неженатого молодого мужчины, будучи при этом верной супругой.
— Верной, как же, — глухо буркнул себе под нос Биридий. — Таких верных в былые года, бывало, медом обмазывали да около муравейника привязывали.
— Биридий! — гневно воскликнула Зильга, украдкой бросив на меня извиняющийся взгляд. — Ну что ты, право слово! Всякую чушь болтаешь.
Я легонько пожал ледяные пальцы женщины, показывая, что не принял слова ее брата всерьез, и осторожно помог ей подняться. Про себя же отметил, что купец, как оказывается, великолепный знаток самых изощренных способов пыток. Интересно посмотреть в книгах, за какое преступление карают погребением заживо.
— Ну что, десерт ждет нас. — Биридий с напускной развязностью хлопнул меня по плечу. — Спустимся в обеденный зал?
— Извините, но без меня, — твердо произнесла Зильга, расправляя смявшееся платье. — Мне что-то нехорошо. Лучше лягу пораньше.
— Вам помочь дойти до комнаты? — любезно осведомился я, обеспокоенно наблюдая за ее еще нетвердыми движениями.
— Не стоит, — заверила она меня. — Справлюсь. Бывало и хуже. Проведаю Чарию — и сразу же в постель.
Женщина тихо выскользнула из комнаты, и мы с Биридием остались одни. Купец косо на меня глянул и внезапно хитро подмигнул.
— Думаю, вы не особый любитель сладкого, — проговорил он, расплываясь в лукавой усмешке. — Пусть Стеша доедает пирог. Все равно за фигурой ей уже следить незачем. А мы жахнем что-нибудь, да покрепче вина. Идет?
Я кивнул в знак согласия. Дождался, когда купец первым выйдет из комнаты, и прищелкнул пальцами, торопливо уменьшая посох до размеров прутика, после чего сунул его на прежнее место в голенище сапога. Пусть будет под рукой. Так мне спокойнее в этом загадочном доме.

* * *

Не сговариваясь, мы решили перебраться в более уютный каминный зал, где вовсю горело веселое рыжее пламя, согревая и даря ложное чувство защищенности. Стеша, не спрашивая соизволения отца, присоединилась к нам, прихватив тарелку с пирожными. Биридий в свою очередь взял бутылку из темного стекла, в которой что-то заманчиво булькало, и пару хрустальных фужеров. Я же быстро нарезал сыра и вяленого мяса и, опасно балансируя подносом, отправился вслед за купцом.
Чтобы перейти из обеденного зала в каминный, надо было миновать лишь один темный переход. Но странное дело, весь недолгий путь меня не оставляло чувство, будто кто-то следит за нами. За тенями, сгустившимися в углах с приходом ночи, словно скрывалось живое существо. Казалось, обернись внезапно — и столкнешься лицом к лицу с опасным зверем, неслышно крадущимся за тобой на мягких лапах.
Наверное, Биридий ощутил нечто похожее. По крайней мере он резко прибавил шаг, едва не сбив с ног впереди идущую Стешу, и первым ворвался в жарко натопленное помещение, ярко освещенное множеством свечей.
— Проклятые нервы, — извиняющимся тоном пробормотал он, смахивая рукавом выступившую испарину. — Это все моя сестренка с Хельгой. Нарассказывают всякого бреда, а потом в собственном доме каждого шороха опасаешься. Где это видано, чтобы ночью по нужде страшно было выйти? Зильга муженька своего до такой степени напугала, что тот уже до белой горячки допился. Только и знает, что про призраков болтает.
Я нахмурился, вспомнив про Тонниса. Интересно, куда он делся? С того момента как Биридий разрешил ему войти в дом, ни звука от него.
Видимо, купца тоже посетила эта мысль. Он опасливо глянул на Стешу, которая с отсутствующим видом поедала одно пирожное за другим, зачарованно уставившись в огонь, и нагнулся ко мне.
— А где этот ваш Тоннис? — жарким шепотом произнес он мне прямо в ухо. — Не видать и не слыхать его. Не сбежал, случаем?
— Что вы. — Я немного отодвинулся, слегка поморщившись от чесночного дыхания купца. — Он никуда не денется без позволения на то хозяина. Здесь где-то. Наверное, дом осматривает.
— Это хорошо, — задумчиво проговорил Биридий, ловко открывая бутылку и разливая прозрачный напиток по бокалам. — От призрака же в доме ничего не может скрыться, верно? Значит, если здесь живут привидения, то он обязательно их почует. Правда?
Я с иронией вскинул брови. Ах вон оно как. Сдается, Биридий попросил захватить с собой Тонниса отнюдь не для того, чтобы приглядеться к нему в качестве слуги. Решил самым простым и надежным способом удостовериться, что его дом чист от всяких духов и проклятий. Теперь мне самому интересно, куда пропал Тоннис. Поскольку он подчиняется лишь мне, то я бы обязательно почувствовал, если бы кто-нибудь вздумал ему навредить. Тем более только некромант может развоплотить призрака. Ну да ладно, позже займусь этой проблемой. На прямой приказ явиться Тоннис не посмеет не отозваться. Если же кто-нибудь попробует задержать его — я это наверняка почувствую.
Биридий протянул мне бокал, и я с сомнением принюхался к предложенному напитку. Купец не соврал — сильный алкогольный запах доказывал, что в фужере плескалось что-то намного превышающее по крепости вино. Но было еще кое-что. Чуть уловимый аромат каких-то трав. Только не разобрать — то ли успокаивающих, то ли, напротив, тонизирующих.
— Что это? — напрямик спросил я, не торопясь пробовать загадочную жидкость на вкус.
— Самогон, — честно ответил Биридий и одним глотком опустошил бокал. Некоторое время сидел с закрытыми глазами, прислушиваясь к своим ощущениям, затем хрипло выдавил из себя: — Пейте, барон. Не бойтесь, я не отравлю вас. Чария лично делала его, пока ее не разбил паралич, никому не доверяя рецепта. Говорит, только благодаря ему сохранила в свои годы такое здоровье.
Краем глаза я заметил, как Стеша загадочно улыбнулась после этих слов отца. Подняла голову и впервые с момента нашего знакомства взглянула прямо на меня, небрежным жестом убрав с лица растрепавшуюся челку. Я невольно вздрогнул. Уж больно странными были глаза у девушки — с настолько неестественно расширенными зрачками, что тоненькая полоска синей радужки на их фоне терялась и казалась почти незаметной.
Я смущенно оглянулся на Биридия, но тот уже торопливо наливал себе второй бокал, не обращая на дочь никакого внимания. Затем я незаметно вытащил посох из-за голенища и положил себе на колени, погладил его, дожидаясь, когда в кончиках пальцев запульсирует жар, и лишь тогда потянулся через пространство к ауре Стеши, пытась понять, что с девушкой не так.
— О боги! — встревоженно выдохнул я, едва коснулся чарами Стеши. Та сидела на удивление спокойно, безусловно понимая, что я задумал, но не делая никаких попыток мне помешать. Я прищурился, ласково поглаживая отростками заклинания ауру девушки. Если, конечно, то, что от нее осталось, можно было так назвать. Вместо ровного розоватого свечения Стешу окутывало некое черное марево, очень похожее на то, что я увидел в отражении зеркала вместо Зильги.
Уже догадываясь, в чем тут дело, я перевел взор на купца. Привычно прищелкнул пальцами, посылая в недолгий полет те же чары, что использовал при исследовании ауры девушки. И горько усмехнулся, лицезрея знакомую картину.
— Потрясающе, — пробормотал я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы сразу же не выболтать открывшуюся тайну Биридию и его дочери. Боюсь, они вряд ли обрадуются, если узнают, что их семейство проклято. Я почти уверен, что Зильгу и ее мужа окружает такое же покрывало насланной смертельной магии.
— А вы в самом деле некромант, — негромко произнесла Стеша.
Биридий икнул от неожиданных слов дочери, подавился и едва не пролил себе на грудь очередную порцию самогона.
— Это что такое было? — пророкотал его голос, в котором я с немалым удивлением услышал небывалое облегчение. — Ты заговорила? Действительно заговорила? Дочка, я уж думал, ты дала обет безмолвия, чтобы замолить перед Светлой Богиней свой грех!
Мои брови сами собой поползли на лоб. Что творится в этой семье, хотелось бы знать? Биридий, когда нанимал меня разыскать самозванца, и словом не обмолвился о том, что его дочь от потрясения перестала общаться с окружающими. Интересно, что еще он скрыл от меня?
— Я просто была не в настроении разговаривать. — Стеша как-то устало усмехнулась и отставила в сторону опустевшее после пирожных блюдо. — Начались бы скандалы, ругань, клеймение меня позором. Не хочу. Мне и так было очень тяжело, чтобы еще терпеть всю эту суету.
— Простите, — мягко сказал я, — наверное, я лезу не в свое дело, но… Вы очень любили… хм… так называемого барона Вулдижа?
— В действительности его звали Харус, — поправила меня девушка. — По крайней мере именно так он представился мне, когда понял… Ну, как бы так сказать… когда он признался в любви ко мне.
Я отставил в сторону бокал, постаравшись не расплескать его. Все равно пить какой-то сомнительный и наверняка очень крепкий напиток мне совершенно не хотелось. После чего откинулся на спинку кресла и перевел взгляд на купца, ожидая его реакции.
Она последовала незамедлительно. Биридий сначала побледнел, потом побагровел, рванул ворот рубахи и сипло переспросил:
— Он признался в любви тебе? Хочешь сказать, это было тогда, когда он соблазнял тебя, спрятавшись под чужим именем?
— Отец, по-моему, я сказала ясно, — твердо отчеканила Стеша, с вызовом вздернув подбородок. — Харус не был таким мерзавцем, как ты его любишь представлять. Он практически сразу же открылся мне. Назвался настоящим именем и предложил стать его женой. Мы должны были бежать вместе из этого дома, но ночью, накануне задуманного, Харус исчез. И я боюсь даже думать, что с ним произошло.
— Ничего не понимаю, — с таким искренним недоумением и какой-то детской обидой протянул Биридий, что на миг мне его стало жалко. Конечно, подчас очень тяжело осознать, что твой ребенок вырос и решил вступить в мир взрослых, делая собственные ошибки и не спрашивая более советов у любящих родителей.
— Чего тут непонятного? — с глухой яростью рявкнула девушка, — Да, я знала, что Харус обманом проник в наш дом. Да, я была в курсе, что на самом деле он не принадлежит к знатному роду. Но это нисколько не помешало мне полюбить его.
— Но… — потерянно забормотал Биридий. — Почему ты скрыла это от меня? Почему не призналась, а поддержала его обман? Ты же знаешь, я всегда желал тебе только добра. Пусть этот самый Харус был не из знатной семьи. Ну и что? Мой отец тоже родом из простых крестьян, а все же прожил с моей матерью долгую и счастливую жизнь. Зачем вам было так торопиться? Я бы справил для тебя пышную свадьбу, взял бы зятя к себе в помощники. Он же весьма ловким и хватким типом был, уж не сочти за грубость. К чему вся эта ложь и какая-то затея с побегом?
— Ты все прекрасно понимаешь! — огрызнулась Стеша. Встала и принялась метаться по каминному залу, подметая пушистый напольный ковер подолом длинного платья. — Неужели ты не видишь, что твой дом превратился в склеп? Мы гнием в нем заживо. Каждую ночь засыпаем и проваливаемся в могилы, кишащие червями и личинками. Каждое утро встречаем со слезами радости на глазах, потому что кошмары пропадают с лучами солнца. И каждый вечер замираем в тревожном предчувствии, понимая, что придется пережить все заново. Дарий почти спился, не в силах терпеть этой пытки. Зильга боится собственной тени. Для Хельги смертельная болезнь матери — благословение, поскольку это хоть на время, но вырвало ее из плена дома. Только ты и Чария наслаждаетесь происходящим. Хотя в последнее время даже в твоих глазах я начала замечать страх. Но гордость, непомерная гордость, погубившая в свое время мою мать, мешает тебе признать собственные ошибки.
Стеша остановилась напротив отца. Ее зрачки теперь сузились от ярости до размеров булавочной головки. Щеки раскраснелись от гнева, а губы постоянно кривились.
Я нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, не рискуя пока вмешиваться. Именно подобные вспышки ярости лучше всего рассказывают об истинных отношениях между родственниками. Однако стоит признать — купец мне очень многого не рассказал. Понять бы еще — случайно или намеренно.
— Именно поэтому я легла в постель с Харусом до свадьбы, — выплюнула в лицо отцу девушка. — Не потому, что думала, будто он из знатного рода. И не потому, что влюбилась в него без памяти. Я надеялась — слышишь? — надеялась, что он заберет меня из этого проклятого дома. Что пожалеет своего еще не родившегося ребенка и избавит его от участи каждый вечер умирать в своих снах от безысходности и ужаса. Наверное, зря надеялась, раз он сбежал, оставив меня здесь наедине с кошмарами. С другой стороны, глупо было ждать от него иного, раз ты поступаешь со мной так же.
Биридий сидел настолько красный, что я невольно забеспокоился. Как бы удар не хватил беднягу. Однако я зря переживал. В следующий миг купец встал и с чрезвычайно упрямым видом подбоченился.
— Никто не выгонит меня из дома! — тихо, но отчетливо проговорил он. — Никакие проклятия, хотя я в них и не верю. Я родился здесь пятьдесят лет назад и здесь же и умру. Кто-то хочет, чтобы мы бежали отсюда, словно трусливые шакалы. Но не бывать этому! Пусть даже здесь поселился демон — ему придется изрядно потрудиться, чтобы вершить свои темные дела без лишних свидетелей. И я не верю в проклятие. Это все чушь и глупости. Наверняка что-то вроде тех фокусов, которые показывают балаганные шуты. Верно ведь, барон?
И он обернулся ко мне, молчаливо взывая о помощи.
— Как давно начались ваши кошмары? — спросил я, проигнорировав надежду и мольбу, застывшие в глазах купца. — Когда сюда явился этот самый Харус, не так ли?
— Не так. — Стеша горько усмехнулась. — Я понимаю, к чему вы клоните, но Харус в наших бедах не виновен. Это все началось много раньше — примерно полгода назад, когда Чария, моя прабабка, устроила ритуал вызова духов.
— А с этого места поподробнее! — приказал я, хищно подавшись вперед, будто гончая, почуявшая след. — В чем заключался этот ритуал?
— Да ни в чем! — взорвался от негодования Биридий. Слепо зашарил рукой за собой, подхватил бутылку и сделал несколько громадных глотков прямо из горла. Меня передернуло при виде этого зрелища. Как он может так спокойно пить это пойло? Поди, этот самогон такой крепости, что подожги его — заполыхает синим пламенем.
Однако выпивка помогла купцу успокоиться. По крайней мере он уткнулся носом себе в рукав, несколько раз глубоко вздохнул и продолжил более ровным голосом:
— Чария вбила себе в голову, что дух моего отца не приняли на землях мертвых. Мол, всех, сгинувших в морских пучинах, забирает на вечное рабство некое чудище — что-то вроде гигантского осьминога. И несчастные обречены вечность драить ракушки на дне океана, вымаливая пощаду. Я уже говорил, что старушка впала в детство. Около года назад ноги окончательно отказали ей, и болезнь стала прогрессировать. Она целые дни проводила за чтением старинных книг, вот где-то и наткнулась на эту легенду. Сначала Чария просто доводила нас разговорами и перечислением тех ужасов, которые вынужден терпеть мой отец в загробной жизни. Потом решила провести ритуал, чтобы освободить душу моего отца из плена.
— И вы согласились?
Биридий как-то неуверенно пожал плечами. Опустил голову и прошептал:
— Подумал, что хуже все равно не будет. Знаете, как говорят: чем бы принцесса ни тешилась, лишь бы в пасть дракону не лезла. Ну вот.
— Что дальше? — поторопил его я, когда мужчина окончательно сник и замолчал. — Что-то пошло не так?
— Все пошло не так, — злобно прошипела Стеша, с настоящей ненавистью глядя на отца. — Абсолютно все. Сперва мы все с радостью включились в предстоящую забаву. Здесь же в глуши скучно. Одни и те же лица каждый день, одни и те же разговоры. А тут хоть какое-никакое, да разнообразие. Вырядились, словно на шабаш колдунов. Черные наряды, распущенные волосы. Собрались в библиотеке, поставили два зеркала друг напротив друга. И две свечи около каждой рамы, чтобы человек видел свои многократные отражения. Как и положено, дождались полночи.
На этом месте Стеша неожиданно поперхнулась и побледнела, словно воочию представив подробности того страшного вечера. Попятилась к ярко зажженному камину и щедро подбросила туда еще дров, заставив пламя взметнуться ввысь.
— Мы взялись за руки меж зеркал, — дрожащим голосом подхватил ее рассказ Биридий. — Зильга зажгла свечи, специально не глядя на отражение. По задумке мы должны были одновременно открыть глаза, когда Чария позовет моего отца по имени. И…
Тут он запнулся, устало опустился в кресло и принялся с приглушенным стоном растирать виски.
В комнате повисла настолько плотная, осязаемая тишина, что казалось, будто ее можно есть ложками, как кисель. Стеша не торопилась прерывать затянувшееся молчание, отсутствующим взглядом глядя в камин. Отблески огня плясали на ее мокрых от слез щеках. Боги, да что они увидели в зеркале-то, раз до сих пор напуганы до полусмерти?
— Вам явился призрак? — рискнул я помочь им с рассказом.
— Не совсем, — протянула Стеша, зло сморкаясь в маленький носовой платок. — Мы сначала подумали, будто ритуал не удался. Ничего не происходило — с небес не ударил гром, свечи не задуло сквозняком. И лишь через пару секунд сообразили, что не видим отражения пламени в зеркале. Это было очень странно. Мы смотрели в темноту, а она словно изучала нас. Внимательно, неспешно, выискивая самые слабые стороны. И нашла, как видите.
— Что было дальше? — сухо спросил я, весьма заинтригованный этим рассказом.
— Да ничего особенного. — Стеша пожала плечами. — Было как-то глупо продолжать стоять и пялиться в кромешный мрак. И мы разомкнули цепь. Едва только наши руки расцепились, как одно из зеркал жалобно зазвенело, едва не разбившись на тысячи хрустальных осколков. Я… Я страшно испугалась, что это нечто, скрывавшееся в темноте, пытается ворваться в комнату. Кто-то закричал. Заполыхала скатерть из-за опрокинутых в суматохе свечей. И… И все стихло. Зеркало выстояло. Маленький пожар быстро и сам собой потух. Мы не обсуждали произошедшее. Быстро разошлись по комнатам, немало смущенные. Словно дети, знающие, что поступили дурно, и пытающиеся скрыть свою шалость.
— Все началось этой же ночью?
Я провел языком по пересохшим губам, страдая от жажды. С сомнением покосился на почти пустую бутылку, одиноко стоявшую на столе, но не рискнул промочить ее содержимым горло. Эх, вина бы сейчас. Пусть даже той кислятины, которая хранится в подвалах моего замка. Не люблю крепкие напитки, особенно когда рядом с тобой происходит нечто странное и зловещее.
— Пейте, — радушно предложил мне Биридий, угадав мое желание, и подтолкнул поближе бутылку. — Честное слово, лучше вам выпить. Тогда кошмары не так пугают.
— Ну да. — Стеша недовольно хмыкнула. — Сам каждый вечер напиваешься до невменяемого состояния, а над Дарием и Даном издеваешься. Думаешь, будто никто не замечает, сколько пустых бутылок каждое утро выбрасывает Хельга.
— Меня все игнорируют? — мягко поинтересовался я, прекращая едва не начавшуюся перепалку. Дождался, когда внимание собеседников обратится на меня, и задал повторный вопрос: — Все началось этой же ночью?
— Не уверена, — с некоторым смущением отозвалась Стеша. — По-моему, в первый раз я увидела во сне, как меня зарывают заживо, через неделю. Когда Чария окончательно слегла.
— Секундочку! — Я поднял палец, обрывая ее рассказ. — Как это — «окончательно слегла»? Насколько я понял, ноги отказали ей много раньше — еще год назад.
— Тогда ей отказали ноги, а теперь отказал и разум. — Стеша криво усмехнулась. — Почти сразу после ритуала она заявила, будто ей семнадцать лет. Ну да ладно, многие в старости в детство впадают. Но потом… Понимаете, Чария всегда была бойкой и живой старушенцией…
— Стеша! — укоризненно проворчал Биридий, перебив дочь. — Что за выражения? Имей уважение к прабабушке! Она не старушенция, а леди Чария из знатного и древнего рода.
— Неважно, — отмахнулась от замечания отца Стеша. — Так или иначе, но крови она из нас много выпила. Особенно из отца, конечно. Старушен… — Биридий на этом месте грозно хмыкнул, и девушка поспешно исправилась: — Леди Чария то есть, моего отца всю жизнь терпеть не могла. Уж очень он на вид напоминал Пакия, моего деда. А того она вообще ненавидела лютой ненавистью. Обвиняла, что он леди Циции всю жизнь поломал. Мол, где это видано, чтобы девушка из знатного рода вышла замуж за простолюдина. И всегда при этом напрочь забывала о том, что ее род разорился в стародавние времена, и моя бабушка, ее дочь, была бесприданницей. А Пакий к тому времени уже владел торговой лавкой в столице и медленно, но верно поднимался к вершинам благосостояния.
— Стоп-стоп-стоп! — взмолился я, чувствуя, что совершенно запутался во всех этих объяснениях и родственных взаимоотношениях. — Если леди Чария настолько не любила вашего прадеда, Стеша, то почему она тогда так переживала о его душе, что даже пошла на вызов духа?
Стеша лишь развела руками и вопросительно посмотрела на отца.
— Спросите что полегче, — хмуро бросил тот, с настоящей мукой во взоре поглядывая на бутылку, на дне которой еще плескались остатки недопитого самогона, и мученически облизываясь. — Разве женщин поймешь? Особенно когда они, почитай, в маразме. Вчера ненавидели, сегодня любят. Я спрашивал ее об этом. Она сказала, что перед смертью хочет отмолить грехи. Будто бы осознала какую-то свою вину перед моим отцом и собирается вызволить его душу из плена морского чудовища, чтобы хоть этим получить его прощение.
— Занятно, — почти не разжимая губ, проронил я и забарабанил пальцами по колену.
— Впрочем, мы отвлеклись, — продолжила Стеша, терпеливо дождавшись окончания небольшого отступления в прошлое семьи. — В общем, через неделю после ритуала Чария… как бы поточнее выразиться… Она уснула. И спит до сих пор. Приходит в себя лишь на пару часов в сутки. Поест, обведет всех мутным взглядом, в очередной раз заявит, будто всех переживет, и вновь отключается.
Девушка завистливо вздохнула и чуть слышно прошептала:
— Я ей даже завидую. Раз она так сладко спит, то наверняка не видит кошмаров.
Биридий, все же не удержавшись, одним глотком допил остатки самогона и уставился на меня взглядом побитой собаки.
— Вернемся к Харусу, — попросил я, с трудом припомнив имя соблазнителя Стеши. — Перед его исчезновением в доме что-либо странное произошло? Ну, кроме того, что он узнал радостную весть о своем скором отцовстве.
Биридий и Стеша переглянулись. Мне весьма не понравилось молчание, которое последовало после молниеносного обмена взглядами. Словно каждый из них знал что-то важное, но боялся начать первым.
— Я не знаю наверняка, видел ли Харус эти жуткие сны, — наконец выдавила из себя девушка. — Но предполагаю, что нет. Иначе на его месте я бы и лишней секунды в доме не осталась. Он всегда с огромным недоверием относился к моим рассказам о проклятии. Я просила его бросить все и бежать, но Харус лишь смеялся. Говорил, что глупо оставлять привычную жизнь ради погони за иллюзорным счастьем. Однако когда он узнал о моей беременности, то согласился увезти меня из дома. Сказал, что мои кошмары могут повредить ребенку, поэтому он найдет тихое и спокойное место для нас. А потом…
Девушка всхлипнула и замолчала. Яростно скомкала в руках носовой платок и оглушительно в него высморкалась.
— Мы договорились встретиться в прихожей, — глухо проговорила она. — Я всю ночь, как полная идиотка, прождала его внизу. Сумку до этого спрятала во дворе, чтобы не привлекать лишнего внимания. Однако Харус так и не появился. Наутро оказалось, что его вообще нет дома. И я не понимаю, как такое могло произойти. Разве только он выбрался из окна, не желая видеться со мной.
У меня было и другое объяснение этому загадочному факту, но я не стал его озвучивать. Не стоит волновать девушку предположениями о самом худшем, ей и так тяжело сейчас.
— Насколько я помню, вечером перед своим исчезновением Харус наведывался в библиотеку, — медленно, осторожно подбирая слова, начал я. — Собирался купить у вашего отца печально известное зеркало…
— Что?! — Стеша вспыхнула от негодования, оборвав меня. С возмущением взглянула на отца. — Ты позволил ему это? После того, что пережили я и все мы? Я же твердо и четко сказала, что он войдет туда только через мой труп. И упросила тебя запереть библиотеку. А ты пустил его туда! Как ты мог?
— Просто надоели ваши ежедневные истерики, — несколько смущенно отозвался Биридий, — Понадеялся, что Харус убедится, что за зеркалом не скрываются демоны, и поставит тебе мозги на место. Кто же знал…
Тут он запнулся и лишь безнадежно махнул рукой, показывая, как ошибался.
В каминном зале повисло молчание. Стеша гневно буравила взглядом отца, вряд ли обрадованная известием о его участии в исчезновении жениха. Я же пытался систематизировать полученные факты. Ой-ой-ой, без листка бумаги точно не обойдусь. Все в голове перемешалось.
— Ну так как, господин некромант, — первым рискнул нарушить затянувшуюся паузу Биридий. — Теперь вы знаете все. Простите, что я скрыл от вас некоторые детали. Боялся, что вы откажетесь искать Харуса, когда услышите про проклятие.
— Значит, вы все-таки верите в него? — поинтересовался я, несколько удивленный последней фразой.
Вместо ответа Биридий неопределенно пожал плечами. Проговорил, глядя в огонь:
— Понимаете, я как-никак глава семейства. Должен служить для остальных примером и образцом для подражания. А что я им покажу, если сам стану трястись от страха и биться в истерике? Поэтому я до последнего предпочитал делать вид, будто ничего не происходит.
Стеша презрительно фыркнула, сползла с кресла и бухнулась передо мной на колени.
— Вы что? — Я вскочил на ноги и бросился ее поднимать. — Встаньте!
— Прошу вас, — прошептала Стеша, хватая руками меня за колени. — Пожалуйста. Помогите! Я больше не вынесу этой пытки. Вы хоть представляете, что нам приходится каждую ночь переживать? Уж лучше бы проклятие убило бы нас, чем жить так — без малейшей надежды что-либо изменить. Вы ведь некромант. Вы справитесь. Только не отказывайтесь от нас.
— Не откажусь, — твердо пообещал я и осторожно приподнял девушку с колен, — Честное слово, я никуда не уеду и не брошу вас, пока не разберусь с этим делом.
Я разбирал вещи у себя в комнате. Давно закончились невеселые посиделки в каминном зале. Биридий ушел первым, украдкой прихватив из шкафа еще одну бутылку самогона. За ним последовала и Стеша со столь обреченным выражением лица, словно этой ночью ей предстояло погибнуть. Впрочем, с учетом всего рассказанного в ее настроении не было ничего удивительного.
Я аккуратно выложил на покрывало несколько черных тонких свечей, присовокупив к ним огневую палочку. Немного подумав, надел на шею амулет, отводящий дурной глаз. Затем тихонечко позвал:
— Тоннис!
Ответа почему-то не последовало. Я недовольно нахмурился. А вот это мне уже не нравится. Призрак обязан явиться к хозяину по первому же требованию. Если Тоннис не отзывается на приказ, то значит, что-то или кто-то ему мешает. Тяжело представить человека, способного навредить привидению. Неужели в доме на самом деле таится некая зловещая сила, которая пленила моего Тонниса? В таком случае ей придется несладко. Потому что я готов к битве и действительно хочу помочь семье Биридия избавиться от проклятия.
Я встал и огляделся по сторонам, намечая себе план действий. Если я собираюсь вызывать духов, то следует освободить пространство. Поэтому кресло и стол, стоящие по центру комнаты, отодвинем к стенке, где висит зеркало. Гардероб и кровать мне не мешают. Светлый ковер с пола откинем от греха подальше. Не то воском закапаю, потом неудобно перед хозяевами будет. Теперь осталась самая малость: мелком начертить круг, расставить треугольником черные тоненькие свечи, зажечь их и позвать Тонниса. Он не сможет проигнорировать мой призыв. Только полная дематериализация и изгнание в мир мертвых способно остановить призрака, когда его призывает хозяин. Но для этого надо потратить столько энергии, что я обязательно почувствовал бы это. Впрочем, к чему гадать? Осталось только произнести формулу вызова, чтобы узнать, почему Тоннис так долго игнорировал мои приказы.
Я щелкнул огневой палочкой, и тотчас же свечи занялись жадным пламенем, на глазах пожирающим тоненькие фитильки. Взял в руки посох, стукнул им об пол и твердо произнес:
— Фамильный призрак рода Сурина по имени Тоннис, явись на призыв своего хозяина!
Целый миг после этого ничего не происходило. Я даже заволновался. Неужели в доме действительно хозяйничает злая магия такой величины, что она просто запредельна для моего восприятия? Но мои опасения быстро развеялись, как только в центре круга засеребрился в белой дымке знакомый силуэт.
— Тоннис! — с облегчением выдохнул я. — Как же ты меня напугал! Где ты шлялся все это время?
Старик почему-то совершенно не обрадовался, увидев меня. Напротив — страшно закатил глаза и замотал головой, будто умоляя отпустить его.
— Тоннис, что за дела? — уже строже спросил я, делая несколько шагов к нему навстречу, но благоразумно не пересекая линии круга. — Куда ты пропал? Почему совершенно забыл о своих обязанностях?
— Простите, хозяин…
Почему-то голос призрака доносился до меня чуть слышно, словно между нами стояла непреодолимая преграда. По тому, как широко открывался рот призрака, я понимал, что он почти кричит, но доносился до меня лишь свистящий шепот.
— Простите, хозяин, я не виноват, — продолжил Тоннис. — Плохо мне, едва порог пересек. Душно. Не могу быть в доме. Вас не слышу. Только сейчас с трудом почувствовал, как вы зовете. Но не мучайте меня, пожалуйста. Отпустите. Призракам здесь не место.
Я удивленно вскинул брови. Очень интересно! Призракам здесь не место, людям тем более тут спокойно жить не дают. Что бы это значило? И кто в таком случае чувствует себя в доме Биридия полноправным владельцем?
— Отпущу, — пообещал я. — Как только ответишь на пару вопросов. Почему тебе здесь плохо? Злое колдовство?
— Скорее, наоборот. — Тоннис измученно улыбнулся. — Тут воздух насыщен ароматом святой воды. Она словно повсюду. Смешивается со светлыми чарами. Вы же знаете, что неупокоенные души изгоняют именно так. Поэтому… Поэтому тяжко мне. Не могу, не хочу, не смею тут оставаться.
— Других призраков ощущаешь? — сухо спросил я, пожалев призрака и решив по максимуму сократить допрос.
— Шутить изволите, хозяин? — Тоннис печально замерцал. — Если в стенах этого дома и обитали какие-нибудь привидения, то они давным-давно исчезли. Никто из нас не в силах жить в месте, освященном церковью Светлых Богов.
— Ты можешь сказать, как давно был проведен ритуал? — выпалил я, стремясь узнать у Тонниса как можно больше за короткий промежуток времени. Уж больно жалкий вид сейчас имел призрак: лицо землистое, прежде роскошная белоснежная борода висит какими-то неопрятными клочьями, под глазами залегли глубокие тени. Про живых в таком случае говорят — краше только в гроб кладут. Но вряд ли это выражение применимо к неупокоенному духу.
— Не больше двух месяцев назад, — выдохнул Тоннис, мерцая всеми цветами радуги. Ого! А это плохой знак. Эдак я рискую остаться без фамильного призрака — он уже на грани развоплощения.
— Точнее! — взмолился я.
— Не более двух месяцев назад, скорее — прямо перед нашим приездом, — простонал Тоннис, и его фигура опасно подернулась белесой дымкой, на глазах истончаясь по краям.
— Прочь! — выкрикнул я, не в силах продолжать пытку, и быстрым движением ноги затер часть нарисованного круга, чтобы выпустить на свободу призрака. — Свободен, Тоннис!
Тот моментально растворился в воздухе, не успев даже поблагодарить. Мне оставалось лишь гадать — успел ли я его отпустить, или Тоннис вопреки моей воле переселился в земли мертвых. Но был и другой, куда более важный вопрос, который взволновал меня сверх всякой меры. Если дом освящен церковью, то значит ли это, что я не могу в нем колдовать? Некромантия никогда не относилась к светлой магии. Получается, что я вынужден буду встретиться с проклятием семьи Биридия совершенно безоружным?

* * *

В доме было тихо. Так тихо, как бывает только в полночный час, когда все уже разошлись по своим комнатам. Я стоял около двери и осторожно вслушивался в сонный покой дома. Интересно, все ли заснули? Если учесть, что мне сегодня рассказали, то не удивлюсь, узнав, что здешние обитатели страдают от бессонницы. Мне бы этого очень не хотелось, поскольку сегодняшней ночью я собирался наведаться без приглашения в знаменитую библиотеку Биридия и еще раз исследовать загадочное зеркало. Все-таки из-за Зильги предыдущий визит прошел впустую. Я больше не осматривался, а следил за ней — как бы чего не произошло. Теперь же собираюсь в тишине и спокойствии исправить эту ошибку. Главное, чтобы никто не помешал в самый ответственный момент. Хотя, с другой стороны, вряд ли кто в трезвом уме и доброй памяти рискнет это сделать, зная, что в итоге вновь ощутит на себе все прелести погребения заживо.
Наконец я решился на вылазку. Взял в руки посох, сжал его навершие, наслаждаясь теплой пульсацией силы. Нет, не может быть, чтобы я не сумел воспользоваться магией в стенах этого дома. Я ведь чувствую себя нормально, если не сказать больше — замечательно. Энергия так и переполняет меня. Кажется, проведи ладонью по волосам — искры полетят в разные стороны. Что мне какое-то проклятие? Да я с самим демоном не так давно сражался. И судя по тому, что остался в живых, оказался вполне достойным соперником верному слуге Темного Бога.
За спиной раздался тихий неприятный скрежет, словно кто-то провел когтем но зеркальной поверхности. Я вздрогнул, мигом растеряв все свои отважные и несколько безрассудные мысли. Обернулся, готовый встретиться лицом к лицу с очередным разъяренным посланником несправедливо обиженного божества. Но зеркало, висящее напротив двери, послушно отразило только меня в полукруге зажженной свечи. И лишь на миг мне почудилось, будто за моей спиной промелькнула расплывчатая тень. Странно, если припомнить, в доме Таши я страдал от подобных же видений. Постоянно казалось, будто кто-то стоит рядом со мной. Что бы это значило?
Впрочем, задумываться о причинах столь необычного и пугающего явления было некогда. Я мысленно сделал заметку, что стоит поразмыслить об этом на досуге, покрепче перехватил посох и выскользнул в коридор.
Справиться с замком мне не составило ни малейшего труда. Стоило только приложить пальцы к косяку, как что-то негромко щелкнуло, и дверь, ведущая в библиотеку, сама собой открылась. Свеча, которую я взял с собой, выхватила из темноты несколько стульев и отразилась в далеком зеркале. Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться с неожиданным волнением. Ну же, Вулдиж, не трусь! Ты знаешь, что проклятие семьи Биридия, чем бы оно ни являлось, не смертельно. В худшем случае тебе просто придется пережить несколько весьма неприятных минут. И то не факт. В прошлый свой визит я не заметил ничего подозрительного, хотя смотрел в зеркало. Ну, почти ничего, хотя данное маленькое уточнение можно списать на особенности моих взаимоотношений с этими весьма вредными и опасными предметами обстановки.
Мягко ступая по ковру и стараясь не издавать ни малейшего шума, я подошел ближе. Поднял свечу, вглядываясь в свое отражение. Ничего особенного. Устало улыбнулся своему бледному и несколько встрепанному отражению. Затем прищурился, пытаясь понять, что меня насторожило в собственном виде. Так, волосы не мешало бы причесать, но это не критично. Ворот рубашки помялся. И где только я умудрился испачкать его в чем-то кроваво-красном? Вроде бы в каминном зале мы пили кое-что покрепче вина. О Светлые Боги!
Холодея от ужаса, я поднял руку и прикоснулся к своему горлу. Скосил глаза, пытаясь разглядеть, есть ли на моей рубахе в самом деле пятна крови. Уловил какое-то движение перед собой, взглянул в зеркало. Отражение ответило мне язвительной усмешкой. Вот только я при этом был как никогда далек от веселья. Но не это напугало меня. Я едва не заорал в полный голос от ужаса, заметив, как глаза моего зеркального двойника стремительно меняют цвет, становясь насыщенно-желтыми, словно у демона.
— В этом зеркале каждый видит свою смерть, — прошептал я себе под нос. — Но при этом переживает все те чувства, которые испытывал бы при погребении, оставшись в живых. Я ничего странного не ощущаю. И при этом выгляжу в зеркале как демон. Они ведь бессмертные. Значит ли это…
Я не сумел закончить фразу. Непонятный спазм обхватил горло, выжимая из него болезненный стон. Неужели моя судьба заключается в том, что я превращусь в демона? Как там говорил Северянин? Хочешь убить слугу Темного Бога — впусти его в свою душу, чтобы сделать уязвимым. После того происшествия в доме Таши, когда я пошел на этот шаг… Точно ли в моей душе не осталось ни малейшей частички демона?
Думать об этом было слишком неприятно. Одно утешало: если бы существовала хоть малейшая вероятность подобного исхода дела, то вряд ли отец Каспер выпустил бы меня живым из своих цепких ручонок. О нет, он давно ищет малейший благовидный повод, чтобы избавиться от меня. Святая инквизиция не допускает промахов. Поэтому успокойся, Вулдиж. Мало ли что показывает зловредное зеркало. Был бы у себя дома — разбил бы его, нисколько не раздумывая. А сейчас займемся делом, стараясь как можно реже глазеть на свое неприглядное отражение.
Я отошел от зеркала к ближайшему канделябру. Зажег от своего огарка несколько толстых белых свечей, дающих на удивление ровный и яркий свет. Ого! Да никак они зачарованы от сквозняков. Стоит признать: Биридий точно в деньгах не нуждается, раз и на этом не экономит.
Ночной мрак со скорее воображаемым, чем реальным шелестом уполз в углы библиотеки, затаился под книжными шкафами и за креслами. Первым делом я отправился именно к высоким — вровень с потолком — стеллажам, пытаясь понять, какой именно литературе отдавала предпочтение мать Биридия.
Я задумчиво пробежался пальцем по потрепанным старинным корешкам и удивленно присвистнул. Да тут целое состояние! Древнейшие трактаты по зельеварению. Собрание сочинений Архоса — величайшего колдуна прошлого, по слухам, победившего течение времени и ушедшего в провал между мирами. Несколько книг с готовыми заклинаниями. Ничего не находите странного в моем перечислении? По всей видимости, леди всерьез увлекалась колдовством. Еще бы понять, каким именно, — темным или светлым.
Однако я никак не мог сообразить, где все те многочисленные труды на незнакомом языке, о которых толковал Биридий. Да, представленные в библиотеке книги ценные и, безусловно, очень дорогие. Но не запрещенные святой инквизицией. Скажем мягко: не рекомендованные, не более. Хотелось бы взглянуть на загадочные фолианты, при попытке продажи которых несчастного купца едва не упекли в темницу. Я не знаю иностранных языков и вряд ли разгадаю их содержимое. Но это и не главное. Магия тем и замечательна, что ее надо не учить, а понимать. Поэтому, полагаю, мне не составит особого труда разобраться в схемах заклинаний и рисунков кругов вызова, если они, конечно, будут там представлены. Вообще-то обязаны присутствовать, без этого любая книга по колдовству является не серьезным исследованием, а так, бредом дилетанта.
Я еще раз провел рукой по полке, поднимая в воздух клубы пыли. Да, действительно, слуги с уборкой сюда, похоже, давненько не заглядывали. И вообще покой книг уже несколько месяцев точно никто не нарушал. Получается, Биридий не солгал: в его семье действительно не любят изучать труды древних ученых. Странно, Стеша сказала, что ее прабабка постоянно проводила время за чтением в библиотеке, пока не слегла после несчастливого ритуала.
Я легонько пристукнул посохом по полу и прошептал простенькое заклинание. Посмотрим, куда ведут следы хозяев. Возможно, я просмотрел какой-нибудь тайник.
Зеленоватое свечение на миг окутало стены комнаты, затем сконцентрировалось на полу, и через него четко выступили отпечатки многочисленных ног. В основном они вели от двери к зеркалу и обратно. Но была еще одна малозаметная вереница следов, которая обрывалась у книжного шкафа, стоявшего у окна. Интересно. Что же такого особенного именно здесь?
Я подошел ближе. Задумчиво пошевелил книги, пытаясь отыскать потайной рычаг. Точнее, попытался это сделать, потому как тома стояли ровным рядом, без малейшего зазора, и сдвинуть их с места не представлялось возможным. Затем прищелкнул пальцами, на сей раз посылая чары на поиск отпечатков рук. Если тайник находится в этом шкафу, то Чария просто обязана была к чему-либо прикасаться, чтобы открыть его.
Книжный шкаф замерцал болотными огоньками. Я сощурился, пытаясь понять хоть что-нибудь в этой мешанине следов. Ага, кажется, большая часть отпечатков сосредоточена на среднем ряду, а именно — на определенной книге. Ну-с, попробуем ее вытащить и узнать, чем же она так заинтересовала пожилую леди.
Книга, к моему величайшему удивлению, практически выпала мне на руки, стоило только слегка потянуть ее за корешок. Я провел пальцами по выпуклому тиснению на переплете, наслаждаясь прикосновением к мягкой коже. Сощурился, пытаясь разобраться в витиеватом названии, без меры украшенном всевозможными завитками.
«Создание амулетов, предметов культа, ловушек для призраков и разнообразнейшие методы изгнания нечистых сил из дома», — гласила она.
Это становилось все занимательнее и занимательнее. Неужели леди Чария на старости лет увлеклась демоноборчеством? Иначе для чего ей практическое руководство по борьбе со слугами Темного Бога?
Я быстро пролистал книгу, пытаясь отыскать загнутые страницы или какие-нибудь вложенные заметки. Словом — любые подсказки на то, что именно интересовало леди Чарию. И мои поиски достаточно быстро увенчались успехом. На главе о способах вызова духа из земель мертвых мне в ладонь выскользнула маленькая серебряная закладка, а в глазах зарябило от множества замечаний, сделанных прямо на полях дорогой книги. Я отошел к свече и углубился в чтение, смело повернувшись к проклятому зеркалу спиной, но на всякий случай не убирая далеко посоха.
По мере того как листались страницы, мои брови все выше и выше лезли на лоб от изумления. По всему выходило, что милая старушка собиралась прибегнуть к стариннейшему ритуалу, благодаря которому черные колдуны вызывали души своих врагов из вечного небытия, чтобы и после смерти продолжать мучить их. Несколько фраз заинтересовали меня особо. Они были подчеркнуты сразу трижды, и рядом стояло множество восклицательных знаков.
«Чтобы выманить угодную вам душу из обители богов, без разницы, Светлых или Темного, необходимо соорудить зеркальный лабиринт, — гласила она. — Лучше всего, когда в ритуале участвуют родственники усопшего. Зов крови в таком случае значит гораздо больше, чем называние покойного по имени. Душа явится на призыв и обязательно угодит в ловушку. Заблудившись в отражениях двух зеркал, установленных друг против друга, она будет вынуждена вечность скитаться между двумя мирами — реальным и потусторонним. Такое существование приносит больше страданий, чем даже пыточные Темного Бога. Душа будет лишена малейшей надежды на прощение или перерождение. Но не это главное. Зеркало, в котором живет заблудившийся дух, является сильнейшим амулетом. Благодаря ему можно увидеть свое будущее или прошлое, более того — получить доступ в любое жилище, где на стенах висят зеркала. Поэтому издавна этот способ считался наилучшим для скрытого подглядывания и слежения за врагами».
Я захлопнул книгу и задумчиво потер подбородок. Кто бы мог подумать, что старая почтенная леди способна на такую низость по отношению к своему давно усопшему зятю. Любопытно, чем именно ей так насолил отец Биридия, если даже его смерть не успокоила старушку? Чувствую, мне все-таки придется нанести визит милой женщине. Ну и пусть, что она в забытье. Так мне будет легче разговорить ее и заставить отвечать на любые вопросы.
Вроде бы мои дела в библиотеке завершены, и наступила пора уходить. Однако покоя никак не давало упоминание Биридия о многочисленных книгах на незнакомом языке. В самом деле, не выдумал же он столь загадочное наследство, оставленное матерью. Тогда куда оно пропало?
Я с тяжким вздохом опустился в ближайшее кресло и отсутствующим взглядом уставился перед собой. Был еще один вопрос, который весьма меня занимал: куда запропастился Харус. Насколько я понял, проклятие, витающее над здешним домом, весьма неприятное, но не смертельное. Значит, самозванец действительно бежал отсюда. Быть может, именно он прихватил книги? А что, очень логичное предположение. Ведь для какой-то цели он обманом проник в этот дом. При всем моем уважении к молодости и очарованию Стеши вряд ли Харус пошел на столь дерзкий шаг лишь во имя ее обворожительных глаз. Одного понять не могу: почему он так медлил с кражей? Библиотеку никто и никогда особо не охранял. Нет, Харус почему-то несколько месяцев здесь жил, практически вошел в семью, стал свидетелем странного ритуала, по какой-то невероятной причине не попал под его действие и сбежал, лишь когда узнал о своем будущем отцовстве. Ничего не понимаю. Как я помню из рассказа Стеши, они уговорились встретиться в прихожей и отправиться на поиски лучшей доли вместе. Тогда возникает еще одна загадка: девушка по ее словам всю ночь просидела внизу, рядом с дверью, ожидая прихода Харуса. Проскользнуть мимо нее, особенно нагруженный кипой тяжелых книг, он точно не мог. Выпрыгнул в окно? Возможно, но зачем усложнять себе жизнь, если намного проще было покинуть дом за день до уговоренного побега, преспокойно выйдя через дверь. И по какой причине он собирался купить проклятое зеркало? Ничего не понимаю. Ах да, кажется, я это уже говорил. Впрочем… Кажется, я знаю, кому задать все эти вопросы.
Я уже собирался уходить, когда вдруг уловил знакомый, чуть слышный скрежет за своей спиной. Будто кто-то легонько провел когтем по зеркалу, пробуя его на прочность. Я резко обернулся, выставив перед собой посох. Пламя огарка в тот же миг легло набок от дуновения ветра, недовольно зашипело, окунувшись в раскаленный воск, и погасло, оставив меня в полнейшей темноте, поскольку остальные свечи я уже успел затушить.
Тотчас же, повинуясь моей воле, навершие посоха угрожающе засветилось белым мертвенным огнем, без проблем озарившим всю комнату. Всю, кроме самого дальнего угла, в котором темным провалом в другую реа
4 — Правила мерной некромантии льность скрывалось зеркало. И звенящую тишину спящего дома нарушил чей-то сухой едкий смешок.
— Кто там? — спросил я, холодея от ужаса.
Молчание. Но в комнате кроме меня точно кто-то был. Я слышал посторонние шорохи и чужое дыхание.
— Я знаю, что тут кто-то есть, — смело произнес я, пытаясь говорить так, чтобы голос не дрожал от страха. — Выходите! Иначе будет хуже, предупреждаю!
— Хуже?.. — прошелестел тот, кто скрывался в темноте.
Я вздрогнул от неожиданности. Мрак перед зеркалом сгустился сильнее, принимая смутные очертания человеческой фигуры.
— Если ты демон, то ты не можешь тут находиться, — хрипло произнес я, сжимая влажными от страха руками посох. — Тебя не приглашали!
— Правда? — удивился невидимый собеседник. — А мне кажется иначе. Вспомни ритуал, проведенный старухой. Чье имя тогда кричали, призывая явиться?
Я задохнулся от волнения. Почему мне это раньше не пришло в голову? Что, если после смерти отец Биридия превратился в демона? Тогда получается, что Чария призвала в этот дом верного слугу Темного Бога, даже не подозревая, в чьем облике он придет. Для демона не составит труда выбраться из зеркального лабиринта. Зеркала — это двери для них из мира потустороннего в реальный. Одно только непонятно: почему Пакий еще не убил всех своих родственников? Ни один демон не отказался бы от столь заманчивой перспективы безнаказанно поживиться чужими жизнями. И кровные связи ему бы не помешали. Для слуг Темного Бога не играет абсолютно никакой роли, связывали ли их с жертвами в прошлом какие-либо отношения. Пожалуй, даже наоборот: чем ближе они были раньше, тем большее наслаждение получит демон от убийства, уничтожив еще одно напоминание о своей былой человеческой сути. Однако в семействе Биридия все живы и здоровы. Ну, относительно здоровы, конечно, но все же. Тогда кто на самом деле скрывается в темноте, называя себя демоном?
Я поднял посох выше над головой, заставляя его навершие засветиться ярче. Резной набалдашник побагровел от внутреннего жара, слепящее холодное пламя рвануло вниз по дереву, обжигая пальцы морозом. В комнате стало светло, как днем. Но непонятный сгусток мрака перед зеркалом не исчез. Напротив, стал плотнее и куда осязаемее, чем раньше.
— Ты глупец, Вулдиж, — засмеялась тьма. — Самый настоящий глупец. Просто удивительно, что дважды тебе удавалось ускользать из лап моих товарищей. Учти, в третий раз тебе так не повезет. Никакая фамильная удача рода Сурина не поможет тебе на этот раз, когда я притащу тебя и брошу к подножию трона своего господина!
— Да неужели? — с сарказмом удивился я, пытаясь за злой иронией скрыть свое замешательство.
Неужели все мои прежние размышления в корне неверны, и мне не повезло опять столкнуться с демоном? Нет, тут что-то не так. Демон бы не стал точить со мной лясы, а напал бы сразу. Они вообще, как правило, весьма неразговорчивы. Почему же этот ведет со мной, можно сказать, светскую беседу? Думай, Вулдиж, думай! Ты что-то очень важное упустил из виду!
— Почему бы тебе не сразиться со мной? — вкрадчиво предложил невидимый собеседник. — Или испугаешься? Я дам тебе право первого удара. Подумай хорошенько, прежде чем отказываться. Я ведь все равно нападу, но вот только моей атаки тебе не пережить в любом случае.
Я медленно, словно нехотя, опустил посох. Направил его в сторону загадочного существа, скрывающегося за пеленой темноты, и почти приготовился пойти в бой. Но неожиданно растерянно мигнул, заметив, как свечение посоха само собой угасает. Это еще что такое?
Внезапно ужасная догадка пронзила меня. Вулдиж, ты идиот! Тоннис ведь прямо сказал тебе, что в этом доме святой водой были окроплены все стены и пол. Ты же сам беспокоился, сможешь ли колдовать в этом случае. Как оказалось — смог. Вот только элементарные чары незаметно выпивают из тебя все силы. А если ты нападешь на Пакия, или кто там скрывается около зеркала, то опустошишь себя полностью. Как в прошлый раз, когда сражался с демоном в доме Таши.
Я резко оборвал нить заклинания, и комната погрузилась в темноту, особенно непроглядную после яркого света. Повинуясь щелчку огневой палочки, вновь загорелась свечка, однако ее тусклого света едва хватало, чтобы очертить крошечный кружок света около меня. Во мраке опять послышался ядовитый смешок, только на этот раз он прозвучал совсем близко от меня.
— Ну что, барон, страшно? — прошелестело из мрака. — Ты теперь ни на что не способен. Я удивлен прежними неудачами моих братьев. Тебя так легко обмануть и завлечь в ловушку… Интересно, почему в итоге они проиграли?
— Меньше слов, больше дела. — Я с вызовом выпрямился. — Забавно. Ты на моей памяти первый столь разговорчивый демон. Что же ты лясы точишь, а не нападаешь?
— Успею, — с едва уловимой заминкой ответил незнакомец. — Почему бы и не поговорить немного? Знаешь, там, откуда я пришел, очень тоскливо и одиноко. Да и люди не слишком балуют меня общением. Или ты настаиваешь прекратить наш разговор? Я с радостью, но тебе это вряд ли доставит удовольствие.
— Не заговаривай мне зубы. — Я покрепче перехватил посох. — Некромантия не относится к черному колдовству, но тем не менее заниматься ею в освященном месте, как мы оба заметили, весьма тяжело. Тяжело, однако возможно. Но в твоем случае подобных поблажек не будет. Ты ведь демон. Так прояви свою демоническую силу! Покажи хоть что-нибудь, доказывающее хваленое могущество слуг Темного Бога! Или никак не получается?
— Барон, — прошипело у меня над самым ухом. — Убавь свой пыл. Не забывай, с кем разговариваешь!
— Иначе что? — с сарказмом полюбопытствовал я. — Ты разорвешь меня голыми руками на сотню кусочков? Пакий, или как там тебя звали при жизни. Я прекрасно знаю, что Темный Бог хочет поквитаться со мной лично. А для этого ему нужно, чтобы я продал свою душу. Или добровольно согласился предстать перед его глазами. Покончив со мной, ты лишь разозлишь своего господина. Готов навлечь на себя гнев божества?
— Ты думаешь, что Темный Бог не найдет способа добраться до тебя? — Незнакомец презрительно фыркнул. — Продолжай тешить себя иллюзиями. Существует масса способов перемешать реальный мир и потусторонний. Да, мой владыка не может пересечь черту, отделяющую мир живых от мертвых. Но не забывай, что имеется масса ритуалов, способных заставить тебя сделать это.
— Если я умру, мою душу вы все равно не получите, — с уверенностью произнес я, надеясь, что в голосе не прозвучит сомнение.
— Ну-ну. — Собеседник негромко рассмеялся, позабавленный моим упрямством. — Посмотрим. И не обольщайся, барон, что тебя защитят освященные стены этого дома. Сам знаешь, что если здесь произойдет убийство, то зло опять войдет сюда.
Я со злобой сжал кулаки. Ну что же, у меня есть еще одна возможность избежать битвы с демоном. На этот раз меня никто не держит в этом доме. Нет прекрасной девушки, ради которой я пойду на смертельный риск. Я никому не давал никаких клятв. Даже Северянин вряд ли пригрозит мне жуткой смертью, если я просто-напросто уеду к себе. Верну задаток Биридию, посоветую ему на время покинуть дом или хотя бы выкинуть злосчастное зеркало. Вряд ли, конечно, это избавит семейство от проклятия. Но это уже не мои проблемы. Решено! Едва наступит утро — я отправлюсь в обратный путь. И не надо корить меня за малодушие. С чего вдруг мне рисковать жизнью и душой во имя абсолютно чужих людей?
— Раздумываешь о побеге? — немыслимым образом угадал мои недостойные мысли собеседник. — Ах да, ты же из рода Сурина. Проклятого, как всем прекрасно известно, из-за своей трусости. Поэтому ты меня, к сожалению, ни капли не удивишь этим поступком. Зато изрядно изумишься сам, обнаружив, что стены твоего фамильного замка не помогут тебе избежать встречи со мной. Скорее, напротив, приблизят ее.
— О чем ты говоришь? — враз охрипшим голосом спросил я.
— О том, что я последую за тобой, куда бы ты ни направился. — В темноте неприятно захихикали. — Более того, я даже буду счастлив, если ты сбежишь к себе. Не придется ждать, когда пропадет защита, поскольку стены твоего замка не освящены. Более того, я слышал, в твоем доме живет девица, чья душа уже была однажды обещана моему собрату. Тем лучше. Две добычи лучше, чем одна. И потом, любовь делает человека таким… уязвимым… Даже потомственного некроманта.
— Ты ничего не сделаешь Таше! — несколько визгливо вскрикнул я. — Ничего, слышишь?!
— Что и требовалось доказать, — довольно резюмировал демон. — Вы, люди, такие забавные, когда пытаетесь нам угрожать. Но не в этом суть. Так как, барон, ты примешь бой? Или постараешься, как обычно, остаться в стороне?
Я молчал. Никак не мог понять, что мне следует сделать. В уме не укладывалось, что я опять ввязался в противостояние с демоном. Что они все ко мне пристали? Медом, что ли, намазан? Стоит только увидеть меня, как мигом переключаются с прежней жертвы на новую. Но кажется, в этой ситуации у меня нет иного выбора. Я не могу поставить Ташу под удар. Нет, ни в коем случае!
— Я убью тебя, — медленно процедил я. — Убью, чего бы это мне ни стоило, слышишь? Мне не привыкать бороться с отродьями Темного Бога.
— Я ожидал такого ответа…
Вновь раздался негромкий скрежет когтей по стеклу, и все затихло. Я не стал подходить к зеркалу и проверять, что на этот раз увижу в отражении. Как это ни стыдно признавать, но я выскочил из комнаты, словно ошпаренный, плотно закрыл за собой дверь и лишь тогда перевел дыхание. Светлые Боги, что же мне так не везет? Такое чувство, будто на меня ополчились все демоны этого мира. Не успел с одним справиться — как тут же новый пожаловал.

* * *

Я зря надеялся, что этой ночью мне удастся хоть немного поспать. Едва я лег на кровать и закрыл глаза, прежде занавесив подозрительное зеркало плотным покрывалом, как в коридоре раздались чьи-то крадущиеся шаги. Кто-то остановился напротив моей комнаты и замер, словно к чему-то прислушиваясь. Я мигом слетел с кровати, стараясь двигаться как можно более бесшумно, подхватил под мышку посох и весь обратился в слух.
Какое-то время было тихо. Лишь отдавался в ушах пульс. Затем в коридоре вновь послышались приглушенные звуки. Кто-то возился с замком, видимо стараясь попасть в библиотеку. Очень занимательно! Насколько я понял, все домочадцы Биридия как огня боятся этой комнаты из-за видений, насылаемых проклятым зеркалом. Интересно, кто же оказался таким смельчаком, что решился в одиночку ночью наведаться сюда? Чувствую, мне обязательно это надо узнать.
Поскольку я ложился спать в одежде, долгих сборов не потребовалось. Дождавшись, когда неизвестный визитер наконец-то справился с замком и вошел в библиотеку, я выскользнул из спальни и в свою очередь приник к противоположной стене, пытаясь понять, что за ней происходит.
Напрасно. Дом Биридия был сделан в те времена, когда народ понимал толк в строительстве и не экономил на камне для жилищ. Толстые перегородки не пропускали ни звука. Ну что же. Придется действовать на свой страх и риск.
Я, конечно, мог воспользоваться простейшим заклинанием и окутать себя покрывалом невидимости. Но по здравом размышлении пришлось отказаться от этой идеи. Недавнее происшествие показало, что стены дома выпивают из меня силы, стоит прибегнуть к искусству невидимого. Нет, я пока не был опустошен до предела, как на то надеялся демон или тот, кто за него себя выдавал. Но мне ясно дали понять, что в ближайшем будущем, возможно, мне понадобятся все мои способности и умения. Поэтому не будем растрачиваться по пустякам.
За дверью все так же царила полная тишина. Если войти сейчас — меня, несомненно, обнаружат. Можно притаиться и посмотреть, кто именно пришел сюда, а затем незаметно за ним проследить. Но тогда я не узнаю, что этот человек делал в библиотеке. Так что, пожалуй, придется рискнуть.
Незваный гость не позаботился запереть за собой дверь, поэтому я без проблем вошел в комнату. Легкий нажим рук — и я уже подслеповато щурюсь на пороге, пытаясь как можно скорее привыкнуть к смене освещения.
После темноты коридора пламя зажженной свечи, установленной около зеркала, особенно больно резануло по глазам. Я сжал в руках посох, готовый к нападению. Но комната оказалась совершенно пустой. Лишь в воздухе повис легкий аромат цветочных духов, доказывающий, что поздний визит мне не привиделся.
— Дела… — задумчиво пробормотал я, потирая лоб. — Видать, тут действительно есть потайной ход. Но как прикажете его искать?
Едва я так сказал, как совсем рядом послышался тихий скрип. Словно неподалеку открылась дверь, повернувшись на заботливо смазанных петлях. Я едва успел отпрянуть в сторону и спрятаться за креслом, как деревянная панель, расположенная около книжного шкафа, который еще ранее привлек к себе мое особое внимание, бесшумно отъехала вбок. Открылся совсем крошечный темный провал, откуда выбралась… Как вы думаете, кто это был? К моему величайшему удивлению — Зильга. Надо же. А я-то думал, ее в эту комнату и под страхом смертной казни не затащишь. Неужели недавний обморок перед зеркалом — лишь умело сыгранная роль? В таком случае в ней умерла великая лицедейка.
Зильга быстро прошла к выходу, старательно не глядя ни на что, кроме пола. Однако на самом пороге остановилась, круто развернулась на высоких каблуках и прошипела с настоящей ненавистью, обращаясь, по всей видимости, к зеркалу:
— Я выполнила свою часть сделки. Теперь твой черед.
Ответом ей было молчание. Лишь далеким эхом с первого этажа донесся бой часов, оповещающий, что миновало три часа пополуночи. Эх, точно мне сегодня спать не придется. Ну да ладно, не привыкать. Тут как бы вечным сном не заснуть.
Зильга постояла еще несколько секунд на пороге, словно дожидаясь ответа, но при этом упорно глядела себе под ноги. Затем нащупала за спиной дверную ручку и быстро выскочила в коридор, небрежным щелчком пальцев потушив свечу на расстоянии. Я еще некоторое время просидел в своем укрытии, напряженно прислушиваясь, не захочет ли она вернуться. Потом встал, щелкнул огневой палочкой, поджигая себе огарок, который предусмотрительно всегда ношу в кармане, и подошел к стене. Потайная панель к тому моменту уже вернулась на место, будто подчиняясь мысленному приказу женщины. Я задумчиво ощупал ее гладкую поверхность, выискивая следы стыков. Даже не заподозришь, что за ней имеется какое-либо помещение. Ни малейшего зазора, а стук глухой, какой и должен быть у сплошной стены. Умно, ничего не скажешь. И что прикажете делать? Вышибить панель при помощи силы? Пожалуй, магией бы я это сделал с легкостью. Одно заклинание — и все готово в лучшем виде. Но мы уже выяснили, что пользоваться без крайней необходимости искусством невидимого мне сейчас, говоря мягко, не рекомендовано. Значит, особого выбора нет. Надо искать рычаг, при помощи которого она открывается.
Я в последний раз провел рукой по панели и отошел от нее на шаг, прищурившись. Даже упырю понятно, что рычаг должен быть где-то неподалеку. Но где? Книжный шкаф я осмотрел не так давно и не заметил в нем ничего подозрительного. На стене тоже нет ничего заслуживающего отдельного упоминания. Хм… Быть может, панель просто сдвигается в сторону?
Я долго пытался каким-нибудь образом прорваться в потайную комнату. Панель стояла насмерть. Под конец в мою голову закрались сомнения: а может, мне все только привиделось? Наконец я сдался. Устало смахнул со лба испарину, выступившую от усилий, и грустно сел прямо на пол, скрестив ноги. Посох на всякий случай я держал в руках и постоянно прислушивался — не раздадутся ли позади подозрительные шорохи, доказывающие, что демон вновь вышел из зазеркалья. Но нет, все было тихо и спокойно.
— И что с тобой делать? — печально вопросил я у стены. — Неужели все-таки магией ломать прикажешь? Опасно. Да еще и всю округу перебужу грохотом.
Стена, как этого и следовало ожидать, ничего мне не ответила. Я тяжело вздохнул и совсем собрался подняться на ноги, для пущего удобства упершись рукой в пол. И вдруг неожиданно почувствовал под толстым пушистым ковром странное углубление. Так, это становится уже интересным. Посмотрим, какие еще тайны скрывает эта комната.
Я быстро откинул угол ковра в сторону и нагнулся, изучая открывшуюся моему взору картину. Чутье меня не обмануло — на безупречно ровном деревянном полу действительно имелась непонятная выщерблина размером как раз в ладонь. Забавно. Ну что, попробуем нажать на нее? Авось что-нибудь и получится.
Я приложил руку к выемке и надавил. Внизу что-то тихо щелкнуло, и деревянная панель легко отошла в сторону, являя за собой черный зев потайного хода.
Я замер на пороге узкого прохода, ласково провел по стене рукой, и с моих пальцев змейками соскользнули зеленые искры, мгновенно впитавшиеся в камень. Конечно, магия для меня сейчас излишняя роскошь, но лучше израсходовать капельку сил сейчас, чем много больше потом, пытаясь выбраться из западни. Вдруг панель вернется на место, а я не найду рычага с другой стороны? В любом случае немного предусмотрительности никогда не помешает.
Мне пришлось согнуться, чтобы протиснуться в крошечный лаз. Пламя огарка, который я нес в вытянутой перед собой руке, опасно трепетало на сквозняке, в любой момент рискуя потухнуть. А это было бы весьма некстати. Конечно, вряд ли бы я полетел кубарем с крутой лестницы, уводящей куда-то в подвал, скорее, подождал бы, пока глаза адаптируются к полному мраку. Но ночное зрение дает лишь общее представление об окружающем пространстве, и множество важных деталей наверняка пройдут мимо моего внимания.
Я невольно задержал дыхание, когда снизу неожиданно пахнуло сыростью и затхлостью. И покрепче перехватил посох, уловив где-то недалеко чуть слышный вздох, переходящий в протяжный стон. Это еще что такое? На демона не похоже, скорее — на негромкую жалобу заблудившейся неупокоенной души. Вот только я не чувствовал рядом присутствия призраков.
Еще несколько выщербленных покатых ступенек вниз. Я шел медленно, на всякий случай готовый к любым неожиданностям. В кончиках пальцев, сложенных в щепоть, горячо билась магическая энергия. Навершие посоха приглушенно багровело, показывая, что его владелец готов к нападению. Ох, как бы в самом деле не израсходовать все свои силы раньше времени. Но что поделать.
Лестница сделала крутой поворот, и неприятный запах болота усилился. Кажется, мой долгий спуск вот-вот подойдет к своему логическому завершению. А в следующий миг до моего слуха донесся очередной стон, завершившийся странным бульканьем. Словно издавший его наглотался воды.
— Помогите… — с трудом разобрал я в захлебывающемся кашле. — Во имя Светлых Богов… Есть тут кто-нибудь?
Я кубарем преодолел оставшиеся ступеньки. Духи не могут призывать на помощь богов, кроме одного — Темного. Получается, я слышу сейчас живого человека, который, судя по всему, вот-вот отойдет в мир мертвых.
Огарок потух от моего бега, но я не обратил на это внимания, привычно прищелкнув пальцами. Маленький ослепительно-яркий магический шар света послушно материализовался рядом и взмыл к потолку помещения, когда наконец-то лестница кончилась. Я удивленно присвистнул, увидев, куда попал. Больше всего это напоминало самый настоящий склеп, правда достаточно просторный. Шар висел высоко над моей головой, без проблем освещая вместительный подвал, в центре которого темнела какая-то яма. Я прищурился и заозирался по сторонам, пытаясь понять, откуда услышал стоны.
— Помогите… — раздалось из черного провала посередине склепа. — Прошу вас, помогите. Я больше не могу держаться…
Задыхающиеся прерывистые слова вновь окончились странным бульканьем. Я подскочил к загадочному провалу и осторожно заглянул вниз. Увиденное, если честно, потрясло меня. Стены ямы были выложены гладкими, как стекло, каменными плитами, между которыми не было ни малейшего зазора или стыка. Больше всего это напоминало заброшенный колодец, и сходство усиливала черная болотная жижа, плескавшаяся далеко под моими ногами. Неожиданно раздался громкий всплеск, и на поверхность вынырнул человек. Он изнеможенно схватился за небольшую каменную выемку, словно сделанную в абсолютно гладкой стене специально для таких случаев, запрокинул голову и не заплакал даже — завыл от безнадежности и отчаяния.
Я заметался по склепу, не зная, что предпринять. Лезть в колодец за несчастным представлялось глупой и опасной затеей. Мы просто не выберемся вместе оттуда. Значит, надо действовать другими методами. Но какими? Самое логичное — протянуть бедолаге палку, достаточно длинную, чтобы тот смог за нее ухватиться. Однако вряд ли у него хватило бы сил для такого способа спасения. Тем более никакой палки или веревки рядом и в помине нет. Что же получается? Остается лишь прибегнуть к магии.
— Вы меня слышите? — спросил я, наклоняясь над зевом колодца. — Я вас сейчас вытащу!
— Помогите… — залепетал несчастный, из последних сил цепляясь за спасительную выемку. — Прошу, помогите. Я больше не могу держаться!
— Успокойтесь! — строго приказал я, торопливо свивая сиреневую ловчую нить между своими пальцами. — Потерпите всего секунду.
— Только не уходите! — Несчастный глядел вверх с такой безумной надеждой и одновременно ужасом, что меня пробила холодная дрожь. — Прошу, не уходите! Не оставляйте меня здесь. Лучше добейте, но не мучайте больше.
Я зло втянул меж зубов воздух и сплюнул на пол проклятие. Хотел бы я знать, кто заманил несчастного в эту ловушку? Неужели Зильга?
Времени на лишние размышления не оставалось. Пальцы незнакомца почти соскользнули с крошечной выемки, еще секунда-две — и он вновь уйдет под воду. И еще неизвестно, удастся ли ему вынырнуть на этот раз.
Сиреневый всполох ловчего заклинания разрезал воздух остро заточенным лезвием. Несчастный испуганно вскрикнул, когда отблеск магии ударил его по глазам, и разжал руки, вновь уходя в жижу с головой. Однако мои чары уже надежно спеленали его в подобие кокона и потянули наверх, пытаясь вытащить из западни. Я до соленого привкуса закусил губу, чувствуя, как слабею на глазах. Простенькое в общем-то заклинание жадно выпивало мои силы, словно голодный вампир кровь из невинной девицы. На какой-то жуткий миг показалось, что у меня ничего не получится. Вода с величайшей неохотой отдавала свою жертву, успешно сопротивляясь моим попыткам. Я сжал посох, черпая из него энергию. Ну же!
С каким-то голодным чавканьем жижа наконец-то выпустила обессиленную жертву. Несчастный взмыл в воздух, суматошно размахивая руками, и уже через секунду опустился на холодный каменный пол около меня. Не удержавшись на ногах, с тихим жалобным всхлипом рухнул на колени.
У меня не осталось сил, чтобы смягчить его падение. Я сам с трудом стоял, цепляясь за посох вмиг ослабевшими руками. Затем отер рот рукавом и отстраненно подивился кровавым разводам, проступившим на белоснежной ткани сорочки. Не нравится мне это, ой как не нравится. Но с другой стороны, что оставалось делать в подобной ситуации? Не оставлять же несчастного тонуть.
— Спасибо…
Несчастный хватал воздух широко открытым ртом и беспрестанно ощупывал перед собой пол, словно не веря, что выбрался из западни.
— Спасибо, спасибо, — забормотал он, поднимая голову и щурясь под тусклым светом магического шара. Тот почти погас, не получая должной магической подпитки от меня. Однако этого мне вполне хватило, чтобы разглядеть спасенного. Передо мной оказался молодой мужчина примерно моих лет со всклоченными волосами, настолько грязными, что разобрать их цвет не представлялось возможным.
Я трясущимися пальцами поджег огневой палочкой свечной огарок и потушил ставший бесполезным шар. Похоже, опять пришло время экономить каждую крупицу драгоценной энергии. Нет, я еще не опустошен, но на грани этого. Если мне предстоит схватка с демоном, то моя участь предрешена. Хотя… Боюсь, в новой схватке мне в любом случае вряд ли победить. В этом доме нет зеркала, способного наделить демона человеческой уязвимостью. Да и потом, как-то не хочется еще раз вонзать себе кинжал в сердце.
— Ты кто? — немного грубо спросил я, садясь рядом со спасенным прямо на холодный пол. — Как здесь очутился?
Я знал, что услышу, еще до того, как мужчина заговорил. Поэтому почти не удивился, когда тот простонал:
— Харус.
— Жених Стеши? — на всякий случай уточнил я.
— Можно сказать и так. — Несчастный обнял свои колени, пытаясь согреться. Его трясло мелкой противной дрожью. — Правда, в этом доме меня знают под другим именем.
— Позвольте угадать. — Я неприятно усмехнулся. — Наверное, тебя тут знают как барона Вулдижа из рода Сурина?
Незнакомец насторожился, на мгновение даже перестав дрожать. Поднял на меня взгляд и неожиданно охнул. Попытался встать, но ноги не повиновались ему, поэтому он лишь немного отполз в сторону, где скорчился в неудобной позе, зачем-то прикрыв руками голову. Неужели испугался, что я вытащил его из этого колодца лишь за тем, чтобы добить?
— Я вижу, ты меня узнал, — жестко продолжил я, не делая ни малейшей попытки успокоить его. — Ну как? Не ожидал, поди, встретить тут истинного владельца этого имени и титула?
— Пожалуйста, не убивайте меня. — Мужчина неожиданно заплакал. — Прошу. Не бросайте меня обратно в колодец. Я… Я все объясню.
При виде столь жалкой картины мне стало не по себе. Называется, нашел время и место для разборок. Несчастного надо отвести наверх, переодеть в чистую сухую одежду и накормить, а не запугивать. Эх, Вулдиж, Вулдиж. Святой инквизиции на тебя не хватает.
— Пойдем.
Я с кряхтеньем встал и протянул Харусу руку. Тот отшатнулся от нее с таким ужасом, будто увидел перед собой ядовитую змею, и, не удержавшись, тяжело завалился на бок.
— Да не трону я тебя, — поспешил я заверить несчастного, который так и остался лежать на полу, не сделав ни малейшей попытки приподняться. — Потом обсудим твои подвиги. Пока надо вытащить тебя наверх и привести в порядок.
Харус в ответ что-то жалобно забормотал, явно не поверив моим добрым намерениям.
— Хватит истерить! — грозно прикрикнул я, всерьез намереваясь дать ему хорошую пощечину. — Если хочешь остаться здесь — так и скажи. Тогда мучиться не буду, один уйду. Ну?
— Нет, не надо. — Харус мотнул головой и вдруг успокоился. — Сейчас… Дай мне пару секунд прийти в себя.
Я устало вздохнул и наклонился над несчастным. Крепко взял его под локоть и не без усилия поставил на ноги.
— Идти сможешь? — спросил я, печально наблюдая, как моя рубашка медленно и неотвратимо напитывается грязной жижей с одежды спасенного.
— Попытаюсь, — негромко ответил тот, хватаясь за мое плечо. — Только… Тебе придется мне немного помочь.
— Да уже понял, — ворчливо отозвался я, покрепче перехватывая мужчину. — Ничего, самое главное — подняться по лестнице. Дальше легче будет.
Если честно, мне пришлось практически на руках тащить Харуса наверх. Он изо всех сил пытался хоть как-нибудь облегчить мне задачу, но получалось плохо.
У него постоянно подгибались колени, и мужчина почти падал, отчаянно цепляясь мне за шею. Н-да, и почему я не мог вытащить из колодца какую-нибудь хрупкую симпатичную девушку? Эдак он мне скоро ключицу сломает, если продолжит с такой силой сжимать плечо.
Так или иначе, но мы все же поднялись по крутой лестнице без особых происшествий. Вопреки дурным предчувствиям, за время моего отсутствия никто не закрыл потайную панель. Я выбрался из лаза первым и втащил за собой Харуса. Затем прислонился к стене и с трудом перевел дыхание. Ну и ночка! Как-то отвык я от подобных физических нагрузок.
За окнами еще и не думало светать. Я поднял огарок выше, оглядываясь по сторонам. Но в библиотеке никого не было. Даже проклятое зеркало не чудило, послушно отразив именно меня, а не какого-нибудь демона. Хоть в этом повезло.
— Ну, пойдем дальше, — пробормотал я, вновь поднимая тяжело дышащего Харуса на ноги. — Благо немного осталось.
Тот чуть слышно застонал, когда я слишком сильно сжал его локоть, но послушно заковылял следом. Путь до моей комнаты занял у нас всего несколько минут. У себя я осторожно сгрузил Харуса на кровать, не беспокоясь о чистоте покрывала, и сам устало опустился в кресло подле него.
— Спасибо, — проговорил мужчина, часто и тяжело дыша. — Огромное спасибо, барон. Я не знаю, как и благодарить вас. Отныне я ваш должник по гроб жизни.
Я криво усмехнулся. Ох, Харус, Харус. Теперь видно, что ты ничего не понимаешь в некромантии, иначе не стал бы разбрасываться такими заявлениями в моем присутствии. Я ведь могу принять твои слова слишком всерьез. Парочка неупокоенных призраков, привязанных к хозяину нерушимой клятвой, данной еще при жизни, никогда не помешает в услужении. Именно таким образом в моей семье в свое время появились Рай— чел и Тоннис.
— Мы вроде уже перешли на «ты», — напомнил я. — Я ничуть против этого не возражаю. Какие теперь между нами могут быть церемонии? Пожалуй, стоит кликнуть кого-нибудь, чтобы принесли горячую воду и чистую одежду. Быть может, Зильгу?
В глазах Харуса после моего предложения отразился животный ужас. Мужчина подскочил на кровати и почти сполз с нее, сложив руки в просящем жесте.
— Не надо! — взмолился он. — Прошу, не надо! Барон, я понимаю, что у вас… — Я недовольно вскинул бровь, и Харус тут же поправился: — Я понимаю, что у тебя есть причины меня, мягко говоря, недолюбливать. Но я все объясню. Только, пожалуйста, никого не надо сюда звать! У меня были очень веские причины назваться твоим именем.
— Я обязательно выслушаю их, — со скрытой угрозой в голосе произнес я. — Очень внимательно. Но чуть позже. Ты мне уже всю кровать грязью и тиной извозил.
Харус смущенно притих, видимо только сейчас осознав, в каком он виде. Скорчился на измятом мокром одеяле и зябко обхватил себя руками. От крупной дрожи у бедняги зуб на зуб не попадал. Сейчас, при свете зачарованных от сквозняка свечей, которые я поспешно зажег, мне удалось лучше разглядеть своего новоявленного должника по гроб жизни. Надо признать, в чем-то мы оказались действительно похожи. У самозванца тоже были темные волосы и серые глаза, длинное лицо и нос с характерной горбинкой. Ничего удивительного, что Биридий поверил в его обман. Особенно если учесть, что до этого купец ни разу не видел меня, поэтому мог судить о моей внешности лишь по рассказам посторонних.
— Раздевайся! — приказал я, отходя к столику около окна, на котором вечером кто-то заботливо оставил бутылку с алкоголем и бокал. Видно, в этом доме уже стало традицией напиваться до беспамятства перед сном, лишь бы не помнить кошмары. Но сейчас это сыграло мне на руку.
— Но… — смущенно залепетал Харус, явно сбитый с толку столь резкой переменой темы разговора.
— Раздевайся, — повторил я, щедро наливая ему беловатой жидкости с сильным запахом самогона. — Немедля! Разотрешься полотенцем и завернешься в одеяло, раз уж так не желаешь, чтобы о тебе позаботилась Зильга или твоя невеста Стеша.
При упоминании имени дочери купца Харус неожиданно слабо улыбнулся, словно вспомнил что-то чрезвычайно приятное.
— С ней все в порядке? — негромко спросил он, негнущимися пальцами сражаясь со шнуровкой на своей рубахе.
— Относительно. — Я неопределенно пожал плечами. — По-моему, в этом доме нет такого человека, у которого было бы все в порядке.
— Ты ошибаешься, — возразил Харус, с трудом стягивая мокрую одежду. Затем подхватил огромное полотенце, подготовленное услужливыми слугами для гостей и свисающее со спинки кровати, и принялся яростно себя растирать, будто пытаясь содрать кожу в кровавые ошметки.
— О чем ты? — невольно заинтересовался я, наблюдая со стороны за его попытками привести себя в порядок. Эх, вымыться бы ему сейчас не помешало. Залезть с головой в лохань с горячей водой и там отмокать с час, пока запах тины не пропадет. Но что поделать, если Харус даже слышать не хочет о том, чтобы кого-нибудь звать на помощь. Один в чужом доме я ему таких удобств точно обеспечить не в силах.
— В этом доме есть человек, который спит спокойно, — пояснил мужчина, заворачиваясь в шерстяное одеяло с головой. — Тот, из-за которого и началась вся эта история. Я думаю, его покой демон точно не тревожит.
— Демон? — переспросил я, невольно ежась. На миг показалось, будто по комнате пробежал ледяной ветерок, пробравший меня до костей. — Ты думаешь, в этом доме хозяйничает демон?
— Можно и так сказать. — Харус с легким кивком благодарности принял от меня бокал и сделал изрядный глоток. Закашлялся от крепкого алкоголя и хрипло продолжил: — В любом случае во всех несчастьях этой семьи замешан слуга Темного Бога.
— Давай-ка по порядку, — предложил я, в свою очередь скидывая промокшую после спасения самозванца рубашку, достал из своей сумки новую, надел ее и зябко закутался в плащ. — Начни с того момента, как ты тут появился. Не буду скрывать, особенно меня интересуют причины, по которым ты назвался моим именем.
Харус не торопился отвечать на мой вопрос. Вместо этого он допил самогон и ткнул опустевшим бокалом в мою сторону, предлагая наполнить его вновь. Я щедро плеснул ему, а сам хлебнул прямо из горла. Пьянящая жидкость огненным вихрем пролетела по моему пищеводу, выжав слезы из глаз. От неожиданного жара у меня на лбу даже выступила испарина. Харус тоже зарумянился и наконец-то перестал дрожать, но по-прежнему кутался в одеяло.
— Ну? — поторопил его я, наблюдая, как мужчина допивает второй бокал. — Кто ты на самом деле? Вор? Соблазнитель невинных девушек? Авантюрист?
— Архивариус, — смущенно поправил меня он, алчно поглядывая на бутылку, стоявшую около моего кресла. — Точнее, помощник среднего архивариуса. Я работаю в главной библиотеке нашей столицы, Тьерда. Ну, как сказать, работаю… Меня взяли на испытательный срок.
Я изумленно вскинул брови. Надо же, никогда не предполагал, что человек, принадлежащий к столь почтенному сословию ученых мужей, свободное время будет проводить за соблазнением невинных девиц и прочими темными делишками.
— Понимаешь, у нас в библиотеке очень серьезная конкуренция, — заторопился с объяснениями Харус, прочитав насмешку в моих глазах. — Желающих много, а вакансий мало. Я был лучшим на курсе у нас в академии.
И то меня взяли лишь на год и пригрозили, что если за этот срок я не отличусь каким-нибудь образом, то мне доверят лишь убираться в здании. Да и то далеко не факт.
— Интересный ты выбрал способ для привлечения к себе внимания со стороны главного архивариуса, — с иронией протянул я. — Думаю, он будет в восторге, узнав про твои подвиги в здешних краях.
— Я рассчитывал именно на это, — уныло отозвался Харус. Поймал мой вопросительный взгляд и с протяжным вздохом пустился в путаные объяснения: — Видишь ли, в столичной библиотеке собраны все самые важные и редкие книги королевства. Но несколько лет назад, когда я разбирал архивы, то наткнулся на совершенно потрясающую книгу. Редчайший экземпляр, описывающий магические ритуалы заокеанских земель. Ты сам знаешь, как редко к нам что-нибудь попадает оттуда. Море слишком жестоко к путешественникам, поэтому купцы предпочитают не рисковать, ограничиваясь плаванием в прибрежных водах. Я решил разузнать, каким образом эта книга оказалась у нас. И выяснилось, что ее пытался продать какой-то человек, но привлек к себе внимание стражников, испугался инквизиции и бежал, не получив причитающихся за нее денег. Более того, по рассказам, у него в походной сумке было еще несколько томов. Наверняка таких же древних и ценных.
Я вспомнил историю Биридия о его несчастливых приключениях в столице и невольно кивнул, подтверждая слова Харуса.
— Так вот, — воодушевленно продолжил он. — Я взялся за расследование этого случая. Понимаешь, если бы мне удалось отыскать этого загадочного человека и убедить его отдать мне оставшиеся книги, то вопрос о моей работе в библиотеке оказался бы раз и навсегда закрыт. На самом деле поиски не составили особого труда. Просто удивительно, что инквизиция сама не вычислила Биридия. Наверное, посчитала, что книга не столь опасна, чтобы бросать храмовых дознавателей на это дело.
Первым делом я поднял архивы магистрата и выяснил, кто из столичных купцов чаще всего отправлялся в плавание к заморским странам. По правилам после каждого благополучного путешествия они обязаны представлять подробнейший отчет с перечислением привезенного товара и платить дорожную подать в зависимости от размеров и ценности груза. Конечно, многие купцы пытаются схитрить и приходят в порт почти пустыми, заранее сбросив товар на маленькие суденышки контрабандистов. Но большинство предпочитает не рисковать, поскольку если хитреца выведут на чистую воду, то тут же выкинут из торговой гильдии и лишат права держать лавки. К тому же не такая уж большая эта дорожная подать по сравнению с тем, что можно потерять в итоге раскрытия обмана.
— Ближе к делу, — поторопил я Харуса, несколько утомившись слушать про особенности ведения дел в торговой гильдии. — Итак, ты поднял архивы. Что дальше?
— Все очень просто. — Харус смущенно пожал плечами и вновь облизнулся, глядя на бутылку около моих ног. — Я выяснил, что за прошедшие десять лет было всего восемь купцов, более-менее регулярно совершавших плавания в заморские страны. И лишь один из своих опасных поездок привозил не только редкие благовония и ценные специи, но всевозможные рукописи и фолианты. В архиве было указано его имя. Все остальное оказалось легче, чем выиграть у дракона в кости.
— Почему инквизиция не заинтересовалась книгами и не изъяла их на экспертизу? — отрывисто спросил я, озадаченно морща лоб. — Она же должна обращать на подобные вещи самое пристальное внимание.
— Спроси что полегче. — Харус легкомысленно пожал плечами. — Возможно, отец Биридия, как его… Па— кий, что ли, откупился от проверяющего. Сам знаешь, что золото порой способно на самые невероятные вещи. Например, смягчить сердце инквизитора. А быть может, Пакий демонстрировал лишь разрешенные труды, не представляющие никакого интереса для святых отцов. В конце концов, пару раз услугами контрабандистов он точно мог воспользоваться.
Я задумчиво пожевал губами. Нет, все равно что-то не сходится. Зачем Пакию вообще привлекать к себе внимание инквизиции, привозя из своих поездок книги, пусть даже самые обыкновенные? Святые отцы очень не любят рукописи, написанные на незнакомом языке и содержащие непонятные знаки. Если уж он действительно был связан с контрабандистами, то почему не переправлял все книги на материк при их помощи? Какая разница — томиком больше, томиком меньше. Риска быть пойманным за руку это не уменьшает.
— И что дальше? — полюбопытствовал я, делая крошечный глоток из бутылки, но собеседнику присоединиться не предложил. Хватит с него и двух полных бокалов. Вон как глаза блестят. На голодный желудок точно наклюкается. Кстати! А почему он еще не попросил еды? Неужели сытый? Впрочем, не будем забегать вперед. Кажется, меня ждет очень долгий рассказ.
— В бумагах магистрата было указано, что купец не вернулся после очередного плавания. Поэтому дальше я выпросил у главного архивариуса отпуск за свой счет и поехал разыскивать наследников Пакия. — Харус, раскрасневшись после выпитого и явно согревшись, выпростал руки из-под одеяла и принялся энергично жестикулировать. — Так я тут и оказался.
— Замечательно, — процедил я, не испытывая и малейшей толики того воодушевления, которое прозвучало в голосе собеседника. — А теперь объясни мне, какого демона ты назвался моим именем? Или именно этому тебя учили в столичной академии?
— Ну… — Харус замялся на несколько секунд. — Понимаешь, я же не мог явиться в этот дом и с порога попросить отдать или продать мне книги. Биридий наверняка бы потребовал огромные деньги за них. А я сначала хотел спокойно рассмотреть его коллекцию и решить, стоит ли за нее бороться.
— Почему ты не припугнул купца инквизицией? — спросил я, плотнее укутываясь в плащ. В комнате ощутимо похолодало, как обычно бывает перед рассветом. От окна повеяло ледяным сквозняком. Даже свечи, зачарованные от ветра, недовольно зашипели и замерцали оранжевыми всполохами. — Это же был самый легкий способ получить желаемое. Сказал бы, что инквизиция наконец-то нашла его и послала тебя забрать оставшиеся книги. Иначе, мол, пусть готовится к суду за занятия черным колдовством.
— Дело в том, что на пороге меня встретила Стеша. — Харус неожиданно покраснел. — И… В общем, все мысли сразу же перепутались. Я влюбился в нее как мальчишка с первого взгляда. Не мог же я начать угрожать Биридию в присутствии его дочери. Выпалил первое, что в голову пришло. А потом поздно было что-то менять. Я подумал, что так даже лучше. Без спешки осмотрюсь и на месте решу, как следует поступить.
— Я тебе не верю, — спокойно обронил я, обрывая его бессвязные оправдания. — С чего вдруг ты назвался именно бароном Вулдижом? Знаешь, я крайне редко бывал в столице и сомневаюсь, чтобы это имя первым пришло тебе в голову. С чего вдруг? Ты мог представиться кем угодно. Хоть графом из древнейшего рода, корнями уходящего к истокам королевской семьи. Но выбрал мое скромное имя. Как-то странно.
Харус сидел багрово-красный от стыда и упорно избегал встретиться со мной глазами. И это мне весьма не нравилось. Сдается, он прекрасно знает, что ему грозит, если мы столкнемся взглядами. Магия тем и хороша, что позволяет развязать язык любому обманщику.
— Я не могу это объяснить, — наконец с трудом выдавил самозванец, упорно буравя взглядом заляпанное грязью покрывало. — Сам не понимаю, что на меня тогда нашло. Совпадение, ничего более. Как раз до поездки сюда я читал книгу о некромантах современности. Вот в голову и запал род Сурина.
Я криво усмехнулся. Ты совершенно не умеешь лгать, милый Харус. Просто удивительно, как прозорливый Биридий, обладающий настоящим купеческим чутьем на всякого рода обман, не раскусил тебя раньше.
— Посмотри на меня, — вкрадчивым шепотом предложил я, потягиваясь в кресле до хруста в костях. — Если ты говоришь правду — просто взгляни на меня. Неужели это так сложно?
— Прошу, не надо, — жалобно залепетал Харус, для верности прикрыв глаза руками. — Да, я виноват, что обманул Биридия. Но сам же пострадал от этого. Столько дней сидел в этом подвале, питаясь лишь теми жалкими крохами, которые приносила Зильга. А сегодня ночью она столкнула меня в колодец и сказала, что я буду умирать долго и страшно. И никто не услышит моих криков.
Я укоризненно качнул головой. Ну кто так делает? Захотел отвлечь мое внимание более интересным рассказом. Но я не поддамся на эту уловку. Сначала завершим с одним делом, потом займемся следующим. Главное, чтобы времени на все хватило.
— Хорошо, — якобы уступил я, пряча в уголках губ ядовитую усмешку. — Так как Зильга заманила тебя в ловушку?
Тут Харус допустил ошибку. Поверив, что я отвлекся, он поднял голову и неосторожно посмотрел на меня. Я тут же поймал его взгляд. Удовлетворенно заметил, как зрачки собеседника испуганно расширились от осознания своей ошибки, и почти ласково проговорил:
— Впрочем, это подождет. Так почему ты назвался моим именем?
Харус дернулся всем телом, пытаясь сбросить с себя чары. Судорожно вздохнул, не в силах даже пошевелиться иод гнетом моего немигающего внимательного взора.
— Не заставляй меня делать тебе больно, — попросил я, с тревогой чувствуя, как немеют кончики моих пальцев. Плохо, очень плохо. Даже элементарнейшее заклинание дается мне с таким трудом. Значит, запас моих сил на исходе. Если Харус вздумает сопротивляться — мне придется несладко. — Говори, пока я не заставил тебя делать это!
Наверное, в моем голосе прозвучало что-то по-настоящему страшное. Но после этого приказа Харус внезапно сдался, моментально прекратив малейшие попытки сопротивляться.
— Я много читал про твой род, — прошептал он, уже безо всякого принуждения глядя мне в глаза. — Но если об этом узнают в библиотеке, то обязательно выгонят. Даже полы мыть не доверят.
— Не понимаю, — честно признался я. — Библиотеки созданы, чтобы читать. Разве ты нарушил какие-нибудь правила?
— Я залез в закрытые архивы инквизиции. — Харус произнес это так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух. — Ты знаешь, что дело твоей семьи отныне находится в кабинете у главного инквизитора?
— Нет, не знаю, — процедил я, несколько удивленный подобной новостью. — С чего ты взял это? Неужели обманом проник и туда?
— Я же говорил, что работал в библиотеке помощником архивариуса. — Харус сморщился, словно ему было неприятно напоминать о своем низком статусе. — Меня часто заставляли бегать по поручениям или заниматься хозяйственными вопросами. И однажды отправили разбирать бумаги в самую дальнюю комнату книжного хранилища. Дело в том, что святой инквизиции срочно потребовались любые сведения о твоем роде. Рыться в пыльных рукописях главному архивариусу не хотелось. Он спихнул это поручение на среднего, а тот в свою очередь на меня. Ох и наглотался же я пыли за неделю, пока разбирал записи, касающиеся твоего семейства! Мало того — каждый день, когда я уходил с работы, меня обыскивали с ног до головы. Даже клочка бумаги вынести было невозможно. Но мне это и не нужно. Благо на память никогда не жаловался.
— Зачем святым отцам потребовалось собирать на меня информацию? — спросил я. — Они и так знают все обо мне и моем роде. В свое время пришлось с ними более чем достаточно пообщаться.
— Теперь они знают о тебе гораздо больше. — Харус лучился таким удовольствием из-за проделанной работы, что мне нестерпимо захотелось двинуть ему по зубам. Нашел чем гордиться, называется. — Я разыскал такие древние документы, что ты даже представить себе не можешь! Жалко, что внимательно прочитать не успел. Один из святых отцов постоянно был рядом, контролируя меня. Поэтому успел лишь мазнуть взглядом по паре страниц. Но и этого хватило сполна, чтобы твое имя намертво засело у меня в голове.
— И что же было на тех страницах? — полюбопытствовал я, зябко растирая себе плечи. Кто бы мог подумать, что в это время года уже настолько холодные ночи. Даже пар изо рта пошел, а ведь с вечера в доме было натоплено весьма жарко.
— Ты даже не представляешь! — Забывшись, Харус всплеснул руками, едва не опрокинув канделябр, стоявший рядом. — Ты в курсе, что на самом деле означает проклятие вашего рода?
Я сжал кулаки, донельзя раздраженный манерой собеседника вести разговор. Неужели непонятно, что если бы знал — не спрашивал бы. К чему задавать глупые вопросы?
Харус удовлетворенно усмехнулся и совсем было собрался продолжить, но вдруг поперхнулся. Уставился куда-то мне за спину круглыми от ужаса глазами и залился смертельной белизной.
Я понял, что он там увидел, еще до того, как обернулся. Вулдиж, как можно быть таким идиотом?! Давно пора уяснить, что резкие перепады температуры в комнате означают лишь одно: к тебе приближается очередной слуга Темного Бога. А ты имел неосторожность со всеми возможными удобствами расположиться спиной именно к зеркалу.
Посох сам прыгнул мне в руку, послушно отдавая последние крохи драгоценной энергии.
— Не стоит, — прошелестело в комнате, и на мое плечо легла рука, останавливая меня от поспешного движения. — Вулдиж, игра с тобой еще не закончена. Или ты уже сейчас готов встретиться со мной лицом к лицу? Но учти, для тебя это будет означать смерть.
— Правда? — Я боролся с невыносимым желанием закричать во все горло от ужаса, но каким-то чудом мне удалось спросить это спокойно. — Сам же говорил, что тебя интересует моя душа. Как ты ее получишь, если убьешь меня раньше времени? И потом, однажды я уже видел демона перед собой.
— И ты умер тогда, — с негромким смешком проговорили позади. — Неужели забыл?
Я этого не забыл. К моему величайшему сожалению, я прекрасно помнил свои чувства, когда кинжал демона вонзился мне в сердце. И повторения этого совершенно не желал.
— Я пришел не за тобой, — с примирительной интонацией раздалось позади, и рука на моем плече лишь слегка сжалась. Я с трудом сдержал стон, почувствовав жалобный хруст моих костей. — Я пришел за этим болтуном. Ты же не станешь делать глупостей, барон Вулдиж из рода Сурина?
Больше всего на свете мне хотелось согласиться с предложением демона. Кем является мне этот Харус, чтобы вставать между ним и слугой Темного Бога? Он назвался моим именем, из-за него я попал в эту передрягу, и сейчас моя жизнь в очередной раз забалансировала на опасной грани. Стоит ли вмешиваться? Не легче ли сделать шаг в сторону, позволяя демону получить свою законную добычу? Вскоре, не сомневаюсь, мне предстоит битва за собственную душу. Так зачем расходовать энергию, спасая в общем-то незнакомого человека, которому я ничем не обязан?
Я крепче сжал посох, чувствуя, как воздух вокруг зазвенел от напряжения. Харус сидел на кровати совершенно белый. Одни черные из-за непомерно расширившихся зрачков глаза выделялись на бескровном лице.
Мужчина смотрел мне за спину, не в силах отвести взгляд. Лишь на лбу переливалась крохотными искорками выступившая испарина.
— Ты сам говорил, что стены этого дома освящены, — с сарказмом напомнил я, ощущая, как леденеет плечо под тяжелой рукой демона. — Как посмел ты выбраться из зазеркалья?! Ты сейчас бессилен проявить свою демоническую сущность. Так что хватит пугать. Не на того напал.
— Вулдиж, с нашей беседы прошло не больше нескольких часов, а ты успел забыть самое главное. — Демон поднял лапу к моему горлу и нежно провел когтем по сонной артерии. — Святость любого места может быть осквернена, когда в нем совершится убийство невинного человека. Пока ты спасал это ничтожество, кое-кто провел ритуал и пролил кровь во славу моего владыки. Так что теперь я полноправный господин этого дома. А вот твоя сила вернется к тебе ой как нескоро. Любому магу, будь он хоть трижды могущественным некромантом, нужно время, чтобы восстановиться. Сам знаешь, что этой ночью ты выложился почти полностью на элементарных заклинаниях. Поэтому не глупи, Вулдиж. Не мешай мне в моей работе. И тогда обещаю, что твоя смерть будет почти безболезненной. Но ты мне нужен не сейчас. Чуть позже.
Харус с трудом перевел взгляд на меня. Облизал пересохшие губы и беззвучно прошептал: «Помоги!» Я до боли в костяшках стиснул в руках бесполезный посох. Думай, Вулдиж, думай. Почему демон явился именно за Харусом и именно сейчас? Есть только одно объяснение: ему приказали убить невезучего помощника архивариуса. Но кому это потребовалось? И по какой причине слуга Темного Бога приберегает меня на сладкое?
— Хочешь убить его? — Я выдавил из себя слабый смешок. — Пожалуйста.
Харус издал сдавленный испуганный хрип. Вжался в спинку кровати, намертво вцепившись в одеяло, как будто оно могло спасти его.
— Я не сомневался, что ты сделаешь верный выбор. — Демон наконец-то убрал руку с моей шеи. — В таком случае отвернись, пожалуйста. Не хочу пугать тебя раньше времени.
Я с показной покорностью опустил голову, продолжая наблюдать за Харусом через полуопущенные ресницы. Несчастный, поняв, что его участь предрешена, позеленел от ужаса. Дернулся было в сторону, но тут же замер, поняв, что бежать бесполезно.
— Я сделаю это быстро, — пообещал слуга Темного Бога, и в поле моего зрения попал край его белоснежной рубашки, когда он неторопливо двинулся вперед.
А в следующий миг я слетел с кресла и со всей силы двинул посохом прямо в живот демону. Из навершия вылетела багровая молния, которая ударила моему противнику в солнечное сплетение и тут же погасла, словно впитавшись в дорогую шелковую ткань. Демон согнулся, прижав обе руки к животу, словно мой удар в самом деле причинил ему боль.
— Но убьешь ты его только после того, как покончишь со мной, — твердо произнес я, вставая между демоном и Харусом.
Демон медленно поднял голову, и я похолодел от испуга. Потому что увидел перед собой знакомого седовласого мужчину с упрямым подбородком и колючим взглядом светлых глаз.
— Ты идиот, Вулдиж, — весело проговорил Северянин. Именно он стоял сейчас передо мной. И это обстоятельство меня совершенно не обрадовало. — Впрочем, мужчины твоего рода вообще не отличаются умом и сообразительностью. Ну и зачем ты это сделал?
— Ты?.. — потрясенно прошептал я. — И в библиотеке я разговаривал тоже с тобой? Но почему?
— Я человек подневольный. — Северянин смущенно пожал плечами. — Точнее, не совсем человек, но сути это не меняет. Некоторые приказы я не имею права игнорировать. Прости, так уж получилось.
— Ты угрожал жизни Таши. — В ушах вновь зазвучало зловещее пророчество демона о том, что будет, если я сбегу. — Неужели ты готов убить собственную правнучку?
— Для потомственного некроманта ты задаешь на удивление глупые вопросы. — Северянин досадливо поморщился. — Сам прекрасно знаешь, что после порога смерти родственные отношения прекращают играть какую-либо роль. Тем более для слуг Темного Бога.
— По-моему, при нашей последней встрече ты доказал обратное, — с некоторой робостью напомнил я.
— Сейчас правила игры немного поменялись. — Варвар виновато улыбнулся. — На кону слишком большая ставка. Ради нее… О-о-о, Вулдиж… Ради нее я готов практически на все. Мне неприятно это говорить, но теперь и ты, и даже Таша — всего лишь средства для достижения цели.
Я промолчал. Что можно было сказать в ответ на столь откровенное признание? И с вызовом вздернул подбородок, глядя в равнодушные светлые глаза варвара. Ну что же, Северянин. Барон Вулдиж не из тех людей, которые отступают и нарушают свои обещания. Харуса ты получишь лишь в том случае, если переступишь через мой труп. Какая разница, когда вступить с тобой в схватку, — днем раньше или днем позже? Боюсь, итог этой битвы уже предрешен.
— Ты не только идиот, ты еще и безумец, — печально констатировал варвар, словно прочитав мои мысли. — Зачем тебе сдался этот библиотекаришка? Сам же пару часов назад хотел по-тихому смыться из дома, узнав, с чем тебе тут предстоит столкнуться. Ты даже Ташу не так давно хотел отдать на заклание демону, я тогда едва успел тебя остановить от трусливого бегства. А сейчас играешь в храбреца, защищая совершенно чужого тебе человека. Говорю же тебе — отступи. И я не трону тебя. На этот раз.
— Но тронешь на следующий. — Я криво ухмыльнулся. — Нет уж, Северянин. За последнее время жизнь преподала мне весьма жестокие уроки. И некоторые из них я уяснил раз и навсегда. Например, что никогда и ни при каких условиях не стоит вступать в сделку с демоном. А уж тем более соглашаться на его требования. Все равно в итоге останешься в дураках. Так что давай решим наш спор прямо сейчас. Хочешь меня убить? Валяй. Только придумай объяснение для твоего господина. Насколько я помню, он жаждет не моей смерти, но души.
Северянин холодно улыбнулся. Меня мороз продрал по коже от его внимательного, изучающего взгляда, словно он пытался понять — действительно ли я намерен стоять до конца. Затем он посмотрел на Харуса, который от этого что-то невнятно пискнул и сжался в маленький комочек.
— Упрямец, — прошептал варвар. — Такой же упрямец, как твой прадед. Что же, Вулдиж, давай играть в открытую. Я предлагаю сделку. Ты не пытаешься спасти Харуса, а я оставляю Ташу в живых. Как тебе такой выбор?
— Ты блефуешь, — недоверчиво проговорил я, почувствовав, как от жестоких слов Северянина мое сердце пропустило удар, а потом зачастило вдвое больше обычного. — К чему тебе убивать ее? Я твой противник и твоя будущая жертва. Со мной и решай все вопросы.
— Мне действительно незачем ее убивать, — охотно подтвердил Северянин. — Но, мой милый Вулдиж, передо мной стоит определенная задача. На данный момент она заключается в устранении этого жалкого человечишки. Ты не ошибаешься, я действительно не имею права покончить с тобой в настоящий момент. Кое-какие детали твоей предстоящей встречи с Темным Богом еще не завершены. Но меня, не буду скрывать, начинает сильно злить твое своеволие. Злит настолько, что я готов проучить тебя достойным образом. Полагаю, смерть Таши послужит тебе надлежащим уроком, что со мной шутки плохи.
Я стоял, словно оглушенный пыльным мешком. Вот и доигрался, барон, вот и показал свою силу и независимость. Эх, не зря отец постоянно мне говорил, что любовь делает нас слабыми и беспомощными. Когда ты любишь — ты боишься за дорогого тебе человека. И любой сможет манипулировать тобой, если разгадает твое уязвимое место. Потому, мол, и жениться необязательно, а если уж приспичило, то пусть супруга хозяйкой будет хорошей и наследника сумеет родить. А все остальное — совершенно неважно. Не по великой любви мой отец в свое время сделал предложение руки и сердца леди Аглае, а из-за желания наконец-то выбраться из вечных долгов и безденежья. Потому до конца жизни и заглядывался на хорошеньких крестьянок, пока не погиб от разрыва сердца, застуканный на месте преступления ревнивой женой. Впрочем, кажется, я об этом уже рассказывал.
Так или иначе, но я сделал великую глупость, позволив Таше и Дирону переселиться в мой замок. Мне надо было бежать от этой семейки как можно дальше, едва я почувствовал зарождение первого намека на любовь. И что мне теперь делать? Если отступлю сейчас, то тем самым дам Северянину понять, что он и дальше вправе ставить мне условия и требовать их неукоснительного исполнения. Если останусь стоять между демоном и его жертвой, то… То потеряю самого дорогого мне человека. Слуги Темного Бога никогда не угрожают. Они лишь ставят в известность о своих планах. И, как ни печально об этом говорить, они никогда не обманывают.
— Вулдиж, я не могу ждать твоего ответа вечность, — негромко проговорил Северянин, слабо улыбаясь. — Отойди. Всего лишь шаг в сторону. Разве это так тяжело?
Я до боли закусил губу. Что же делать? Кажется, впервые в жизни мне предстоит настолько сложный выбор.
— Пожалуйста, — с придыханием прошептал Харус, наконец-то обретя дар речи. — Прошу тебя. Не уходи!
«И что меня вообще понесло в этот дом? — уныло подумал я. — Подумаешь, самозванец выискался. Инквизиции пришлось бы сильно потрудиться, чтобы доказать, что я имею к этому делу хоть какое-то отношение. Правда в том, Вулдиж, что ты всеми способами пытался сбежать из родного замка, лишь бы отсрочить неизбежное объяснение с Ташей. Вот и пожинай теперь плоды своей трусости».
— Вулдиж, я в самом деле тороплюсь. — Северянин положил руку мне на плечо, пытаясь мягко отстранить меня в сторону. — И отвернись, пожалуйста. Я не люблю, когда за моей работой наблюдают. Тем более будущая жертва. Поверь, это не очень красивое зрелище.
Харус жалобно всхлипнул, но тут же подавился, стоило Северянину лишь искоса глянуть на него. Я на миг закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Посох едва ли не вибрировал в руках, требуя от меня каких-либо действий. Ну же, барон. Покажи, чего ты стоишь в действительности, а не на словах. Или понятие «родовая честь» для тебя пустой звук?
— Отойди! — потеряв терпение, выплюнул приказание Северянин и сжал пальцы на моем плече с такой силой, что я зашипел от боли. — Быстро! Ты утомил меня, Вулдиж.
Я послушно посторонился. Позади что-то невнятное пробормотал Харус, захлебнувшись в сдавленных рыданиях. Северянин удовлетворенно хмыкнул и сделал шаг к кровати, где корчился в конвульсиях ужаса несчастный библиотекарь-архивариус. А в следующий миг я со всей мыслимой силой огрел варвара посохом по голове, вложив в этот удар всю энергию, которая у меня еще оставалась. Нет, я не рассчитывал на успех. Но не попробовать просто не мог.
Посох переломился с такой легкостью, будто был сделан из хвороста, а не из древесины, зачарованной к тому же на прочность. Сухой треск отозвался у меня в ушах похоронным набатом. Вот и все. Без фамильной реликвии я моментально стал не просто уязвимым — беззащитным перед простейшим призраком или элементарным заклинанием. К тому же теперь, когда весь запас энергии у меня иссяк.
Северянин медленно повернулся ко мне, словно не веря в произошедшее. Поднял руку и оттер кровь, ленивым ручейком сбегавшую по щеке. Его светлые глаза потемнели от бешенства.
— Беги! — выплюнул я Харусу, и тот неожиданно резво соскочил с кровати, словно наконец-то получив возможность самостоятельно двигаться. Вылетел в коридор, путаясь в покрывале, и с грохотом захлопнул за собой дверь, оставив меня наедине с разгневанным демоном.
— Ты сделал огромную ошибку, барон, — медленно процедил Северянин. Покачнулся по направлению ко мне, занеся руку, как для удара. Его ногти неестественно вытянулись, превратившись в острые как лезвия ножей когти. Но они лишь царапнули по воздуху, не дотянувшись до меня самую малость. А в следующий миг варвар растаял в воздухе. Исчез, будто его и не было. Лишь жалобным хрустальным звоном отозвалось зеркало у меня за спиной. И все стихло.

* * *

Я сидел в обеденном зале и мрачно крошил хлеб на стол, наблюдая, как торопливо Харус поглощает завтрак. Мужчина, казалось, совершенно оправился после купания в ледяной воде и визита демона и сейчас выглядел вполне довольным жизнью.
— Ты молодец, барон, — прошамкал он с полностью набитым ртом, торопливо уминая вторую тарелку каши. — Не думал, что рискнешь напасть на демона.
Я и сам не подозревал, что способен на подобное безрассудство. Но промолчал, сдержав тоскливый вздох. Если бы только несчастный знал, что я лишь отсрочил его гибель, не отменив ее. Вряд ли мой удар посохом причинил какой-либо существенный вред Северянину. Интересно, почему он все-таки отступил? Почему не завершил начатого? Ведь теперь я беззащитен как младенец. Настолько плохо дела у меня не обстояли, даже когда я сражался с демоном в доме Таши. Тогда со мной хотя бы был верный посох и крупицы магической энергии. Теперь же я опустошен до дна и лишен возможности копить силу про запас. Но говорить об этом библиотекарю я совершенно не собирался. Пусть сначала завершит рассказ о своих приключениях.
— В чем заключается проклятие моего рода? — спросил я, решив не терять драгоценного времени понапрасну. — Только отвечай прямо и по существу.
— Ты куда-то торопишься? — Харус довольно усмехнулся. — Полно, барон. Вряд ли демон сунется сюда после того, что ты ему устроил. Наверняка он отправился к Темному Богу зализывать свои раны.
Я точно знал, что это не так. Но говорить об этом не собирался. Пока, по крайней мере.
— Проклятье, — напомнил я, раздраженно постукивая пальцами по столешнице. — В чем его суть?
— Это же элементарно! — Харус вытер губы и вальяжно откинулся на спинку стула. — Вулдиж, неужели сам не догадался еще?
Я зарычал от бешенства. Кажется, еще немного — и я самолично придушу его голыми руками. Неужели так тяжело ответить на простой вопрос? Зачем разводить пустую болтовню на ровном месте, когда в любой момент может явиться демон, чтобы завершить начатое?
Харус снисходительно на меня посмотрел, поймал мой тяжелый взгляд и подавился очередным куском хлеба.
— Да скажу я, — недовольно проговорил он в перерывах между кашлем. — Видишь ли, барон, твой род поистине уникален. Мало кому удавалось настолько разозлить Темного Бога, как это сделал Сурин, и после этого остаться в живых. И потому тот несколько поторопился, наделяя твоего предка возможностью видеть неупокоенные души. Не уточнил одну маленькую деталь, запрещающую вам возвращаться из земель мертвых.
— Ты имеешь в виду, что нам после смерти тяжело найти окончательный покой? — полюбопытствовал я, немного расслабившись. — Представляешь, я в курсе этого. Все мои родственники отличаются просто-таки патологической активностью, перейдя во владения вечного покоя. То и дело приходят навестить своих потомков.
— Нет, ты не понял. — Харус хитро покачал головой. — Такова была изначальная задумка Темного Бога — чтобы после смерти вы не получали окончательный покой. Но он поторопился, слегка ошибся с формулировкой проклятия. И в итоге вы и при жизни обладаете этой же способностью.
— Какой? — с сарказмом переспросил я. — Живым не надо переселяться из мира мертвых. Мы и так обитаем по другую сторону грани.
— Ты не понял. — Харус укоризненно цокнул языком. — Дело в том, что для вашего рода границы между двумя мирами вообще не существует. То есть вы не только можете после смерти приходить с визитом из земель мертвых. Но и при жизни заглядывать в потусторонний мир. Правда, здорово?
По вполне понятным причинам я восторга библиотекаря совершенно не разделял. Напротив, новая информация заставила меня в известной степени ужаснуться. Это что же получается? Северянин не обманывал меня, когда говорил, что Темный Бог может получить меня еще при жизни? Выходит, я в самом деле рискую предстать перед ним до смерти, перейдя через грань между двумя мирами?
Я оперся локтями на стол и принялся массировать себе виски, в которых после бессонной ночи поселилась свинцовая тяжесть. Слишком много информации свалилось на меня сразу. И надо еще придумать, что делать с Харусом. Интересно, по какой причине Северянин не прикончил его сразу? Неужели варвара действительно остановил мой смехотворный удар посохом? Нет, чушь. Демона подобными вещами не убьешь. Но библиотекарь до сих пор жив и относительно здоров. Почему, хотелось бы знать?
Но даже не это волновало меня больше всего. Сегодня ночью в этом доме кто-то умер, чтобы распахнуть двери злу и снять освященную защиту. Но кто именно? Не могу же я бегать по комнатам с воплями ужаса, разыскивая упокоенного. В любом случае несчастному уже ничем не поможешь. Так что с поднятием паники мы пока погодим. Лучше закончим разговор с Харусом, пока он еще жив. Демоны никогда не отступают от своей добычи. Боюсь, несчастному недолго осталось на этом свете. Поэтому попробуем выжать из него как можно больше информации.
— Ты сказал, что в подвале тебя заперла Зильга, — медленно начал я, пытаясь отвлечься от невеселых дум о собственном будущем. — Каким образом, хотелось бы знать? Ты взрослый здоровый мужчина. Неужели не сумел справиться с хрупкой женщиной?
— Хрупкая женщина! — Харус аж забулькал от возмущения, подавившись оставшимся с вечера холодным отваром несонной травы. — Ты бы ее видел в тот момент! Она сражалась как тигрица! Избила меня почти до смерти, когда застала в библиотеке.
— А что ты там делал? — перебил его я. — Насколько я помню по рассказу Стеши, вы собирались бежать из этого дома. Или решил прихватить на память пару наиболее ценных книжек?
Харус неожиданно покраснел и стыдливо отвел глаза, доказывая, что я угадал.
— Вот как? — Я насмешливо вскинул бровь. — А как же твои россказни о том, что ты собирался выкупить книги для библиотеки?
— Понимаешь, у меня не было с собой столько денег, — забормотал Харус, потупившись. — И никто бы мне их не дал сразу, поверив рассказу о проведенном расследовании. Скорее подумали бы, что я собираюсь всех обмануть и смыться с золотом. А вот если бы я явился к Даонию — главному архивариусу — с книгой… Это послужило бы наилучшим доказательством, что моя история — чистая правда. Честное слово, я обязательно вернул бы Биридию деньги за украденное! Да и потом, разве это можно назвать воровством? Просто хотел одолжить какой-нибудь самый маленький и незаметный томик на несколько недель, чтобы провести более тщательную экспертизу в библиотеке. Все равно на книги в этом доме всем плевать. Они пылятся без дела, хотя могли бы приносить пользу людям. Уверен, Биридий даже не заметил бы исчезновения. В последнее время он и его домочадцы, как ты уже заметил, крайне редко заходят в ту комнату.
— Но что-то пошло не так? — перебил я, утомившись от нескончаемого потока оправданий, выливаемых на мою голову. — Что именно?
— Меня застукала Зильга, — шепотом признался Харус. — Застукала именно в тот момент, когда я засовывал книги в сумку.
— Книги? — переспросил я с сарказмом. — Неужели ты намеревался всю библиотеку Биридия захватить в столицу на экспертизу?
Харус побагровел так, что цветом лица сравнялся со спелым яблоком. Обиженно засопел и насупился, словно я только что смертельно обидел его столь низким предположением.
— Ладно, — смилостивился я. — Продолжим. Зильга застукала тебя на месте преступления. И что произошло дальше?
— Она просто взбесилась! — Харус всплеснул руками. — Налетела на меня, будто разъяренная драконица. Хлестала и била по лицу чем только придется. А потом огрела по голове канделябром. Я отключился, а пришел в себя уже в подвале. Там и сидел все эти дни. Первое время пытался кричать, но быстро понял, что это бесполезно — толстые стены не пропускают никаких звуков. Лишь охрип понапрасну.
Я задумчиво почесал бровь. Давайте-ка сориентируемся по времени. Биридий явился ко мне в замок позавчера, ближе к вечеру. По его словам он пустился в путь сразу же, как узнал об исчезновении соблазнителя дочери. Интересно, правда ли? Но в любом случае дорога до моего замка у него вряд ли заняла больше суток. Скорее всего, если купец не обманывает, то ночью Зильга заперла Харуса в подвале, а уже на следующее же утро Биридий отправился ко мне, алча мщения. Получается, библиотекарь провел в подвале около двух дней. Неудивительно, что с такой жадностью ест. Поди оголодал, несчастный.
— Что было дальше? — спросил я, вертя между пальцами кружку. — Как ты оказался в колодце? Неужели Зильга в одиночку тебя столкнула? Ведь на этот раз ты должен был приготовиться к нападению, зная, чего от нее можно ожидать.
— Она застала меня врасплох, — хмыкнул Харус. — И потом, против колдуньи бороться тяжело.
— Против колдуньи? — Я с интересом подался вперед. — С чего ты взял, что Зильга — колдунья?
— Потому что она обездвижила меня при помощи магии. Прищелкнула пальцами — и я осел около ее ног. А она подтащила меня к колодцу и бросила вниз. Причем сделала это с такой легкостью, будто я весил не больше ребенка. — Харус передернул плечами, будто вновь почувствовав себя в ледяной воде. — И крикнула, что пришла моя смерть. Мол, я буду умирать долго, очень долго. И мое отчаяние напитает силой демона, живущего в зеркале.
Я внимательно слушал собеседника, не делая ни малейшей попытки его оборвать. Ничего не скажешь, занятная история. Никогда не думал, что я могу настолько ошибиться в людях. При первой встрече Зильга показалась мне весьма милой и привлекательной женщиной. И еще один вопрос — если она служит демону, то почему в таком случае упала в обморок в библиотеке при виде зеркала?
— Это было ужасно, Вулдиж. — Харус сдавленно всхлипнул. — В колодце была маленькая выемка, за которую я мог цепляться. Только поэтому я не пошел камнем на дно сразу. Но руки быстро замерзли и постоянно соскальзывали. Просто не представляю, что бы со мной случилось, если бы ты не подоспел вовремя.
Я невольно поморщился от льстивых угодливых ноток, проскользнувших в голосе библиотекаря. Как же, не знает он, что бы с ним случилось. Он бы утонул, и ничего другого.
— Скажи, — начал я, прислушиваясь к мертвой тишине все еще спящего дома, — когда ты жил здесь, тебя не мучили кошмары? Ну, всякие видения, о которых тебе наверняка рассказывала Стеша.
— Нет. — Харус покачал головой. — Барон, не буду лгать — как ты уже заметил, я далеко не храбрец. Поэтому если бы каждую ночь я видел во снах свою смерть, то давным-давно смылся бы отсюда. По всей видимости, проклятие лежит только на семье Биридия. Или скорее всего на тех, кто присутствовал на том злополучном сеансе вызова духов. Биридий не рассказал тебе о затее своей бабушки?
— Почему же? — Я холодно улыбнулся. — Рассказал в подробностях. Одно только непонятно: почему демон пощадил леди Чарию, которая и устроила все это представление? Насколько я понял, ее сны никакие кошмары не тревожат.
— Да кто знает, что ее тревожит на самом деле. — Харус плотнее запахнулся в одеяло, до сих пор служившее ему единственной одеждой. — К тому времени, как я приехал сюда, она уже слегла окончательно. Теперь спит целыми днями. Возможно, при этом страдает от жутких видений. Все равно никому рассказать об этом не в силах. Зильга запретила тревожить ее. Сама кормит ее, сама поит, сама убирается в той комнате.
Я неприятно хрустнул пальцами. Опять Зильга! Неужели именно она виновата во всех злоключениях этой семьи? Но почему у меня тогда такое чувство, будто кто-то настойчиво подсовывает мне самую логичную кандидатуру на роль преступника, тогда как настоящий злодей в сторонке радостно аплодирует своей хитрости?
— Как ты думаешь, кого убили этой ночью? — спросил я, устало потирая глаза, в которые кто-то словно песка насыпал.
Харус от моего незамысловатого вопроса аж подавился травяным отваром. Мучительно закашлялся, отплевываясь, затем укоризненно покачал головой.
— Ну и шуточки у тебя, барон, — проговорил он. — Так ведь и богам душу отдать можно. С чего ты взял, что кто-то умер?
— По-моему, демон прямо об этом сказал. — Я невесело хмыкнул. — А они, как известно, не обманывают.
— Ах да, совсем забыл, что ты с демоном разговаривал. — Харус отодвинул подальше недопитую кружку. — Когда это чудовище шагнуло из зеркала, я так испугался, что вообще ничего не соображал и не слышал.
Внезапно библиотекарь перегнулся через стол и поинтересовался, доверительно понизив голос до шепота, прежде осмотревшись по сторонам:
— Вулдиж, я заметил, ты с демоном знаком, не так ли? Иначе почему он так долго с тобой беседовал? Можно сказать, прямо-таки по-дружески болтал. Скажи, в инквизиции знают о твоих связях со слугами Темного Бога?
Я застонал про себя. Вот ведь вляпался! Если этот оболтус вздумает болтать, то мне конец. Святые отцы упекут меня в темницу до скончания времен. И им не докажешь, что в действительности Северянин в этот момент расписывал, каким жутким мукам он меня подвергнет, если я попытаюсь встать между ним и его жертвой.
— Я пытался спасти твою жизнь, — осторожно произнес я, внимательно наблюдая за реакцией Харуса. — Ты же помнишь, что демон явился убить тебя?
— Такое вряд ли забудешь. — Библиотекарь помолчал немного и лукаво мне подмигнул: — Однако повезло мне, что он оказался твоим приятелем.
— Я ударил его посохом по голове, — процедил я сквозь зубы. — Как, по-твоему, неужели друзья так поступают друг с другом?
— Да не переживай ты так, — попытался успокоить меня Харус. — Я никому не расскажу! Но все же будь осмотрительнее. Я уже говорил тебе, что тобою весьма интересуется главный инквизитор.
Я со свистом втянул в себя воздух и мысленно досчитал до десяти, пытаясь успокоиться. Ну что за противный тип! С чего он вообще взял, что меня с Северянином связывают какие-либо дружеские чувства? Боюсь, после сегодняшней ночи мы стали злейшими врагами, как это ни печально сознавать. Пожалуй, я не буду советовать Харусу бежать из дома. Пусть лучше демон разделается с ним, как собирался с самого начала. Одной головной болью станет меньше. Если честно, вообще не стоило его вытаскивать из колодца. Эх, Вулдиж, умеешь же ты себе проблемы на пустом месте создавать.
— Поздно тут встают, — отметил я, пытаясь перевести беседу на более безопасную тему. — Уже рассвело давно, а никого нет.
— Ничего странного в этом нет, — с готовностью принялся объяснять мне Харус. — Видишь ли, Вулдиж, местные обитатели очень поздно ложатся. Пытаются до последнего отсрочить момент встречи со своими кошмарами. Укладываются на отдых, только когда бороться со сном становится совершенно невозможно. Соответственно раньше позднего завтрака или раннего обеда редко поднимаются.
Я нервно допил остатки несонного отвара и скривился от горечи перестоявшего напитка. Ох, не нравится мне все это. А вдруг в этом доме никого, кроме нас двоих, не осталось в живых? Мало ли каких жертв потребовало снятие освященной защиты с этих стен.
Стоило мне только так подумать, как со второго этажа послышались какие-то странные звуки. Сначала раздался приглушенный расстоянием и стенами вскрик, потом грохот, словно с размаху уронили целый поднос с посудой. Затем кто-то кубарем слетел с лестницы. Я невольно протянул руку к остаткам посоха, печально покоящимся на стуле рядом. Конечно, вряд ли они спасут меня в борьбе против демона. Но в случае чего можно прицельно метнуть их наподобие копья. Чем боги не шутят, вдруг попаду?
Дверь распахнулась от чьего-то резкого рывка, и на пороге возник высокий худощавый мужчина, почти белый от преждевременной седины. Он стоял в одной лишь ночной сорочке, наверняка вырванный из объятий сна каким-то ужасным происшествием.
Мужчина обвел нас растерянным взглядом, рванул ворот рубахи, словно тот душил его, и просипел:
— Там, наверху… Зильга!
Стоит ли говорить, что я моментально соскочил со своего места, порывистым движением опрокинув стул, и бросился к лестнице. Неужели Зильга решила играть в открытую и в настоящий момент убивает кого-нибудь? Ну уж нет, давно пора побеседовать по душам с этой лицемерной колдуньей. Меня ей точно не удастся провести. Я не Харус, отпор ей дать сумею.
Следом за мной кинулся библиотекарь, путаясь в покрывале и постоянно спотыкаясь. Незнакомец же остался в обеденном зале, обессиленно рухнув на один из стульев. Я отметил эти детали краем глаза, пока в два гигантских шага пересекал комнату. Затем взлетел по лестнице, в последний момент вспомнив, что спальня Зильги находится на третьем этаже. Впрочем, и без этого мне не составило бы труда найти ее комнату. По дому струился чуть уловимый металлический запах свежей крови, который по мере моего продвижения к цели усиливался.
В полутемном коридоре третьего этажа я притормозил. Уже давно рассвело, но робкие солнечные лучи с трудом проходили через темные плотные гардины на окнах, да неподалеку светлел прямоугольник дверного проема, ведущего в какую-то комнату. Ага, стало быть, незнакомец выбежал именно отсюда. Ну, посмотрим, что его так напугало.
Я задумчиво взвесил в руках заостренный обломок верного посоха и неторопливо двинулся вперед, выверяя каждый шаг, чтобы скрипом половиц не спугнуть преступницу. В доме царила просто-таки неестественная тишина. Ни шороха, ни стона жертвы, ни звука чужого дыхания. Только оглушительный пульс в ушах да звенящее напряжение, от которого хотелось закричать во все горло.
Около настежь распахнутой двери я остановился. Сложил пальцы в щепоть и потер их, пытаясь вызвать привычное покалывание готовой вырваться наружу энергии. Нет, все пусто. Я даже свечу сейчас на расстоянии при помощи заклинания задуть не сумею. А жаль, очень жаль. Ну ладно, попробуем справиться с обезумевшей убийцей собственными силами.
Я осторожно вошел в комнату, готовый ко всему. Щурясь от солнца, бившего в окна, отпрянул к стене, уверенный, что на меня сейчас нападут. Однако в спальне все было спокойно. Лишь металлический запах крови усилился, став почти невыносимым.
Я не сразу рассмотрел Зильгу на кровати. Она лежала среди скомканных простыней, одеял и подушек, широко раскинув руки, словно силясь обнять кого-то. А вокруг расплылась неаккуратная клякса бурой, уже свернувшейся крови.
Женщина была мертва. Ее равнодушные глаза спокойно смотрели в потолок, а на губах застыла умиротворенная улыбка.
— Ну и дела, Вулдиж, — тихо прошептал я себе. — Кажется, твоя главная подозреваемая сама пала жертвой демона или его помощника.

Часть вторая
ЛОВУШКА ДЛЯ НЕКРОМАНТА

Я сидел около кровати и задумчиво смотрел на безжизненное тело Зильги. О причине смерти не приходилось гадать — в груди женщины, как раз между третьим и четвертым ребрами, торчал кинжал. Похоже, она совершенно не мучилась и не сопротивлялась перед смертью. Значит ли это, что убийца был знаком ей? Трудно сказать. В любом случае на дело рук демона это абсолютно не похоже. Тот бы скорее растерзал несчастную, исполосовал ее когтями, но не стал бы пользоваться ножом.
Я устало потер гудящий от мыслей лоб. Эх, как не вовремя меня покинула магическая сила! Иначе мне бы не составило особого труда узнать, кто именно убил Зильгу. Вряд ли ее душа успела удалиться на достаточное расстояние, чтобы проигнорировать мой призыв. Но сейчас я пуст, как никогда ранее. Что же делать?
За спиной раздалось шумное сопение, и в комнату ввалился Харус. На пороге он остановился, хотел было что-то спросить у меня, но тут увидел неподвижную Зильгу и осекся. В спальне воцарилась полная тишина, слегка нарушаемая лишь его прерывистым после подъема по лестнице дыханием.
— Что с ней? — наконец почему-то шепотом поинтересовался он, опасливо делая крохотный шажочек мне навстречу. — Ей плохо?
— Полагаю, ей уже хорошо, — лаконично ответил я и кивком указал на кинжал. — Она мертва.
— Мертва?! — Харус испуганно всхлипнул и попятился. Занял выжидательную позицию на пороге, словно намереваясь в любой момент бежать, после чего чуть слышно спросил: — Ты уверен?
— Абсолютно, — процедил я, с приглушенным стоном растирая себе виски. Светлые Боги, что же происходит в этом доме? И что делать мне? Зарекался же еще в прошлый раз никогда не связываться с родовыми тайнами и фамильными проклятиями. Ан нет, принесло меня сюда на свою беду. Поманили дешевым золотом, а Вулдиж и рад стараться. Верно говорят, легкие деньги никогда до добра не доводят.
— Я бы на твоем месте так не переживал, — по-своему истолковал мое поведение Харус. — Наоборот, радоваться надо, что эта су… хм… Это отродье Темного Бога покинуло наш мир. Поди не поделила с демоном что-то, вот он ее и зарезал. А это означает, что нам больше ничего не грозит. И лично меня данное обстоятельство весьма радует, учитывая, что именно за мной сегодня утром приходил твой знакомый.
— Он не мой знакомый! — с нажимом проговорил я. — Слышишь? Я никогда не имел обыкновения водить дружбу со слугами Темного Бога.
Харус после моей попытки оправдаться улыбнулся столь самодовольно, что я скрипнул зубами от злости. Вот ведь гаденыш! Расскажет, обязательно расскажет о моем разговоре с Северянином инквизиции — даже к провидице ходить не надо. И тогда меня в лучшем случае заключат на неопределенный срок в темницу, в худшем — сожгут заживо на костре.
— С чего вдруг ты решил, что демон за тобой больше не придет? — хмуро полюбопытствовал я, искоса глянув на Харуса, который даже не пытался скрыть удовлетворения от смерти женщины.
— Да потому что! — воскликнул он, явно удивленный моей недогадливостью. — Это же элементарно, барон! Зачем демону продолжать свою охоту на меня, если Зильга мертва? По-моему, очевидно, что именно она повинна во всех безобразиях, которые творились в этом доме. Наверняка продала душу Темному Богу, а потом, испугавшись вечных мук, попыталась сорвать сделку. Демон ее в итоге и убил. А значит, она больше не сумеет натравить его на меня. Насколько я помню из книг, смерть заказчика преступления является одним из способов для жертвы избежать смерти.
— Ты интересуешься демонологией? — спросил я, удивленный познаниями мужчины в этой области знаний.
— Только теоретической. — Харус смущенно потупился.
— Без разницы. — Я холодно улыбнулся, обрадованный, что библиотекарь проговорился о своем увлечении. — Демонология входит в число запретных для изучения наук. Если в инквизиции узнают о том, какие книги ты читаешь на досуге, то тебе несдобровать.
— Как и тебе, если станет известно, что ты водишь дружбу с демонами, — парировал Харус. — Причем я без проблем оправдаюсь тем, что по долгу службы частенько имею дело с опасными книгами, поэтому имел возможность случайно прочитать пару страниц. А вот тебе не повезет куда сильнее. Думаю, с учетом всех твоих былых подвигов немедленная казнь на костре тебе гарантирована.
Я со свистом втянул в себя воздух. Вот и делай после этого людям добро! Надо было оставить Харуса гнить в колодце. Мало того, что гнев могущественного демона из-за него на себя навлек, так еще, по всей видимости, гаденыш попробует меня шантажировать. Печенью чувствую, куда он клонит.
— Впрочем, твои близкие отношения со слугами Темного Бога могут остаться лишь нашей тайной, — проговорил Харус, любезно улыбаясь и подтверждая мои наихудшие опасения. — Всего за десять золотых я забуду о твоей дружеской беседе с демоном. Идет?
— Не боишься? — прошипел я, сжимая кулаки. — Уверен, что, когда в следующий раз за тобой придет демон, я вновь прегражу ему путь?
— Вулдиж, — улыбаясь, словно несмышленому ребенку, проговорил Харус, — по-моему, ты не понял. Зильга мертва, Темный Бог получил ее душу, демон покинул этот дом. Мне больше ничего не грозит.
Я покачал головой. Ну-ну, милый наивный библиотекарь. Тешь себя напрасными иллюзиями дальше.
— Демоны не пользуются холодным оружием, когда им надо убить человека, — медленно произнес я. Отвернулся от собеседника и внимательно посмотрел на безжизненное тело Зильги. Да, ни малейших следов борьбы. Наверняка она знала убийцу. — Боюсь тебя разочаровать, Харус, но это сделал человек.
— Неправда! — с жаром возразил тот. — Наверняка ты что-то упустил из виду. И потом, зачем гадать? Ты же некромант! Призови ее дух и узнай из первых уст, кто сотворил с ней это.
Я печально усмехнулся. Стал бы я разводить всю эту болтологию, если бы все было так просто!
— Почему ты молчишь? — продолжил наседать на меня Харус. — Сделай это! Призови ее дух!
— Я не могу, — чуть слышно признался я.
— Что? — Харус нахмурился. — Повтори, я не расслышал!
— Я не могу! — уже громче сказал я, безуспешно пытаясь ощутить биение силы в сломанном посохе. Нет, все зря. Таким опустошенным я не был еще никогда в жизни. Без посоха процесс восстановления займет никак не меньше месяца, а то и больше.
— Не можешь? — прозвучало уже от порога.
Я оглянулся, уже зная, кого увижу перед собой. Биридий вошел в комнату. На удивление спокойно посмотрел на кровать, где лежала его мертвая сестра, перевел взгляд на меня. Я подивился странной бледности купца. В его лице, казалось, не осталось ни кровинки. Лишь почти черные от непонятного внутреннего напряжения глаза, подчеркнутые кругами бессонницы, привлекали к себе внимание.
— Зильга… — прошептал он. В голосе послышалась тонкая визгливая нотка, но купец почти сразу кашлянул и продолжил уже тверже: — Она мертва?
— Да. — Я кивнул, недоумевая по поводу реакции Биридия. Такое чувство, будто он совершенно не расстроен из-за смерти сестры, напротив, воспринял ее как нечто само собой разумеющееся.
— Я знал, что в моем доме рано или поздно произойдет нечто страшное, — прошептал Биридий, отвечая на невысказанный вопрос, застывший в моих глазах. — Боялся себе в этом признаться, но знал. Каждую ночь в кошмарах я видел, как один за другим погибают мои домочадцы. Если остальные переживали лишь свою смерть, то я был обречен на куда худшую муку. Раз за разом наблюдать их мучения, не в силах ничем помочь.
Биридий запнулся, с чуть слышным стоном потер лоб и завершил почти шепотом:
— Я десятки раз в своих снах стоял на этом пороге и смотрел в мертвые глаза Зильги. Теперь это случилось наяву. Но… Я не верю, не хочу верить, что это происходит в реальности.
Биридий измученно посмотрел на меня и тихо взмолился:
— Барон Вулдиж, скажите, что мне все это привиделось. Что сейчас я открою глаза и очнусь в своей постели. Пожалуйста!
Я лишь криво усмехнулся. Я сам бы многое отдал, лишь бы все оказалось дурным сном.
Купец еще некоторое время смотрел на меня с безумной надеждой во взоре. Затем устало вздохнул, выпрямился и спросил с плохо скрытой яростью в голосе:
— Вы сказали, что не можете призвать дух Зильги. Почему? Неужели передо мной еще один самозванец? Или ваш талант некроманта не стоит и гроша ломаного?
Я слегка поморщился от последней фразы. Похоже, Биридий пытается меня оскорбить. Хоть таким образом выплеснуть душившие его гнев и боль. Разве можно его в этом винить?
— Я потратил всю свою силу, спасая Харуса, — признался я. Подался вперед. — Почему вы не сказали мне, что стены вашего дома освящены? Или не знали, чем грозила для меня любая попытка колдовать здесь?
— О чем вы? — Биридий нахмурился. — Стены моего дома освящены? Что за чушь? Было бы это так — разве мучились бы мы от кошмаров и погибла бы тогда моя сестра?
Я удивленно вскинул бровь. Вот оно как. В таком случае ничего не понимаю. Очевидно, что дом освятили недавно. Как там Тоннис сказал? Это было сделано не более месяца назад, а скорее — прямо перед моим приездом сюда. По времени вполне подходит. Хотя…
Я задумчиво почесал подбородок, не в силах уловить промелькнувшую и тут же пропавшую мысль. Я что-то упускаю из виду. Что-то, напрямую связанное с ритуалом. Впрочем, подумаю об этом позже. Сейчас надлежит заняться телом Зильги.
— В любом случае, кто бы ни провел очищение вашего дома, он старался зря, — проговорил я. — Смерть Зильги разрушила оберегающие чары. Если раньше вас мучили только кошмары, то теперь, боюсь, они воплотятся в жизнь. Харус понимает, о чем я говорю.
— Да ладно тебе, Вулдиж. — Харус развязно улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Напротив, все закончилось. Зильга мертва, а это значит…
Он не успел закончить. Краем глаза я заметил, как замерцало зеркало, установленное в изголовье кровати, готовясь открыть проход в мир духов. В комнате в один момент ощутимо похолодало. Воздух словно заискрился снежинками.
— Вон! — заорал я. Одной рукой схватил за шиворот опешившего Харуса, повернулся было к Биридию, но тот поспешно отшатнулся.
— Что вы себе позволяете? — Биридий стоял спиной к зеркалу, поэтому не мог видеть, как в нем начинает вырисовываться до боли знакомый силуэт. Еще миг-другой, и нас почтит своим визитом верный слуга Темного Бога.
Харус оказался догадливее. Ему хватило ума проследить за моим взглядом, после чего он испуганно совсем по-женски взвизгнул и выскочил за дверь, не дожидаясь повторного приказа.
— Бежим! — прошипел я, пятясь к выходу. Комната наполнилась чуть слышным звоном, словно кто-то случайно задел хрустальный бокал. — Биридий, во имя Светлых Богов! Потом объясню!
— С чего вдруг мне бежать? — Купец презрительно усмехнулся. — Барон, вы огорчаете меня. Сперва оказалось, что вы ничего не стоите в плане магии. Теперь же впадаете в странную истерику. Мне кажется, я сделал огромную ошибку, пригласив вас в свой дом.
— Ваша ошибка ничто по сравнению с моей, — выдохнул я. Тень в зеркале приняла свои окончательные очертания, почти оформившись в фигуру Северянина. — Не стоило мне приезжать сюда, ой как не стоило.
Я нащупал за спиной дверную ручку и совсем собрался выскочить в коридор. Да, трусливо, да, недостойно настоящего мужчины. Ведь по сути я оставлял Биридия на растерзание демону. Но меня не покидала уверенность, что Северянин пришел за мной. И потом, в открытом поединке мне все равно нечего ему противопоставить.
Но дверь оказалась закрыта. Намертво заблокирована снаружи.
— Демоны! — выругался я, когда до меня дошел смысл странного звука, услышанного, когда Харус выскочил в коридор. Этот крысеныш задвинул засов, то ли случайно, пытаясь хоть так преградить путь демону, то ли специально, оставляя нас на заклание.
— Ну зачем же говорить обо мне во множественном числе? — раздался чуть хрипловатый голос, и Северянин ступил на пол комнаты.
Биридий вздрогнул. Попытался было обернуться, но замер на месте, когда демон положил ему руку на плечо, останавливая от поспешного необдуманного поступка.
— Не стоит, — прошептал Северянин. Купец побледнел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным, а демон продолжил: — Не сейчас. Твое время еще не пришло.
— Ты явился за мной? — Я сжал кулаки, глядя в спокойные холодные глаза варвара.
— Нет, Вулдиж. — Северянин широко улыбнулся. Поднял палец, призывая к вниманию, — Прислушайся.
Тишину дома в этот миг разорвал отчаянный крик, оборвавшийся каким-то булькающим стоном. И все стихло.
— Светлые Боги, — выдохнул Биридий. — Что это?
— Не что, а кто, — поправил его Северянин. Неодобрительно качнул головой: — И пожалуйста, не упоминайте при мне иных богов, кроме Темного. Нервирует, знаете ли.
— Харус. — Я еще раз отчаянно дернул дверную ручку, точно зная, что в любом случае уже не в силах помочь библиотекарю. — Что ты с ним сделал?
— Его приговор уже давно подписан и обжалованию не подлежит. И сейчас в нем поставили последнюю точку. — Варвар спрятал усмешку в уголках губ. Кинул на меня косой взгляд. — Этим утром ты удивил меня, барон Вулдиж. Так самоотверженно стоял на защите чужого по сути тебе человека, что я слегка заволновался. Ты собирался отдать за него жизнь, но прямое противостояние не входит пока в мои планы. Ты еще не готов к встрече с моим господином. Поэтому я решил схитрить.
Северянин наклонился к Биридию и ласково шепнул ему на ухо:
— Зажмурься.
Купец с готовностью закрыл глаза. На всякий случай даже спрятал лицо в ладонях, чтобы не было соблазна подглядеть. А Северянин неторопливо подошел ко мне.
— Ты глупец, Вулдиж, — проговорил он. — Благородный, а значит, до боли предсказуемый глупец. Я был уверен, что ты не бросишь Биридия на произвол судьбы. Вновь встанешь на защиту чужого человека. И знал, что трус Харус бросится бежать, торопясь спасти свою жалкую шкуру. Как раз то, что мне было нужно, чтобы разделить вас. В итоге и ты жив остался, и Харус получил заслуженное.
Мне стоило величайшего труда выдержать пристальный немигающий взгляд демона. В его прозрачных ледяных глазах плескалась откровенная насмешка, но было и еще что-то, к моему величайшему удивлению, более всего напоминающее сочувствие и желание помочь. Будто Северянин пытался мне сказать чуть больше, чем имел на то право.
— Запомни, Вулдиж: добро всегда предсказуемо, — прошептал он, совсем по-дружески потрепав меня по плечу. Вот только я с трудом сдержал стон, почувствовав, как мои кости жалобно хрустнули от, казалось бы, мимолетного прикосновения. Северянин усмехнулся, без сомнения, поняв, из-за чего мое лицо исказилось болезненной гримасой, и продолжил совсем тихо. Так тихо, что мне пришлось напрячь весь слух, чтобы услышать его: — Тебе не победить в предстоящей схватке, если ты продолжишь действовать в рамках своей обычной морали. Каждый твой шаг тогда будет известен заранее. Подумай об этом, Вулдиж, подумай хорошенько. У тебя осталось не так много времени, чтобы постараться избежать встречи с Темным Богом.
— Сколько? — с трудом выдавил я из перехваченного спазмом горла. — Сколько именно времени мне осталось? Когда ты явишься за мной?
— Когда я явлюсь за тобой? — переспросил Северянин, удивленно вскинув бровь. — Ты не понял, Вулдиж. Ты сам придешь к Темному Богу. По собственному желанию пересечешь грань между мирами.
— Никогда! — прошипел я.
— Не горячись, — на редкость миролюбиво попросил Северянин. — Все твои поступки говорят о том, что тебе не суждено выбраться из паутины предназначения. Темный Бог — опытный кукловод. Он дергает за ниточки, и в итоге ты сам выполняешь угодные ему желания. Запомни это, запомни хорошенько, барон. Ты зависим от людского мнения и представлений о том, что хорошо и что плохо. А любая зависимость — это прежде всего слабость, на которой опытный противник обязательно сыграет. Хочешь победить — научись сначала поступать не так, как считаешь верным, а так, как выгодно тебе. Понятно?
Северянин наклонился ко мне еще ближе, и мою кожу обожгло его ледяное дыхание. На миг мне показалось, будто он собирается вцепиться мне в горло, но демон всего лишь шепнул мне на ухо:
— Слушай, барон, слушай меня внимательно. Боюсь, в следующий раз мы встретимся уже как враги. Желаешь обвести Темного Бога вокруг пальца — научись думать как демон. Это не так сложно, как кажется. Особенно с учетом твоего бурного прошлого.
А в следующий миг Северянин сделал шаг назад, показывая, что разговор закончен. От неожиданно нахлынувшего облегчения у меня затряслись колени. Светлые Боги, я был уверен, что меня сейчас растерзают на месте! Неужели пронесло на этот раз?
— Я же просил не упоминать при мне иных богов, кроме Темного, — с легкой гримасой неудовольствия ответил на мои мысли Северянин. Обогнул Биридия, который все так же стоял с крепко закрытыми глазами. Купец, почувствовав приближение демона, всхлипнул и попятился было, но тот не обратил на него ни малейшего внимания. Остановился около зеркала, задумчиво провел пальцем по причудливой раме и бросил на меня взгляд через отражение.
— Сколько времени у меня осталось? — рискнул я повторить вопрос, на который так и не получил ответа. — Пожалуйста!
— О некоторых своих планах Темный Бог не любит говорить даже ближайшему окружению. — Северянин неопределенно пожал плечами. — А ты всегда был для него запретной темой. По поводу твоей дальнейшей судьбы он терпеть не может распространяться. Так что не знаю, барон. Честное слово не знаю. Но… Говорят, в полночь грань между нашими мирами становится наиболее тонкой. Поэтому на твоем месте я бы опасался именно этого часа.
— Почему ты мне помогаешь? — выкрикнул я, заметив, как поверхность зеркала замерцала, готовясь обратиться дверью в другую реальность.
— А ты уверен, что я помогаю тебе? — Северянин негромко хмыкнул. — Ну-ну, барон.
И он исчез. Просто растворился в черном провале зеркала, оставив меня с диким количеством вопросов, ответы на которые необходимо найти в ближайшее время. Потому как известие о возможном скором свидании с Темным Богом привело меня в ужас, а не в восторг.

* * *

Биридий бесновался. Бегал по каминному залу, сыпал ругательствами и проклятиями, злобно брызгал слюной. Я вполне понимал его возмущение. Конечно, неприятно, когда в твоем доме начинают один за другим погибать люди. Особенно когда речь заходит о твоих близких и родных. Правда, еще неизвестно, что случилось с Харусом. Мы так и не нашли его, хотя обежали все этажи. Только в гостиной обнаружили на светлом ковре неаккуратное пятно крови, достаточно большое, чтобы можно было заподозрить самое плохое. Однако это не означает, что во всех грехах следует винить меня. А именно этим сейчас занимался купец.
— Инквизиция по тебе плачет! — орал Биридий так громко, что его голосу вторил жалобный звон оконных стекол. — Угораздило меня связаться с черным колдуном!
— С некромантом, — машинально поправил я, терпеливо дожидаясь, когда Биридий выплеснет свое раздражение и хоть немного успокоится. Все равно он сейчас не услышит моих слов и оправданий. Когда разум застилают горе и ненависть — любые доводы и воззвания к здравому смыслу смешны и нелепы.
— Тем более! — Биридий со всей дури шарахнул кулаком по столу. — Я и подумать не мог, что сам открою двери смерти в твоем лице. Что ты натворил? Что, я спрашиваю? Моя сестра мертва, убита демоном. Харус наверняка тоже. А все из-за тебя, прихвостня Темного Бога.
Я проглотил и это оскорбление, хотя Биридий, должно быть, ожидал, что кинусь протестовать и защищать свое доброе имя. Наверняка он надеялся на это, стремясь вызвать меня на открытый скандал, а возможно — и на драку. Легче всего выплеснуть эмоции таким путем, бездумно дав волю кулакам. Гораздо труднее осознать тот факт, что сам в какой-то мере виноват в произошедшем.
Биридий остановился напротив меня, набычился, с вызовом подбоченился.
— Какой кровавый ритуал ты задумал? — выплюнул он с презрением. — Принести всю мою семью в жертву своему божеству? Так не бывать этому! Я лично пересчитаю тебе все кости, а после отправлю кого-нибудь за инквизицией. И гореть тебе тогда в огне.
И купец шагнул ко мне, тщательно засучивая рукава просторной белой рубахи.
Я несколько заволновался. Успокоить этого безумца при помощи элементарных подчиняющих чар мне не составило бы особого труда. Очень жаль, что я не могу сейчас воспользоваться этим способом. Придется выкручиваться как-то иначе.
— Успокойтесь, — холодно бросил я, усилием воли заставив себя остаться в кресле, хотя купец уже нависал надо мной в опасной близости. — Я не имею ни малейшего отношения к бедам вашей семьи. И вы сами прекрасно об этом знаете.
— Да неужели? — ядовито переспросил купец. — Почему тогда ты так долго болтал с демоном?
Я со свистом втянул в себя воздух. Начинается! Сперва Харус доставал меня этим вопросом, теперь Биридий подключился. Называется, нашли самый популярный вопрос дня.
— Ты хоть слышал, о чем мы разговаривали? — прошипел я, как-то незаметно перейдя на менее официальный тон. А что? Чем я хуже? Первый начал мне тыкать.
— Еще как слышал, — отозвался Биридий. — Или надеялся, что от страха я все на свете позабуду? Демон сказал, что ты принимаешь угодные Темному Богу решения. Я же говорю — прихвостень.
Биридий выплюнул последнее слово с настоящим отвращением. Сжал кулаки и скорчил такую кровожадную физиономию, что я заволновался уже всерьез. Драка в мои ближайшие планы точно не входит. Хм… Ну, раз он так уверен, что имеет дело с черным колдуном, то, похоже, придется входить в роль.
Я на всякий случай напрягся, словно перед прыжком. Если Биридий вздумает полезть в драку, надеюсь, я все же успею уйти от удара. Затем поймал взгляд купца.
— Не боишься? — хрипло спросил я, надеясь, что и без магии мне удастся провернуть фокус с фамильным взглядом рода Сурина. Главное, не показать собеседнику, что на самом деле я сейчас полностью опустошен. Он ведь не в курсе этого маленького обстоятельства.
— Кого? Тебя? — Биридий презрительно фыркнул, но в его глазах я заметил всполох растерянности. — С чего вдруг? Тебе не поймать меня врасплох!
— Да неужели? — Я криво усмехнулся. — Если, по твоим словам, я прихвостень Темного Бога, то что именно ты сумеешь противопоставить мне? Инквизицию? Смешно. До нее еще добраться надо.
— К чему ты клонишь? — Биридий облизал пересохшие губы. — Не понимаю.
— Я хочу, чтобы ты наконец-то включил свои мозги, — прошипел я, достаточно легко удерживая взгляд купца на себе. — Подумай! Проблемы в твоей семье начались задолго до моего появления здесь. Только не надо врать, что сам ни разу не видел те кошмары, о которых говорили твоя сестра и дочь.
— Но от этих кошмаров никто не умер! — истерично взвизгнул Биридий. — И демоны по моему дому начали разгуливать лишь после того, как я позволил войти тебе и твоему призраку. Или хочешь сказать, это случайное совпадение?
Я тихо ругнулся себе под нос. А вот эта маленькая деталь прошла совершенно мимо меня. Действительно, с какой это стати, хотелось бы знать, слуги Темного Бога начали хозяйничать здесь? Это означает лишь то, что кто-то впустил их. Кто-то, относящийся к семье Биридия, иначе разрешение не стало бы действовать. И — самое главное — если освященная защита дома пала, то куда запропастился Тоннис? Уж теперь-то ничто не мешает ему исполнять свои обязанности верного слуги.
— Послушай меня, — проговорил я, постаравшись вложить в свой голос максимум убедительности, которая возможна без магии. — Я не причастен к смерти твоей сестры и исчезновению Харуса. Даю слово чести! Сам подумай: в тот момент, когда он закричал за дверью, я был рядом с тобой.
— Ну и что? — Биридий пожал плечами. — Ты мог отдать приказ демону.
— Но демон тоже был рядом с нами. — Я слабо улыбнулся. — Неужели забыл? А это значит…
Тут я запнулся. Интересно, а что это значит на самом деле? Что в доме орудуют два демона? Практически невероятно, учитывая, как не любят они работать сообща. Зачем делиться с собратом добычей, когда сам можешь собрать щедрый урожай душ.
— Зильга была убита не демоном, — твердо проговорил я. — Это совершенно точно: они никогда не пользуются холодным оружием. Что, если на Харуса напал тоже человек?
В глазах Биридия все еще тлело бешенство, но его пламя уже начало угасать. Купец явно прислушивался к моим словам, и это не могло не радовать.
— Человек? — повторил он, морща лоб. — Но кто? Зильга мертва. Дарий уже успел напиться, оплакивая смерть жены. Валяется сейчас на диване в гостиной, лыка не вяжет. Стеша… Кстати, где она?
Я неопределенно пожал плечами. Меня не так волновала дочь купца, как Дарий. Интересно, где он был, когда кто-то вонзил нож в его жену? Зильгу убили в собственной спальне, ночью, когда она спала. Или настолько напился накануне, что не услышал шагов убийцы и предсмертного стона супруги? Но тогда совершенно непонятно, почему пощадили его.
— Интересно, по какому принципу убийца отбирает жертвы? — задумчиво прошептал я. — Почему Зильга и несостоявшийся жених Стеши? Харус вообще не из твоей семьи. И почему убийства начались именно сейчас?
Я благоразумно проглотил еще один вопрос: «С какой стати эти события совпали по времени с очередным явлением демона по мою душу». Хотелось бы знать, связаны ли каким-нибудь образом беды семьи Биридия и новый виток моего маленького противостояния с Темным Богом.
— У меня есть только одно объяснение, — хмуро проговорил Биридий. — Вчера ты приехал в мой дом. Не прошло и суток, как появились первые жертвы. Или будешь вновь убеждать меня, что это совпадение?
Я не знал, что ответить на это. Эх, чует мое сердце, не избежать мне в ближайшем времени встречи со святой инквизицией. Биридий если и не винит меня прямо, то точно подозревает в сопричастности к тому горю, которое обрушилось на его семью. А церковные дознаватели, вне всякого сомнения, очень заинтересуются рассказом про мою непринужденную болтовню с демоном. А значит, прощай, надежда на спокойную жизнь, здравствуйте, сырые застенки храмов и бесконечные допросы. Когда-то я через подобное уже проходил.
— Что же делать? — прошептал я, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
— Предлагаю начать с самых простых и логичных действий, — проговорил Биридий. — Так или иначе, но необходимо кого-нибудь отправить в деревню. Убрать тело Зильги, известить старосту об убийстве. Пусть пошлет за церковными дознавателями, раз в деле замешаны демоны. И уж те разберутся, имеешь ли ты какое-нибудь отношение к черному колдовству.
По вполне понятным причинам решение купца меня совершенно не устраивало. Чего скрывать, я бы предпочел, чтобы мое присутствие в этом доме в момент совершения преступлений осталось тайной. Но, так или иначе, возражать я не стал. Биридий говорил правильно. Надо постараться уладить все эти вопросы до наступления темноты. И вообще, на его месте я бы заставил всех домочадцев переехать на время жить в деревню. Дома им явно оставаться слишком опасно.
— Кого ты собираешься послать в деревню? — спросил я, тяжело вздохнув. Жаль, очень жаль, но вряд ли мне удастся избежать очередного допроса у милейшего отца Каспера. Но когда на кону стоят жизни невинных людей… Ладно, будь что будет. Надеюсь, и на этот раз мне удастся выскользнуть живым и относительно невредимым из лап инквизиции.
— Выбор на самом деле не так велик. — Биридий печально хмыкнул. — Дарий пьян в хлам. Слуги еще не вернулись и, сдается, получив достаточно убедительный повод для своего отсутствия, предпочли остаться у родственников на неопределенный срок. Чария парализована. Стеша… Кстати, действительно, а где она?
В голосе Биридия при последнем вопросе прозвучало столько ужаса, что на миг мне стало его нестерпимо жалко. Бедняга! Похоже, он действительно очень любит дочь.
— Возможно, еще не встала? — робко предположил я.
— Ты издеваешься? — рявкнул купец. — Уже полдень! Стеша всегда поднимается одной из первых.
Не размениваясь больше на разговоры, Биридий быстрым шагом пересек каминный зал и распахнул дверь, видимо, собираясь бежать в комнату дочери. Но с приглушенным восклицанием замер, потому как на пороге стояла Стеша — затянутая в темное шелковое платье, ловко обхватывающее ее все еще стройный стан, с распущенными длинными волосами и почти черными из-за расширенных зрачков глазами.
— Стеша, с тобой все в порядке? — наконец, спустя несколько томительных секунд молчания, осторожно осведомился Биридий, бросив на меня встревоженный взгляд.
— В полном, — холодно проговорила девушка. Покачнулась, чуть не упав. Биридий попытался подхватить ее, но она уже выпрямилась. Одарила его ледяным презрительным взглядом и внезапно растерянно моргнула, словно очнувшись. Протянула перед собой руки, которые до этого прятала за спиной, и с настоящим ужасом уставилась на них.
Я так резко вскочил с кресла, на которое присел было недавно, что неловким движением опрокинул его. Потому как с длинных ухоженных пальцев девушки медленно капала вязкая густая кровь. И вряд ли она принадлежала ей.
— Отец. — Стеша с испугом и какой-то детской обидой взглянула на Биридия. — Кажется… Кажется, я только что кого-то убила.

* * *

Я сидел в комнате леди Чарии и отстраненно смотрел на маленькое сморщенное личико старухи, почти затерявшееся на фоне белоснежных подушек. В комнате было тяжело дышать. Здесь пахло смертью, отчаянием и долгой тяжелой болезнью. Хотелось рвануть на себя оконные створки, впуская порывы резкого осеннего ветра. Пусть бы он разметал бумаги на письменном столе, пусть бы прошелся по дому маленьким ураганом, лишь бы унес с собой то зло, которое притаилось за старинными зеркалами.
Мой взгляд сам собой скользнул по одеялу вниз. Туда, где на накрахмаленных простынях расплылось неаккуратное кровавое пятно. В очередной раз я с трудом сглотнул вязкую слюну и отвел взгляд, передернувшись от невольного отвращения. На этот раз убийца действовал куда более грубо, не ограничившись одним ударом. Он буквально выпотрошил бедную старушку, распоров ей живот до самой грудины. Интересно, почему так? Словно он мстил ей за что-то.
Как бы то ни было, Чария вряд ли мучилась перед смертью. Она не металась по простыням от боли, не кричала и не плакала. И в этом заключалась еще одна загадка. Такое впечатление, будто Чария даже не почувствовала жестокого удара. С одной стороны, это, безусловно, благо. Но все же я не отказался бы понять, почему так произошло. Возможно, она была под действием какого-нибудь наркотика или усыпляющего средства? Но к чему такие сложности? Вряд ли Чария могла оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление убийце. Или тот боялся, что она поднимет крик? Тогда непонятно, почему он не убил ее с одного удара, как Зильгу. В общем, одни загадки.
Я еще раз взглянул на тихое и умиротворенное лицо старушки. Жаль, безумно жаль, что мне так и не удалось с ней переговорить. Сдается, она многое могла бы поведать о происходящем в доме. Хотя бы прояснить смысл того странного ритуала, с которого начались все беды семьи Биридия.
Дверь, тихонько скрипнув, приоткрылась, и в комнату зашел купец. Тяжело дыша после подъема по лестнице, опустился на стул подле меня.
— Я заставил Стешу выпить вина и уложил в гостиной, где уже спит Дарий, — проговорил он, избегая смотреть в сторону убитой тещи. — Конечно, в ее положении не стоит употреблять алкоголь, но один раз, я думаю, можно. Хоть успокоилась немного. — Биридий помолчал и добавил с затаенной тревогой: — Надеюсь, убийца не посмеет напасть на нее. Все-таки Дарий рядом, пусть и дрыхнет без задних ног.
— В случае с Зильгой его присутствие убийце не помешало, — возразил я. Биридий побледнел от страха и тут же вскочил на ноги, намереваясь бежать к дочери, а я добавил: — На твоем месте я бы ушел из дома. Забирай Стешу и Дария и ступай в деревню. Дотемна без особой спешки точно доберетесь. Все безопаснее, чем оставаться здесь.
Биридий сделал шаг к двери, но вдруг остановился и обернулся ко мне с нескрываемым подозрением.
— Вы точно уверены, что это не ее рук дело? — спросил он, кивнув на постель. — Если окажется, что во всем повинна Стеша…
— То получается, что я сделал величайшую ошибку, позволив тебе оставить ее наедине с беззащитным Дарием. — Я в свою очередь встал, передернув от невольной мысли плечами. — Вот что, давай-ка переберемся в гостиную. Чарии мы все равно не поможем, а вот остальных в случае чего защитим. Не стоит нам сейчас разделяться.
Биридий без лишних возражений вышел из комнаты. Последовал за ним и я, напряженно размышляя над простым соображением, промелькнувшим в голове. Если оно верно, то дело, возможно, уже раскрыто. Правда, никак не понять, почему странности в доме начались после ритуала, а не позже, с моим приездом сюда. Или… Или меня специально ждали, чтобы устроить все это представление?
Вопреки дурным ожиданиям, Стеша и Дарий были в той самой гостиной, где мы их оставили несколько минут назад. Живые и невредимые. Вдовец негромко похрапывал, распространяя по комнате крепкий запах перегара, Стеша лежала и молча смотрела в потолок, задумчиво крутя между пальцами недопитый бокал с вином. Я с облегчением вздохнул, заметив, что она больше не плачет. Значит, истерика в самом деле прекратилась. Оно и к лучшему.
— Дочка! — Биридий быстро пересек комнату и сел подле Стеши. — Все хорошо?
— Все плохо, — сухим бесчувственным голосом ответила она, все так же глядя куда-то вдаль. — Я убийца. Меня повесят или сожгут на костре.
— Жгут на костре только колдуний, — поправил ее я, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Так что тебе эта смерть точно не грозит. И потом, я уже сказал, что ты не убивала Чарию.
— Ну да, конечно! — Стеша рассерженно фыркнула. — А откуда тогда взялась кровь на моих руках?
Я замялся, пытаясь подобрать как можно более убедительные объяснения для откровенной лжи. В действительности я считал, что именно девушка нанесла роковой удар несчастной старушке, вот только ее руку в тот момент направляла чужая воля. Глупо винить бездумное орудие преступника в злодеянии, надо искать истинного убийцу. Но говорить это вслух, понятное дело, я не собирался. Стеше и так сильно досталось. Необходимо пощадить чувства беременной женщины. К тому же она еще не знает, что, по всей видимости, окончательно и бесповоротно потеряла жениха.
— А что именно ты помнишь? — осторожно поинтересовался я, напряженно думая, как уйти от опасной темы.
— Практически ничего. — Стеша пожала плечами. Отвернулась, безуспешно пытаясь скрыть блеснувшие на глазах слезы. — Все утро как в тумане. Вроде бы я встала необычно поздно. Проснулась из-за какого-то крика. Знаете, на миг мне показалось, будто я узнала голос Харуса. Быстро накинула платье, выбежала в коридор… А дальше — пустота. Все как отрезало. Очнулась только здесь. Но… — На этом месте девушка на неуловимый миг запнулась, однако нашла в себе силы продолжать: — Я почти уверена, что была в комнате Чарии. Почти помню, как ударяла ножом ей в живот. Вновь и вновь, наслаждаясь тем, как легко он входит в ее тело. И после этого вы все еще будете утверждать, что я не убийца?!
Последнюю фразу Стеша почти выкрикнула, в конце сорвавшись на хриплый стон. Всхлипнула и уткнулась лбом в спинку дивана, не желая поворачиваться к нам лицом.
Биридий умоляюще посмотрел на меня, словно прося помощи. Но мне было не до него. Это его дочь, ему лучше знать, как ее утешить. Меня волновало совсем другое. Кажется, рассказ Стеши только подтверждает мои предположения. Правда, не понять, то ли радоваться этому, то ли огорчаться.
— Уходите из дома, — сухо проговорил я. Пожалуй, это будет наилучшим выходом из ситуации. Присутствие семьи Биридия связывает мне руки, надоело, если честно, постоянно бояться — не убили ли еще кого-нибудь из них. А так одиночество позволит заняться охотой на преступника, не опасаясь, что тот в этот момент как раз вонзает нож в очередную жертву.
— Уходите, — повторил я, заметив, что Биридий и Стеша не торопятся вставать и как-то странно смотрят на меня, словно ожидая объяснений. — Чем скорее, тем лучше. Берите Дария за шкирку и волоком тащите в деревню. Пусть староста пришлет сюда людей, пусть даже сообщит инквизиции. Только не оставайтесь здесь. Это слишком опасно.
— А вы разве не пойдете с нами? — удивилась Стеша. Я отрицательно мотнул головой, и она продолжила с немалой долей изумления в голосе: — Но почему? Если по дому блуждает убийца, то зачем рисковать своей жизнью? Идемте с нами!
Я криво ухмыльнулся в ответ на столь любезное предложение. И как объяснить милой девушке, что стоит Биридию только объявить в деревне о моем участии в этом деле, не говоря уж о беседах с демоном, как меня тут же схватят и отправят под строгой охраной в ближайший храм Светлых Богов? Наверняка после недавних событий с семьей Таши за мной установили более чем строгий надзор, и в деревне ошивается далеко не один церковный соглядатай. Нет, тяжело доказать свою невиновность, будучи запертым в подвалах храма. Мой единственный шанс на спасение от очередного витка разбирательства с инквизицией — первому найти убийцу и предоставить неопровержимые доказательства его вины. Эх, еще бы придумать, как заткнуть рот Биридию, не переселяя его на земли мертвых. И с чего он только взял, что я дружу с демоном? Хоть бы в беседу нашу, что ли, вслушался. Обычно приятелям не угрожают, знаете ли. По крайней мере у меня нет такой привычки.
— Уходите, — в третий раз сказал я. — Я останусь. В любом случае надо присмотреть за домом до вашего возвращения.
В глазах купца мелькнуло откровенное сомнение. Понятно, наверняка он подумал, что я специально пытаюсь выпроводить их из дома, чтобы ограбить или еще чего похуже. Например, совершить какой-нибудь жуткий черный ритуал. Но возражать Биридий предусмотрительно не осмелился. Молодец, ничего не скажешь. Понял наконец-таки, что собственная жизнь куда дороже любых семейных сокровищ.
— И ты отпустишь нас? — несколько робко поинтересовался Биридий, подтверждая мои наихудшие подозрения. Понятно, он точно поверил, что во всем виноват именно я. Или же демон, который выполняет мои приказы.
— Не начинай заново, — с презрением фыркнул я. — Биридий, неужто вновь придется оправдываться перед тобой? Уходи. Забирай Стешу и Дария и проваливай отсюда, пока еще есть время. Не думаю, конечно, что убийца осмелится похозяйничать в библиотеке, но…
Словно в насмешку над моими словами в этот же миг слабым хрустальным звоном отозвалось огромное зеркало, расположенное напротив камина. Но не так, как обычно бывает в момент призыва демона. В нем не отразилось никакой тени, воздух не заискрился снежинками. Однако стало ясно — где-то в этом доме открылась дверь для слуги Темного Бога.
— Прочь! — прошипел я. Подскочил к Биридию, который испуганно заозирался, выискивая источник непонятного звука, резким рывком вздернул его на ноги. — Пошли вон! Иначе…
Купец оказался достаточно догадливым, поэтому не стал возмущаться моим самоуправством. Запомнил, поди, кто именно почтил нас визитом в прошлый раз под похожий аккомпанемент.
— Дочка, пошли, — проговорил он, склоняясь над Стешей. Протянул ей руку, помогая встать. — Здесь и впрямь стало слишком опасно.
Я понял, что допустил огромную ошибку в тот миг, когда перехватил взгляд Стеши. Было в ее глазах то, что заставило меня вздрогнуть от испуга. Словно кто-то другой, несравненно более мудрый и жестокий, посмотрел на меня, наконец-то скинув личину бедной испуганной девушки.
— Прости, Биридий, — просто проговорила Стеша. Прищелкнула пальцами — и тот рухнул на пол без малейшего движения. Я сжал было кулаки, пытаясь почувствовать спасительную пульсацию магической энергии, но тут же безвольно разжал их. Ни намека на былую силу внутри. Я пуст, как никогда еще не был.
— Что, не получается, барон? — язвительно поинтересовалась Стеша. Встала и довольно потянулась, будто кошка, объевшаяся сметаной. — Ах, какая жалость! Прославленный некромант оказался пустышкой и с размаху угодил в элементарную ловушку!
Я дернулся было к двери, намереваясь бежать, но с ужасом ощутил, что не в силах пошевелиться. Прочные чары спеленали меня с ног до головы, надежно удерживая на месте.
— Даже не пытайся, — предупредила Стеша. Бросила косой взгляд на мирно сопящего Дария и наклонилась к отцу. Провела рукой по шее, нащупывая пульс, затем удовлетворенно кивнула. — Отлично. Все участники предстоящего жертвоприношения Темному Богу в сборе. Осталось дождаться лишь того, кто занесет над твоей грудью кинжал, барон.
— Твоего жениха, не так ли? — проговорил я, и только боги знали, чего стоило мне ложное спокойствие в голосе. Хотелось орать во все горло, и прежде всего — от ярости на собственную глупость и доверчивость. Вулдиж, как ты мог так бездарно попасться? Знал же, что не все ниточки связались, однако до последнего отказывался принять самую простую и, как оказалось, верную догадку. Когда уже жизнь тебя научит, что иногда стоит подозревать всех окружающих, не делая скидок на пол или возраст. И за очаровательной внешностью молодой девушки может скрываться злобный демон.
— А ты догадливый, — задумчиво произнесла Стеша. Подошла ко мне и ласково потрепала по щеке, словно не заметив, как меня из-за этого передернуло от омерзения. — Давно понял?
— Что именно? — хрипло спросил я, морщась и безуспешно пытаясь хоть немного ослабить нити спеленавшего меня заклинания. — Что именно ты убила Зильгу, заколов ее кинжалом? Или что ты притворялась, делая вид, будто выпотрошила леди Чарию, находясь в трансе?
На полу слабо зашевелился Биридий, приходя в себя. Стеша искоса посмотрела на него и прижала палец ко рту, призывая к молчанию.
— Поговорим позже, — с любезной улыбкой предложила она. — Дождемся сначала Харуса. У нас еще полно времени до начала ритуала. Сам знаешь, что демоны предпочитают полночь для своего явления в наш мир.
Я со свистом втянул в себя воздух. Полночь. Время, когда грань между мирами становится самой тонкой. Но что задумали Харус и Стеша? Принести меня в жертву Темному Богу? Глупо, ему я нужен живым и невредимым. По крайней мере до тех пор, пока не решу продать душу. С другой стороны, эта парочка не знает о моих особых отношениях с потусторонним миром. Точнее, Харус знает, но, по всей видимости, понимает их по-своему и неверно.
Так или иначе, но я не могу допустить ритуала. Северянин говорил, что я по собственной воле предстану перед его господином. Что, если он имел в виду именно этот случай? Кто знает, что произойдет, когда я увижу занесенный над собой кинжал. Вдруг с перепугу открою дверь между мирами и угожу прямиком в объятия Темного Бога? Не хотелось бы, если честно.
— Что тут происходит? — хрипло простонал Биридий. Перевернулся с живота на спину и взглянул на дочь. — Стеша, о чем ты говоришь? Какой ритуал?
— Не волнуйся, Биридий, — прощебетала девушка. — А то вдруг сердце не выдержит. Конечно, ты в любом случае умрешь сегодня, но лучше, чтобы это произошло чуть позже. В ритуальном круге.
Биридий непонимающе нахмурил лоб. Тяжело завозился на полу, пытаясь подняться.
— Успокойся! — уже более грубо кинула ему Стеша. — Не заставляй мне делать тебе больно. По крайней мере, не сейчас. Уверяю тебя, чуть позже я с величайшим наслаждением перережу тебе глотку. Но пока лежи и не дергайся.
Несчастный купец приглушенно охнул. Перевел растерянный взгляд на меня, явно до последнего отказываясь верить своим ушам.
— Отпусти его, — попросил я, вновь безуспешно дернувшись в коконе чар. — Его и Дария. Зачем они тебе, если есть я? Все равно Темному Богу плевать на остальных смертных, кроме меня.
— Власти и могущества много не бывает. — Стеша весело пожала плечами. — Сам, поди, знаешь, что чем больше родни принесешь в жертву, тем больше силы получишь в итоге. А мы с Харусом собираемся стать величайшими колдунами современности.
— Ты же беременна, — выдохнул я с отчаянием. — Хоть представляешь, какое чудовище может родиться в результате этого? Ты впустишь демона в свое тело и душу. Это обязательно скажется на ребенке. И только боги знают, кто или, скорее, что ты будешь носить под сердцем оставшийся срок.
— Я точно знаю, что зародилось в моем чреве. — Стеша чуть склонила голову набок. — Не беспокойся, барон, все продумано до мелочей. Мы целый год готовились к нынешним событиям, поэтому предусмотрели все. Так что расслабься и постарайся получить удовольствие от ожидания неминуемого свидания с богом.

* * *

Харус задерживался. Я видел, что Стеша начинает нервничать. Она то и дело подходила к двери, ведущей из гостиной в прихожую, и прислушивалась к тишине дома. Затем вновь начинала расхаживать по комнате.
Где-то на втором этаже часы пробили шесть раз. За окном уже давно расплескалась вечерняя синь. Наконец-то этот безумный день заканчивается. Жаль только, что ему на смену спешит не менее безумная ночь.
Я устало вздохнул и вытянул перед собой ноги, откинувшись на спинку дивана. Когда стало ясно, что ожидание несколько затянется, Стеша позволила мне и Биридию сесть. Оно и к лучшему. Не меньше часа минуло с того момента, как она призналась в своей вине. Тяжеловато было бы все это время провести стоя.
— Где же он? — растерянно прошептала Стеша, в очередной раз остановившись напротив двери. — Почему так задерживается? Ничего не понимаю.
— Хочешь, я сбегаю и проверю? — предложил я с невольной усмешкой. — Или пусть Биридий развеется немного.
— Очень смешно, — огрызнулась девушка. Опять заметалась по гостиной.
Я отстраненно наблюдал за нею, пытаясь увязать последние ниточки в тайне семьи Биридия. Меня почему-то не оставляло чувство, что я все равно что-то упустил в своих размышлениях.
— Я не понимаю, — неожиданно подал голос Биридий, все это время молча переживавший предательство дочери. Подался вперед, с горечью глядя на Стешу. — Почему? Почему ты так поступаешь с нами? Неужели я как-то обидел тебя?
— Заткнись, — грубо бросила ему девушка, явно занятая собственными мыслями. — Не до тебя сейчас.
— А что скажешь ты, Вулдиж? — Биридий с трудом обернулся ко мне. — Как я понял, ты разгадал происходящее. Не поделишься соображениями?
— С удовольствием, — отозвался я. Рассуждения вслух всегда помогали мне систематизировать полученные факты. Будем надеяться, это и теперь позволит сложить воедино оставшиеся кусочки головоломки. Затем искоса глянул на Стешу, замершую напротив окна и сосредоточенно смотрящую в вечерние сумерки. — Ты не возражаешь?
Девушка далеко не сразу поняла, что мой вопрос предназначался ей. В ее глазах отражалась тревога за жениха. Но она не стала протестовать. Лишь слабо махнула рукой, позволяя мне говорить.
— Дело в том, Биридий, что твоя дочь была знакома с Харусом задолго до того, как он постучался к тебе в дверь, умоляя дать приют, — сказал я, напряженно наблюдая за реакцией девушки. Если она сейчас начнет возмущаться, то все мои домыслы пойдут прахом. Но Стеша лишь чуть заметно кивнула, подтверждая мои слова.
— Знакома? — переспросил Биридий, недоуменно хмурясь. — Но откуда? Стеша никогда не была в Тьерде, в этом я могу поклясться. Чария, бывало, ездила туда, навещала какую-то дальнюю родственницу. Ее не пугал тяжелый путь, даже когда ноги отказали ей. В последний раз, помнится, перед самым ритуалом с вызовом духа моего отца туда каталась. Видать, в тесной духоте кареты ей и пришла в голову эта безумная мысль.
— Ты говорил, что Чария все свободное время проводила за чтением книг, — оборвал его я. — С таким увлечением легко стать завсегдатаем библиотеки, не так ли?
Стеша кольнула меня ледяными зрачками. Вокруг губ обозначились морщинки, словно она изо всех сил сдерживалась, чтобы не закричать во все горло, приказывая мне заткнуться.
— Я не знаю. — Биридий несколько растерянно пожал плечами. — Возможно.
— А я почти уверен, что все произошло именно так. — Я с трудом повел плечами, пытаясь хоть немного размять их. И вдруг почувствовал, как нить заклинания, опутывающая меня, слегка поддалась. Кокон чуть-чуть, но ослаб, позволив мне вздохнуть глубже. Отлично! Кажется, Стеша отвлеклась, перестав постоянно контролировать чары. Постараемся воспользоваться неожиданной улыбкой судьбы. Главное, чтобы это не оказалось ловушкой.
— Биридий, ты сам говорил, что в твоем доме полно странных и загадочных книг, — продолжил я после секундной заминки. — Я уверен, что Чария пыталась расшифровать их самостоятельно. Потерпев в этом неудачу, решила обратиться к помощи специалиста. Естественно, не стала действовать нахрапом, как ты некогда, опасаясь, и небеспричинно, привлечь к себе внимание инквизиции. О нет, она долго присматривалась к архивариусам и их помощникам, выискивая самого жадного и беспринципного из них.
— Не оскорбляй Харуса, — вмешалась Стеша. — Он не жадный, он практичный. Я предложила ему деньги, власть и…
— И правнучку, — догадливо завершил я за нее. — Точнее, не ее, а обладание молодым прекрасным телом.
— Подождите! — рявкнул Биридий, обрывая наш странный диалог. — Вы что, оба сошли с ума? Никак не могу понять, о чем вы толкуете.
— Все элементарно. — Я снисходительно улыбнулся ему. — Биридий, твоя бабушка провела ритуал по переселению душ. И теперь именно она стоит перед тобой в облике твоей дочери.
Биридий вздрогнул, как от удара. Обернулся к девушке с какой-то жалобной просьбой во взгляде, видимо желая, чтобы та опровергла меня. Но Стеша жестокосердно ухмыльнулась и кивнула.
— А ты умнее, чем я предполагала, барон, — протянула она, будто не заметив жалобного оха несчастного купца, который осознал, что в одночасье лишился единственного ребенка. — Как ты догадался? Этот ритуал не имеет широкого распространения.
— Я бы так не сказал, — уклончиво проговорил я, невольно вспомнив отца своей ненаглядной невесты. — Напротив, в последнее время среди моих соседей просто эпидемия какая-то началась меняться телами.
— Пусть. — Стеша, а вернее, леди Чария нетерпеливо махнула рукой. — Но ведь что-то натолкнуло тебя на эту мысль?
— Зильга, — обронил я. — У нее был явный магический талант. Не так давно я получил жестокий урок, который заставил меня уяснить раз и навсегда: никогда дар не проявляется только у одного члена семьи. Это во-первых. Во-вторых, мне изначально показался странным рассказ Биридия, что леди Чария в бреду постоянно называла себя молодой девушкой. — Я помолчал немного и добавил с плохо скрытым раздражением: — Жаль, что я сразу же по прибытии сюда не навестил несчастную старушку. Это помогло бы избежать многих жертв.
— А я, напротив, весьма довольна этим обстоятельством. — Чария медленно прошлась по комнате. — Это заставило бы нас действовать куда быстрее и необдуманнее. Но я была почти уверена, что тебе не хватит времени заглянуть к тихой безобидной старушке, когда вокруг происходят такие странные и пугающие события. Как видишь, не ошиблась.
Я цокнул языком. Будет мне наука на будущее, что в мелочах зачастую скрывается вся суть дела. Если, конечно, у меня еще осталось это самое будущее.
— Была еще третья причина, по которой я заподозрил перемену тел, — сказал я. — Способ убийства. Если Зильгу просто закололи кинжалом, то Чарию, прости, Стешу, практически выпотрошили. Почему? Убийства совершал не демон, в этом я совершенно уверен. Но откуда такая жестокость? А потом я вспомнил, что при данном ритуале невозможно полностью вырвать душу из тела. Почти незаметная связь все равно остается. И со временем это могло превратиться в огромную проблему. Ослабление контроля за собственным телом, лунатизм, случайные оговорки — лишь малая толика предстоящих бед. Самый простой, радикальный и действенный способ избежать всего этого — уничтожить прежнюю обитель души.
На этом месте я сделал небольшую паузу, невольно вспомнив отца Таши. Его магический дар намного превосходил талант леди Чарии. И то, переселившись в тело тихого незаметного слуги, он постарался как можно скорее избавиться от своей прежней оболочки.
— Я все равно не понимаю, — рискнул подать голос Биридий, когда молчание слишком затянулось. — Как увязать со всем этим ритуал, который провела Чария для вызова души моего отца? Почему Харус пропал и где он так долго находился? Наконец, как объяснить те кошмары, которые мучили нас все это время?
— Ловушка, — коротко бросил я. — Это все служило лишь для того, чтобы заманить меня в ловушку. Ты же слышал, что они намерены выслужиться перед Темным Богом. А у него, к чему скрывать, ко мне особые счеты. Харус проговорился, что занимался изучением истории моего рода. Видимо, именно тогда ему и пришел в голову этот сумасшедший план. Получить могущество путем принесения меня в жертву. Ну, заодно и всех родственников новоприобретенной невесты и сообщницы положить на алтарь собственным амбициям.
Легкая улыбка блуждала на устах у переродившейся леди Чарии, подтверждая мои наихудшие опасения. Боюсь, в ее душе уже не осталось ничего человеческого.
— Харус и Чария знали, что, услышав про самозванца, я немедленно рвану к тебе домой, дабы попытаться выяснить все подробности этой истории, — продолжил я, невероятным усилием воли еще немного ослабив связывающие меня магические путы. — На всякий случай они придумали розыгрыш с неудавшимся странным ритуалом. Эдакий крючок с жирной наживкой, которую я с жадностью немедля проглотил. Как же: незнакомец, представляющийся бароном Вулдижом, совращение невинной девицы, демоны и проклятия. Зная про мои непростые отношения со святой инквизицией, они были уверены, что я кинусь к тебе сломя голову. В принципе так и произошло.
Я грустно хмыкнул, в очередной раз вспомнив про свой позорный провал. Что сказать, неприятно осознавать, что вновь пал жертвой собственной глупости и доверчивости.
— Оставалась самая малость: придумать способ, как лишить меня магической силы, — проговорил я, с тоской разглядывая обломки посоха, валявшиеся неподалеку. — И это было выполнено с блеском. Незадолго до моего появления здесь леди Чария в теле твоей дочери приказала освятить дом, таким образом якобы желая изгнать остатки зла, поселившиеся здесь.
— Освятить? — переспросил Биридий, изумленно вздернув брови. — Почему я не в курсе?
— Ты был в отъезде по делам, — пояснила Чария. Тяжело опустилась в кресло напротив дивана и нервно забарабанила по подлокотнику. — Я постаралась провернуть это дело втайне от остальных. Чтобы кто-нибудь ненароком не сболтнул лишнего при бароне. Некромантия, конечно, не запрещена официально, но плохо уживается с церковной магией. На это и был расчет, который, кстати, полностью оправдался. Вулдиж не сразу заметил подвох. И потом, мы решили устроить ему еще одну ловушку. Создать такую ситуацию, при которой он обязан был проявить свою силу, а следовательно, истратить ее полностью при сложившихся обстоятельствах. Сначала наш демон, с которым мы заключили договор, разыграл спектакль в библиотеке. Он не представился, но постарался сделать все, чтобы у Вулдижа сложилось ложное впечатление, будто он разговаривает с Пакием. Однако наш некромант почуял неладное и предпочел отступить, сохранив некоторую толику своего могущества. Пришлось пойти дальше и устроить вторую часть спектакля, уже в его спальне. Харус был уверен, что Вулдиж не сумеет остаться в стороне, когда речь зайдет о спасении человека. Так и вышло. Когда демон потребовал у Вулдижа убраться с его дороги и отдать ему невинную жертву, глупец— барон остался и принял бой, в итоге опустошив себя до дна и оказавшись совершенно беззащитным. Осталось снять освященную защиту с дома — для этих целей послужило убийство Зильги. Затем мы еще немного поразвлекались, гадая, когда прославленный некромант поймет, что именно происходит.
Девушка хмыкнула и покачала головой. Посмотрела на меня с неожиданным сочувствием.
— Ты разочаровал нас, — сказала она, тая на дне глаз откровенную насмешку. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься настолько легкой добычей.
Я промолчал. Заклинание, связывающее мне руки, сейчас держалось на честном слове. Небольшое усилие — и оно исчезнет. Осталось лишь понять, что делать дальше. Без магии мне с противницей не совладать. Она находится слишком далеко, чтобы иметь возможность напасть врасплох. В любом случае успеет отреагировать на мой бросок, а значит, я вновь лишусь своего крохотного достижения. Ладно, не будем спешить. Поговорим еще, авось это усыпит ее бдительность, и она повернется ко мне спиной.
— Мне непонятны только две вещи. — Я смотрел прямо на Чарию, надеясь не пропустить удобный для нападения момент. — Во-первых, кошмары обитателей дома. Никакой демон не сумел бы их наслать через освященные стены. И во-вторых, поведение Зильги. Что она делала в потайном помещении библиотеки? Как мы уже выяснили, Харуса никто не похищал. Да и потом, когда я его вытащил из колодца, было не похоже, что он сидел там дни напролет. Слишком бодрый, почти не голодный.
Хотя притворялся неплохо, ничего не скажешь. Жаль, что я заподозрил обман слишком поздно.
— Ты опоздал везде, — жестокосердно обронила Чария. — Слишком поздно решил проведать старушку, слишком поздно сообразил, что колдовать здесь тебе нельзя, слишком поздно догадался, что охота велась именно на тебя.
Я отвел глаза. Она права, тысячу раз права. Но мои ошибки уже нельзя исправить. Хотя в любом случае я намерен сражаться до конца, пусть даже нет ни малейшей надежды на победу.
— Кошмары объясняются спиртовой вытяжкой из корней рододендрона багряного, которую я вылила в дворовый колодец, — сухо проговорила Чария, не дождавшись от меня ответа. — Сам, поди, знаешь, что даже несколько капель этого вещества многократно усиливают внушаемость человека и вызывают тяжелый беспокойный сон, не говоря уж о галлюцинациях. А Зильга… Зильге досталось снадобье посерьезнее. Отвар красноплодника, который каждый вечер я приносила ей как успокоительное средство, заставил ее перепутать сны с реальностью. Несколько вкрадчивых слов на ухо — и она уверовала, будто в потайном помещении живет страшное чудовище. Понятное дело, Харуса в колодец Зильга не сбрасывала. Дурочка даже не предполагала, что он именно там пережидает время. Зильга каждую ночь приносила в подвал полный поднос еды, будучи уверенной, что именно таким образом защищает своих родных от кровожадного монстра. Как ты понимаешь, на самом деле она кормила моего жениха.
— Какая же ты скотина! — неожиданно подал голос Биридий. Подался вперед, едва не свалившись от порывистого движения с дивана. — Скитаться тебе вечность на землях мертвых, не найдя покоя! Гореть живьем века в пыточных демонов!
— Не уверена. — Чария растянула губы в холодной улыбке и искоса взглянула на меня. — Вот сидит мой счастливый шанс стать одной из верных слуг Темного Бога. Уж будь уверен, я его не упущу.
Где-то наверху лязгнули старые часы, пробив семь вечера. Ого, как время летит! Не заметил, что час лясы точили.
Девушка при этом звуке вздрогнула и вскочила на ноги, словно только сейчас вспомнив про время.
— Где же он? — прошептала она, с настоящей мукой глядя на плотно закрытую дверь, ведущую из гостиной в прихожую. — Где? Его нет слишком долго. Неужели что-то пошло не так?
— А что он должен был сделать? — невольно заинтересовался я. — Вызвать демона?
— Да, — отрывисто бросила Чария, не поворачиваясь ко мне и все так же напряженно буравя взглядом дверь. — Демон хотел дать нам последние распоряжения по проведению ритуала. Он говорил, что тебя недостаточно просто убить в жертвенном круге. Точнее — тебя вообще нельзя убивать подобным образом. Но что он имел в виду, я так и не поняла.
Зато я прекрасно понял, о чем говорил мой старый знакомый Северянин. Да уж, не думал не гадал, что нам придется встретиться с ним при подобных обстоятельствах. Не так давно он помог мне выскользнуть из жадных лап смерти. Неужели только для того, чтобы лично потешить своего господина ценной добычей — моей душой?
Однако где-то в глубине сознания теплилось маленькое недоумение. Насколько я понял, Северянин был далеко не рядовым демоном в свите Темного Бога. Почему именно его отправили за мной? Ни за что не поверю, что я стал настолько лакомым кусочком для потусторонних сил.
Чария о чем-то напряженно думала. Глубокая вертикальная складка разломила ее переносицу, около губ собрались некрасивые морщинки.
— Я обязана проверить, — наконец выдохнула она и косо посмотрела на нас из-за плеча. — Вы ведь никуда не сбежите, не так ли?
Я спокойно выдержал ее взгляд, надеясь, что в глазах не отразится блеск безумной надежды. Ступай отсюда да побыстрее. Уж будь уверена, мы здесь тоже не задержимся.
Однако Чария решила принять определенные меры предосторожности. Она прищелкнула пальцами, и кокон вокруг меня вновь затянулся пуще прежнего. Я со свистом втянул в себя воздух, почувствовав, как плети чужого колдовства туго перехватили мне грудь. О да, Вулдиж, прекрасный план! Дотянул в своих ожиданиях до такого, что потерял единственный минимальный шанс на спасение. Надо было нападать сразу, не раздумывая о последствиях. И так и так смерть. Только в случае с ритуалом более долгая и мучительная. Когда уже ты научишься действовать без жалости и промедления?
— Так-то лучше, — проговорила девушка. С горделивым видом отряхнула ладони, словно после удачно проделанной работы, и почти выбежала из комнаты. Стукнула, захлопываясь, дверь, и мы остались одни.
Биридий прошептал ей вслед замысловатое ругательство, и я вполне был согласен с ним в выражении ярости и неудовольствия. По-моему, он еще мягко сравнил ее с беззубой старой ведьмой и оголодавшей упырихой. Я бы мог многое добавить к этому перечню, хотя обычно предпочитаю не оскорблять женщин, особенно если те старше меня.
— Что будем делать? — деловито спросил Биридий после небольшой гневной тирады. Дернулся изо всех сил, пытаясь разорвать узы, но тут же сник, поняв бессмысленность своей попытки.
Я невольно позавидовал выдержке и самообладанию купца. Надо же, в один день потерял всю свою семью, а как держится! Я бы так не смог, наверное. Все-таки какое счастье, что у меня нет родственников. Иначе сошел бы с ума от постоянного беспокойства за их жизнь и здоровье.
«Очень скоро тебе предстоит свадьба, — насмешливо возразил внутренний голос. — Забыл, что ли, о предложении Таше? А за этим и детишки не замедлят появиться. Глядишь, уже через пару лет ты станешь таким же уязвимым, как и все остальные люди. И для демонов и для инквизиции. Жалкое, должно быть, получится зрелище — некромант, который даже собственной тени боится».
Я мотнул головой, отгоняя неуместные мысли. Потом. Я подумаю об этом потом. Сейчас есть дела поважнее.
На соседнем диване заворочался Дарий. Осторожно приподнялся, оглядываясь по сторонам, затем, убедившись, что девушка на самом деле ушла, сел.
— Наконец-то умотала, — ворчливо проговорил он, распространяя вокруг крепкий запах перегара. — Я дышать боялся, чтобы к себе внимания не привлечь. Надеялся, что она забудет обо мне. Так и вышло в принципе. Что делать будем?
И тоже посмотрел на меня.
Я цыкнул сквозь зубы. Прямо самый популярный вопрос дня. Что мы имеем в сухом остатке? Биридий, как и я, крепко связан охранными чарами. Только Дарий остался по недосмотру Чарии свободным. Еще бы придумать, как использовать это неожиданное преимущество.
— Ты можешь нас освободить? — спросил я и тут же ругнулся вполголоса. Вулдиж, совсем последний ум потерял? Конечно, не может. Он же не маг. Каким образом тогда он оборвет заклинание?
— Пусть бежит в деревню, — предложил Биридий, без проблем угадав причины моего замешательства. — Даже если мы погибнем, я хочу быть уверен, что эта парочка получит по заслугам от инквизиции.
— Бежать и бросить вас? — Дарий презрительно фыркнул. Взъерошил свою и так встрепанную густую шевелюру. — Плохо же ты обо мне думаешь, Биридий. Эта тварь убила мою жену. Убила твою дочь. Я хочу лично покарать ее!
Я лихорадочно соображал, что делать, практически не обращая внимания на перебранку двух мужчин. Если бы только у меня осталась лишь капля магической энергии! Если бы только я не сломал посох — фамильную реликвию. Эх, да что там. Слишком много «если бы только».
— Хозяин…
Я насторожился, услышав такое знакомое обращение. Посередине комнаты слабо засеребрилось легкое облачко, грозясь в любой момент развеяться без следа.
— Заткнитесь оба! — грубо прикрикнул я на Дария и Биридия, которые жарко переругивались, выясняя, что предпринять для спасения. Те от неожиданности опешили и послушно замолчали. Воцарилась полная тишина.
— Хозяин, — уже разборчивее прозвучало рядом. И облачко почти оформилось в привычную фигуру Тонниса.
Дарий что-то неразборчиво фыркнул себе под нос, стремительно бледнея. Прижался к спинке дивана, глядя на призрака круглыми от ужаса глазами.
— Не бойся, это хорошее привидение, — несколько горделиво произнес Биридий, растянув рот в счастливой улыбке. — Это слуга Вулдижа. Барон, он ведь нас спасет?
— Где ты пропадал все это время? — ворчливо осведомился я, игнорируя вопрос купца. — Почему не предупредил, что происходит в этом доме?
— Я не мог. — Тоннис огорченно замерцал всеми цветами радуги. — Меня не пускали под угрозой развоплощения.
— Кто? — Я озадаченно нахмурился. Насколько я понимаю, заблокировать призрака может лишь некромант такой же силы, как и я, если не больше. Или… Или существо из потустороннего мира. Демон, например.
— Вы понимаете, о ком я говорю, — прошептал Тон— нис, подтверждая мои наихудшие опасения. Подлетел ближе, и по невидимым путам, плотно спеленавшим меня, пробежала ощутимая дрожь. — Но сейчас он велел, чтобы я пришел и освободил вас.
— «Велел»? — забывшись, почти крикнул я.
— Тише, — укоризненно цыкнул призрак, возясь над обездвиживающим заклинанием. — Он задержит девушку, но вряд ли надолго. Вам предстоит самому найти способ справиться с ней. Он сказал, что это будет неплохой практикой для вас. И еще одним шагом в объятия…
На этом месте Тоннис запнулся. Принялся с преувеличенным вниманием колдовать над чарами, аккуратно снимая паутинку за паутинкой. Но мне и не требовалось продолжения. И так понятно, что речь идет о Темном Боге. Очень интересно! Что же такое должно произойти в этом доме, раз в итоге это приведет меня к столь позорному и полному поражению?
Я заметил, как блеснули глаза Биридия от слов призрака. Несомненно, купец тоже догадался, о чем идет речь. И его прозорливость, вполне вероятно, станет огромной проблемой для меня в ближайшее время. Не стоит забывать, что помимо демонов в нашем мире существует также и святая инквизиция. Ладно, подумаю об этом позже.
— Твой друг, случаем, не намекнул, каким именно образом я должен буду справиться с Чарией? — поинтересовался я, морщась от боли. Тоннис спешил, поэтому просто рвал чары, не заботясь о том, какие именно ощущения это доставляло мне.
— Он не мой друг, а ваш, — поправил меня призрак. — По крайней мере представился подобным образом. Нет, не намекнул. Сказал, что ваша судьба уже предопределена. И вы сами попадете в такую ситуацию, когда не сумеете поступить иначе.
— О чем он? — не выдержав, вмешался в разговор Дарий. — Что за загадки? И почему ваш друг сам не может совладать с Чарией, раз уж вызвался помочь вам?
К сожалению, при всем желании я не мог честно ответить, что моим так называемым другом наверняка представился Северянин. Больше знакомых среди демонов у меня не было. А значит, в настоящий момент он играет на врага. Ничего не понимаю! Если варвар послал Тонниса освободить меня, значит ли это, что мне следует отвергнуть предложенную помощь?
Тем временем последняя ниточка заклинания оборвалась под умелыми руками призрака, и я удовлетворенно повел плечами, разминая суставы после долгого неподвижного сидения.
— Отлично! — Я встал и повелительно прищелкнул пальцами. — Тоннис, освободи остальных.
— Простите, хозяин. — Призрак неярко засеребрился. — Мне не позволено. Ваш друг сказал, что вам надлежит восстановить запас магической энергии, если вы желаете победить в этой схватке. А для этого необходим жертвенный круг. Ну… Вы понимаете.
Я невольно сжал кулаки, когда смысл сказанного дошел до меня. Северянин предлагал мне убить Биридия и Дария, воспользовавшись их беспомощным состоянием. Что может быть проще и безопаснее для того, чтобы восполнить свои силы? Всего-навсего провести один маленький ритуал. Подумаешь, что в итоге погибнут невинные люди.
— Так вот, значит, в чем заключается его план, — задумчиво пробормотал я. — Вынудить меня пролить кровь ради спасения собственной жизни.
— О чем ты? — заволновался Дарий. По всей видимости, мужчина уже несколько освоился с присутствием в комнате призрака. По крайней мере он уже не жался к спинке дивана, а вполне нормально сидел, взирая на происходящее с известной долей уважения. Биридий в свою очередь понятливо усмехнулся. Ох, не нравится мне его догадливость! Наверняка после завершения этого дела он поспешит доложить о всех моих промахах и действиях инквизиции.
— В настоящий момент мой запас сил равен нулю, — медленно проговорил я, судорожно пытаясь найти выход из этой ситуации. — К сожалению, мой посох сломан, поэтому я не могу концентрировать энергию из окружающего пространства. Естественным путем процесс восстановления займет несколько недель, если не месяцев. Однако…
Тут я запнулся. Стоит ли говорить товарищам по несчастью, какой сложный выбор стоит перед тобой, даже если ты не собираешься его принимать? Здравый смысл подсказывал мне, что люди всегда с большей охотой начинают подозревать самое худшее и видеть вероломство в самых невинных вещах, нежели верить в благородство по сути незнакомого человека. Но я вздохнул и продолжил:
— Однако существуют определенные способы для мгновенного восстановления запаса энергии. Но для этого необходимо жертвоприношение.
— Человеческое жертвоприношение? — почему-то уточнил Дарий. Дождался моего утвердительного кивка и залился смертельной бледностью, словно ожидая, что я немедля кинусь на него с кинжалом.
— Ты на это пойдешь? — негромко спросил Биридий.
Я посмотрел на него. Если честно, он восхищал меня своей выдержкой и хладнокровием. Если сначала, что скрывать, Биридий мне не сильно нравился некой деспотичностью и тяжестью характера, то теперь, когда я увидел его в действительно опасной ситуации, купец вызывал определенное уважение. Пожалуй, мне стоит поучиться у него с достоинством принимать удары судьбы.
— Нет, — ответил я. Шагнул к купцу. — Дарий в состоянии идти сам. Тебя я в любом случае сумею вытащить на руках. Пока Чария не вернулась — выберемся из дома и бежим в деревню. Даже если она кинется в погоню, то вряд ли найдет нас в лесу. В конце концов, всегда можно разделиться.
— Я буду лишь тормозить вас, — с горечью возразил Биридий.
— Предполагаю, на некотором расстоянии от дома заклинание пропадет само собой. — Я коротко выдохнул, примериваясь, как лучше обхватить грузного купца. — Однако хватит разговаривать. И так кучу времени потеряли.
И я одним резким рывком поднял Биридия на ноги. С придушенным восклицанием взвалил его на плечи. Н-да, кажется, я несколько переоценил свои силы. С таким грузом до дверей дома бы добрести.
— Хозяин… — Рядом вновь возник несколько смущенный Тоннис. — Во дворе я вам помогу его нести. Здесь боюсь. Иначе он жестоко накажет меня.
— Лучше бы о моем гневе задумался, — пропыхтел я и, пошатываясь, побрел к двери. — Как-никак я твой господин, а не он.
— В самом худшем случае вы меня просто упокоите. — В голосе Тонниса внезапно послышалась усмешка. — И это скорее будет благо для меня. А вот он сумеет и мое посмертное существование превратить в нескончаемый кошмар.
Я промолчал. Сделал еще один шаг и остановился около двери. Нерешительно взялся за ручку, прислушиваясь к загадочной тишине дома. Интересно, что ждет меня в прихожей? Вдруг встречусь лицом к лицу с разъяренной Чарией и ее милым дружком? Или, чего хлеще, с верным слугой Темного Бога. Эх, Вулдиж, что же тебе постоянно везет приключения на свою пятую точку отыскивать?
— Вроде бы тихо все, — неуверенно пробормотал Дарий, испуганно державшийся за моей спиной. — Прорвемся?
Я неполную секунду колебался. Затем распахнул дверь. Хвала всем богам, за ней было пусто и темно. Свечи в прихожей никто не зажег, а за окнами уже давно клубилась вечерняя темень.
Я подождал, когда мои глаза привыкнут к смене освещения. Наметил самый короткий путь к выходу из дома. Со второго этажа не доносилось ни звука. Интересно, куда запропастились Чария и ее жених? Впрочем, ладно. Чем дольше ее не будет — тем лучше для нас.
— Не отставай и не шуми! — прошипел я за спину. С тяжким вздохом перехватил Биридия поудобнее и быстро засеменил к тяжелой дубовой двери.
Дарий, к моему величайшему удивлению, послушался меня беспрекословно. Он держался прямо за мной, явно не доверяя собственному зрению в окружавшем нас мраке.
Дверь оказалась незаперта. Я недоуменно нахмурился, гадая, то ли удача решила повернуться к нам лицом, то ли Чария настолько уверовала в собственную непобедимость, что не соизволила принять элементарные меры предосторожности.
Оказавшись во дворе, я позволил себе негромкий вздох облегчения. К вечеру погода испортилась, поэтому вокруг царила самая настоящая ночь. Нас не мог выдать даже свет луны. Лишь изредка в разрывах быстро летящих низких туч показывались отдельные несмелые звезды, но тут же прятались. Отлично! Будем надеяться, Чария потеряет наш след в темноте. Осталась самая малость — пересечь открытое место около дома и выйти на дорогу, ведущую в деревню.
Дарий молчал, безукоризненно выполняя мое недавнее распоряжение. Лишь негромкое прерывистое дыхание рядом показывало его волнение.
— Идем, — шепотом обронил я себе за спину. Покачиваясь от тяжести Биридия, зашагал к видневшимся неподалеку воротам.
Я почувствовал опасность слишком поздно. Сразу надо было сообразить, что во дворе нас ждет ловушка. Чересчур простым выглядел наш дерзкий побег из-под самого носа колдуньи.
Стоило нам только отдалиться на достаточное расстояние от дома, как неподалеку раздалось негромкое угрожающее рычание. В темноте что-то зашевелилось, выдавая свое присутствие. А через миг Дарий позади меня отчаянно вскрикнул и упал на землю.
— Беги! — завопил Биридий, пребольно ударив меня ногами в ребра, словно понукая. — Она выпустила псов!
Сердце сжалось от этих слов. Но сделать что-либо я уже не успевал. Мир вокруг взорвался бешеной круговертью. Мрак разрезала еще одна стремительная тень, и я оказался на земле, сбитый с ног свирепым животным. Лицо обожгло чужое зловонное дыхание. Пес стоял надо мной, наступив передними лапами мне на грудь. Стоял и глухо утробно рычал, капая горячей слюной на мою шею. Светлые Боги, да он же одним укусом разорвет мне глотку! Что же делать?
— Не двигайся, — прошептал где-то рядом Биридий, который, по всей видимости, тоже оказался на земле в результате моего падения. — Дарий, и ты лежи тихо. Они не тронут вас, пока им не прикажут. Псы призваны лишь останавливать чужаков, но не убивать их.
— Ты же хозяин дома! — выплюнул я, пытаясь не утонуть в зверином взгляде, горящем зеленым огнем ненависти. — Прикажи им оставить нас в покое!
— Не могу. — Купец слабо вздохнул. — Дворовыми собаками всегда занималась Зильга. Только ее они слушаются.
— Великолепно! — Я едва ли не застонал. — И что делать? Ждать, пока придет Чария и не усмирит их магией? Хм…
На этом месте я запнулся. Любые животные не выносят проявления колдовства. Как существа, намного умнее и рассудительнее человека, они предпочитают держаться подальше от того, чего не понимают. Если хочешь напугать самого страшного хищника — создай элементарнейшее заклинание. Все, что угодно, лишь бы он почуял запах магии. И все, считай, что ты спасен. Конечно, искусство невидимого мне сейчас неподвластно. Но есть кое-что, точнее, кое-кто, способный помочь в этом деле.
— Тоннис! — выдохнул я, пытаясь прогнать из тела предательский ватный страх. — Ты меня слышишь?
Предупреждающее рычание стало громче. Я похолодел от ужаса, почувствовав, что пес наклонился, наверняка с жадным вниманием вглядываясь в мое горло.
— Хозяин…
Слабый шепоток призрака было так легко спутать с дуновением ветра. Однако зверь надо мной явно занервничал. Переступил лапами, царапая когтями рубашку. Н-да, наверняка после такого ее только выкинуть останется. А жаль, сейчас хорошую и недорогую ткань днем с огнем не сыщешь.
— Тоннис, ты можешь материализоваться? — с легкой ноткой раздражения проговорил я, отгоняя неуместные мысли о новых незапланированных тратах. — Наверняка тем самым прогонишь собак.
— Я попробую, — неуверенно произнес призрак. — Если мне позволят.
Я в очередной раз за этот безумный день удивился. Что значит «попробую»? Такое чувство, будто Тоннис больше не считает меня хозяином. Прав был Северянин, я теряю могущество на глазах. Уже даже фамильные привидения перестали меня бояться. Некромант, полностью лишенный магических сил, — жалкое, должно быть, зрелище…
Неожиданно пес надо мной тихо жалобно заскулил. Снял лапы с моей груди и попятился, уставившись куда-то в темень.
— Отлично, — пробормотал я, с трудом вставая и продолжая с опаской следить за перемещениями огромных серых зверюг. Ночное зрение помогло мне увидеть, что остальные мои товарищи по несчастью тоже освободились от нежеланного присутствия милых домашних животных. Дарий уже был на ногах, даже Биридий удивленно привстал, словно освободившись от магических пут.
— Отлично, — чуть громче проговорил я, обращаясь к призраку, скрывавшемуся где-то во мраке. — Сумеешь удержать их на достаточном расстоянии, пока мы не выйдем за ворота?
— Без сомнения, — прошелестело во тьме.
Я насторожился было, уловив в голосе призрака странные интонации. Но тут же отмахнулся от неясного предчувствия какой-то опасности. Не время сейчас.
— Биридий, можешь идти? — спросил я, наклоняясь над купцом.
— Не исключено, — отозвался тот, с каким-то удивлением ощупывая себя руками. — Кажется, ноги вновь стали мне повиноваться.
Я помог ему встать. Ну хоть в этом повезло, теперь не придется такую тушу на себе до деревни волочь. Затем покосился на псов, стоявших чуть поодаль. Н-да, ну и видок у них. Шерсть на загривке дыбом стоит, в глазах мечется ужас напополам с бешенством, на оскаленных в беззвучном рычании пастях пузырится пенная слюна. Интересно, если они так боятся, то почему не убегают? Такое ощущение, будто их зачаровали, приказав остаться на месте.
Ощущение странности и непонятности происходящего все нарастало. Я сделал было шаг по направлению к воротам, но остановился. Нет, Вулдиж, ты и так в последнее время слишком часто ошибался. Думай. Хоть раз доверься своим чувствам, которые так и кричат, что тебя заманивают в ловушку.
— Ты чего застрял? — Биридий легонько подтолкнул меня в спину. — Вулдиж, хватит стоять! До дома всего пара шагов. Если Чария выглянет сейчас в окно или заметит наш побег…
Я прекрасно понимал, что поступаю глупо. Весь здравый смысл кричал о том, что надо бежать. Бежать без оглядки, не останавливаясь и не выбирая дороги. Но только сердце почему-то сжималось все сильнее и сильнее от дыхания неминуемой беды.
Дарий не стал дожидаться, когда я опомнюсь. Он не выдержал пытки ожиданием и рванул вперед, стремясь как можно быстрее достичь спасительных ворот. И в тот же миг ближайший пес кинулся ему наперерез. Кинулся совершенно молча, без рыка, без лая. Опрокинул его, протащил по влажной от росы земле, оставляя на ней кровавые разводы.
— Дарий! — в едином восклицании слились мой и Биридия голоса.
Я кинулся на подмогу. Оседлал громадного зверя верхом, пережал ему глотку, пытаясь заставить разжать клыки. Я ждал, что другие псы, почуяв поплывший в воздухе сладковатый металлический запах крови, обязательно нападут, не в силах сдержать инстинкт убивать. Однако они все так же сидели, пристально наблюдая за развернувшейся схваткой. Будто не получив разрешения двигаться.
Зверь молча терзал плечо Дария, медленно, но неуклонно подбираясь к его горлу. Несчастный не кричал, лишь слабо отталкивал животное свободной рукой, явно находясь в шоке и не совсем понимая, что происходит. Я, в свою очередь, безуспешно пытался сделать хоть что-то, хоть каким-нибудь образом оттащить чудовище от его добычи.
— Души его! — крикнул Биридий, в свою очередь стараясь хоть немного разжать клыки пса и ослабить его хватку. — Вулдиж, давай!
Я перехватил сгибом локтя могучую толстую шею. Уперся коленом в основание черепа животного и изо всех сил нажал. Какое-то время ничего не происходило. С большим успехом я мог пытаться сломать толстенный ствол дерева. Но вдруг зверь выпустил плечо Дария из своих зубов и захрипел.
— Не останавливайся! — подстегнул меня окрик Биридия. — Эту тварь надо прикончить!
И я послушно напряг мускулы. Зверь еще несколько раз дернулся подо мной. Затем раздался резкий неприятный щелчок, и он безжизненно обмяк.
Я откатился в сторону, тяжело дыша. В ушах отдавались гулкие удары сердца. Пальцы были липкие от чужой крови, вероятнее всего Дария. И от этого навязчивого запаха мне неожиданно стало дурно. Смерть прошла совсем рядом от меня, прошла, почти коснувшись своими одеяниями белого траурного цвета. Когда-то я уже убивал. И я прекрасно помню, как сильно мне это понравилось. Пусть сейчас моим противником была лишь собака, но все же. Схватка напомнила мне те чувства, то небывалое блаженство, которое испытываешь, когда понимаешь, что держишь чужую жизнь в своих руках.
— Вулдиж, ты жив? — раздалось из темноты.
— Да, — сухо ответил я. Встряхнул головой, приходя в себя. — Как Дарий?
— Плохо, — лаконично проговорил Биридий. — Взгляни сам.
Я встал и подковылял к лежащему неподвижно мужчине. Над ним уже наклонился Биридий, силясь что-то рассмотреть в темноте. В этот момент ветер как раз разогнал тучи над нашими головами, и стало чуточку светлее от выглянувшей луны.
Я уставился на огромную рваную рану. Дарий чуть слышно дышал, пытаясь стянуть рукой ее края, но это мало могло помочь делу. Зверь лишь чудом не добрался до его горла, однако мужчина сейчас терял много крови. Эх, мне бы хоть капельку магической энергии! Да, целитель из меня дрянной, но кровь бы я сумел остановить. А так….
— Помоги ему! — почти приказал Биридий. — Вулдиж, он же умирает!
— А то я не вижу, — огрызнулся я. Присел на корточки и провел тыльной стороной ладони по мокрому холодному лбу несчастного, стирая испарину. Коротко ругнулся: — Демоны!
Луна, словно удостоверившись, что мы увидели все необходимое, вновь скрылась за облаками, оставив нас в привычном мраке. И вовремя. Спустя миг в окнах дома за нашими спинами замелькали огни. Послышался какой-то шум. Явно Чария или ее ненаглядный женишок наконец-то обнаружили наше отсутствие.
— Вулдиж, надо что-то делать! — заволновался Биридий, опасливо косясь то на такие близкие ворота, то на безучастных псов, все так же сидящих полукругом и словно караулящих нас. — Мы же тут как на ладони!
Я до боли закусил губу. Почему пес напал на Дария? Никакого приказа точно не было — мы бы услышали. Значит ли это, что стоит нам сделать хоть шаг со двора, как нам грозит такая же участь?
— Тоннис, — тихо позвал я. — Ты еще здесь?
— Они вас не тронут, — тут же отозвалось из темноты. — Произошедшее… хм… было недоразумением.
И вновь что-то неприятно царапнуло меня за сердце. Нет, вроде бы все в порядке. Голос точно Тонниса. Но на миг почудилось что-то до боли знакомое в его вкрадчивых интонациях.
— Ну, смотри, — с угрозой проговорил я. — Если ошибся — прокляну! Не видать тебе тогда покоя вечность.
— Суровая угроза. — В темноте слабо хихикнули. — К такой нельзя не прислушаться.
— Быстрее! — почти взвизгнул Биридий, обрывая наш донельзя странный разговор. — Чем быстрее уберемся с открытого места, тем лучше!
Тащить Дария было еще тяжелее, чем Биридия. Купец, конечно, пытался помогать, но лучше бы он этого не делал. Лишь под ногами путался. В итоге уже через несколько шагов я был весь мокрый от пота и крови несчастного и страстно мечтал убить кого-нибудь посерьезнее собаки. Думаю, если бы в этот момент мне попалась на глаза Чария — я с величайшим удовольствием и без малейшего сожаления придушил бы ее за все причиненные мне страдания. И плевать на по-прежнему нулевой запас магической энергии. Все-таки в убийстве собственными руками есть определенные плюсы. По крайней мере, бодрит это неимоверно.
Псы сопровождали нас весь недолгий путь до ворот, но попыток напасть больше не делали. И я злился еще из-за того, что никак не мог понять причин произошедшего. Почему Дарий? Почему не я или Биридий, а безвредный пьяница? Или все же не стоит искать в этом какой-то глубинный смысл. Мало ли, вдруг зверю не понравился запах перегара, исходящий от мужчины. Говорят, животные не любят даже малейшего духа спиртного.
Так или иначе, но нам удалось беспрепятственно покинуть двор, будучи никем не замеченными. Ворота оказались незаперты, и Биридий великодушно помог мне перетащить Дария через высокую приступку. Псы дальше за нами не последовали. Когда тяжелые дубовые створки, обитые металлическими полосами, наконец-то скрыли нас от пристальных немигающих взглядов зверей, я позволил себе краткий вздох облегчения. Протащил Дария еще немного — через какие-то кусты и заросли высокой, по-осеннему пожухлой травы и, выбравшись на небольшую полянку, осторожно положил истекающего кровью мужчину на землю. Замер над ним, напряженно кусая губы. Легким движением руки активировал огневую палочку, каким-то чудом сохранившуюся в кармане штанов. Все равно до дома слишком далеко, а я обязательно почувствую, если Чария встанет на наш след.
— Что будем делать? — Биридий неслышно подошел ко мне сзади. — Сумеем дотащить до деревни?
— Нет, — честно ответил я. Дарий был уже почти мертв. Он потерял сознание еще во дворе, когда я взваливал его на себя, и даже сейчас не пришел в себя. Клыки зверя выдрали ему огромный кусок мяса из плеча, перекусили ключицу и лишь каким-то чудом не достали до сонной артерии. Но последнее обстоятельство вряд ли могло нас утешить. Скорее лишь продлевало агонию несчастного. Все равно мы бессильны его спасти.
— Будь у меня хоть капля сил, — уныло протянул я. Закрепил горящую тусклым голубоватым огнем палочку на ближайшем дереве и вытер испачканные в крови руки о безнадежно испорченную рубашку.
В этот миг Дарий с хриплым присвистом втянул в себя воздух и неожиданно очнулся. Заворочался на подстилке из опавших листьев, тихонько поскуливая от боли.
— Пить, — прошептал он. — Прошу, дайте воды.
Я скривился, словно от сильнейшей боли. Дарий обречен, это любому понятно. Оставить его умирать здесь в одиночестве мы не можем — слишком жестоко. Тащить его в деревню тоже нельзя. Он будет сильно задерживать наше продвижение. Рано или поздно, но Чария пустит по нашему следу какое-нибудь заклинание, вероятно, — даже самого демона. Странно, кстати, почему еще не додумалась до этого.
— Что будем делать? — повторил Биридий. Присел на корточки около Дария, вытер его потное лицо полой кафтана. Горящая палочка давала достаточно света, чтобы рассмотреть, как плох несчастный. — Потащим в деревню?
Неожиданно в кончиках пальцев запульсировала странная дрожь. Ну вот, стоит только подумать о неприятности, как она не замедлит произойти. Где-то рядом начало ткаться кружево смертельных чар. И, кажется, я догадываюсь, какую цель избрала Чария.
— Ему не пережить дорогу, — коротко кинул я, напряженно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Что за заклинание решила использовать Чария? Неужели «вихрь возмездия»? Плохо, он действует в радиусе не менее пяти миль. И для его создания требуется всего пять минут. Ну ладно, если учесть, что мне противостоит не опытный колдун, а всего лишь начинающая ведьма, то десять.
— Что с тобой, Вулдиж? — обеспокоенно спросил Биридий, косо глянув на меня. — Ты весь напрягся.
— Чария, — обронил я. — Через несколько минут мы погибнем, если что-нибудь не придумаем.
— Я думал, ты ей нужен живым, — растерянно пробормотал купец.
Я криво ухмыльнулся. Предположим, меня заклинание не заденет. Только приятного в этом мало. В таком случае меня ожидает участь куда худшая, чем мгновенная смерть.
— Как можно ее остановить? — уже через миг деловито осведомился Биридий, видимо не собираясь так легко сдаваться. — От заклинания возможно спрятаться или укрыться?
— Без помощи магии — нет. — Я отрицательно мотнул головой. — Только создать защитный круг. Но, как я уже говорил, эта задача сейчас не для меня.
— Неужели не существует какого-нибудь ритуала для того, чтобы восполнить силы? — Биридий с яростью сжал кулаки. — Вулдиж, наверняка что-то есть! Мы должны остановить эту дрянь! Должны что-то сделать! Придумай выход!
Я едва не рассмеялся в полный голос. Легко сказать — «придумай выход», когда его не существует. Все упирается в полное отсутствие у меня магической энергии. Боги, я и представить не мог, что окажусь таким беззащитным, в одночасье лишившись дара.
«Идиот, — прошипел внутренний голос. — Прав был Северянин, ты идиот, Вулдиж. Благородный, великодушный и до боли предсказуемый идиот. Как он тебе говорил? Невозможно победить, действуя в рамках морали. Почему бы хоть раз не отказаться от своих принципов? Почему бы не воспользоваться тем шансом, который судьба так настойчиво сует тебе в руки?»
«О чем ты?» — вяло поинтересовался я, уже догадываясь, каким будет ответ. Но я не хотел, не желал его слышать. Потому как принять такое решение выше моих сил.
«Выбирай, Вулдиж, — жестокосердно произнес глас рассудка. — Или ты погибнешь сегодня в этом осеннем лесу, а то и пуще — на алтаре. Или хоть раз поступишь не как слюнтяй, а как настоящий потомственный некромант, которому чужды сомнения и слабости человеческие. И помни, что у тебя не так много времени для раздумий. Чария уже заканчивает плести кружево».
— О чем ты задумался? — Биридий дернул меня за рукав с такой силой, что ткань жалобно затрещала. — Вулдиж, тебе не кажется, что сейчас не тот момент, чтобы уходить в прострацию?
— Есть ритуал под названием «круг смерти», — проговорил я, разглядывая лежащего Дария с таким вниманием, будто увидел его впервые. — Он позволяет полностью восстановить свои силы буквально за несколько секунд.
— Отлично! — Биридий воссиял улыбкой. — Чего в таком случае ты ждешь? Действуй!
— Он требует человеческой жертвы.
Воцарилась тишина. Лишь поднявшийся холодный ветер затрепал высоко над нами кроны деревьев. Тьма, притаившаяся в лесу, словно придвинулась ближе, стремясь подслушать разговор.
— Дарий почти мертв, — неожиданно нарушил затянувшуюся паузу купец. — Ты сам говорил, что ему не дожить до рассвета. А мы… Почему мы должны погибать так глупо? И потом, он же мучается. Мы, напротив, лишь облегчим его страдания.
Я вполуха слушал сбивчивые бормотания Биридия. Он лишь вторил тем оправданиям, которые я старался придумать для себя. Все верно: Дарий в любом случае покойник, а нам незачем погибать за компанию. Почему же у меня такое чувство, будто я опять угодил в ловушку?
Пульсация в кончиках пальцев стала сильнее. По нервам ударила дрожь близкой опасности.
«Кончай медлить! — взвизгнул внутренний голос. — Вулдиж, выбирай: жизнь или смерть!»
— Это не убийство, — прошептал я, пытаясь обмануть самого себя. — Это акт милосердия.
Присел перед Дарием. Он вновь впал в спасительное забытье. Тем лучше. Надеюсь, я не увижу его глаза, когда затяну удавку на шее. Оружия ведь у меня нет.
— Жалко, нет ножа, — пробормотал я.
— Есть, — неожиданно раздалось позади. — Вот, держи.
И Биридий вложил в мою протянутую ладонь простенький кинжал. Наверняка раньше им лишь письма разрезали. Впрочем, неважно. Главное, что заточен он как следует. И надо не забыть спросить у купца, где он все это время прятал оружие. Но не сейчас, не сейчас.
Все эти сбивчивые мысли текли у меня в голове словно сами собой, пока руки совершали необходимые действия. Разорвать остатки рубашки на груди Дария, стараясь не глядеть лишний раз на жуткую рваную рану. Провести кровавые полосы себе по лицу: две на каждой щеке, одна на лбу. А с языка уже сами срываются и падают в притихшую ночь страшные и чужие слова смертельного заклинания.
Деревянная ручка ножа почти обжигала ладонь, торопя меня. Да знаю я, что сейчас каждая секунда на счету. Мы с Чарией играем в догонялки — кто быстрее выкрикнет последнее слово. Но в таком деле спешка не нужна и даже опасна.
— Не отвлекайся, Вулдиж…
Я так и не понял, кому принадлежала эта фраза, в которой послышалось плохо скрытое торжество. То ли моему внутреннему голосу, то ли Биридию, внимательно следившему за ритуалом, то ли мраку, притаившемуся за спиной.
Пульсация в пальцах стала почти невыносимой. Интересно, а Чария сейчас чувствует, что я тоже готовлюсь к поединку? Вряд ли. Наверняка она сильно удивится, увидев перед собой действительно достойного противника, вернувшего и приумножившего свои силы.
Я легонько, едва касаясь кожи, провел ножом по груди Дария, все еще лежавшего без сознания. Главное — не промахнуться. Главное, не испугаться в последний момент. Иначе рука дернется, и удар сорвется. А это значит, что ритуал будет сорван. Мало того, я лишь многократно увеличу страдания несчастного. Вулдиж, отбрось сомнения и страх! Ты ведь убивал раньше, почему сейчас так боишься?
Сердце Дария под моими пальцами отчаянно билось, будто чувствовало опасность и пыталось выскочить из грудной клетки. Ничего, ничего. Скоро все закончится. Обещаю, что больно не будет.
Я занес руку высоко над собой, наметив место удара. Заставил себя сосредоточиться лишь на этом крохотном кусочке кожи, не позволяя отвести глаза или, тем паче, взглянуть на лицо Дария. Нет, нельзя, Вулдиж. Представь, что это рядовое жертвоприношение, но никак не убийство человека.
Воздух вокруг начал густеть, как всегда бывает перед ударом заклинания. Стало быть, «вихрь возмездия» вот-вот сорвется с пальцев Чарии. Не беда, я успею. Обязан успеть.
— Вулдиж, — жалобно всхлипнул позади Биридий, несомненно ощутив, что сейчас на нас обрушится вал чудовищной силы. Лес замолк. Так тихо, наверное, будет в последний момент перед решающей битвой богов. Миг. Всего лишь миг полного безмолвия, после которого воцарится настоящее безумие.
Последнее слово почти соскользнуло с моих губ, как Дарий подо мной зашевелился. Я неосторожно поднял глаза и перехватил его полный ужаса и невысказанной мольбы взгляд.
— Прошу, не надо, — с усилием выдохнул он. И в тот же момент я ударил, отбросив куда подальше жалость и сострадание. Не время для человеческих эмоций! Потом, я подумаю об этом потом. И наверняка еще не раз переживу эту секунду в самых жутких кошмарах.
Сначала я решил, что ничего не получилось. Кинжал без проблем вошел в грудь Дария, проскользнув между ребрами и вонзившись в сердце. Так, наверное, горячий нож входит в масло. Но ничего не происходило. Дарий продолжал смотреть на меня с надеждой и страхом, будто не понимая, что уже мертв. Затем его глаза начали медленно стекленеть. Было в этом что-то неправильное, жуткое, но в то же время донельзя притягательное — знать, что на тебя направлен взгляд умирающего, что именно тебя он видит последним на этом свете.
В кронах деревьев зашептался ветер. Сначала тихо, но с каждой секундой все громче и громче. Ага, вот и «вихрь возмездия» пожаловал. А как же мой ритуал? Неужели не получился?
Стоило мне так подумать, как сильнейший удар опрокинул меня на спину. Протащил несколько шагов по узловатым корням и сучьям, почти размазав по земле. Не удержавшись, я охнул, внушительно приложившись затылком о какой-то трухлявый пень. А затем закричал в полный голос, когда на меня обрушилась волна магической энергии. Казалось, будто она перемалывает меня в мелкое кровавое месиво. В моем теле будто не осталось ни одной целой кости или неповрежденной связки. Невидимое чудовище медленно пережевывало меня своими беззубыми челюстями, тщательно дробя каждый сустав.
По моим ощущениям, пытка длилась часы, если не дни — так мучительно долго тянулось время. Однако когда все закончилось, заклинание Чарии лишь набирало мощь, пока не обрушившись на нас.
— Вулдиж, ты в порядке? — подскочил ко мне Биридий, опасливо косясь вокруг. И его можно было понять: вековечные стволы деревьев гнулись, едва ли не ломаясь. Моя несчастная огневая палочка давным-давно упала на землю, затерялась среди опавшей листвы, не выдержав очередного порыва. Ветер пока бушевал где-то над нами, бросая вниз сломанные ветки и куски коры, но вот-вот должен был обрушиться на нас, погребая под тяжестью смертельных чар.
Я запрокинул голову, расхохотавшись во все горло. Сила переполняла меня сейчас. Такая мощь, которую я в своей жизни еще ни разу не испытывал. Проведи ладонью по волосам — они заискрятся от напряжения. Ну, Чария, берегись. Ты и твой женишок даже не представляете, с кем связались!
— Вулдиж, что с тобой? — Биридий отступил на шаг, глядя на меня круглыми от изумления глазами. Наверняка решил, что в ритуале что-то пошло не так и в итоге я спятил.
— Руку! — потребовал я, почувствовав, что заклинание вот-вот достигнет своего апогея. — Быстро!
Наверное, было в моем голосе что-то такое, от чего Биридий повиновался мне беспрекословно, даже не пытаясь задавать какие-либо вопросы и мигом забыв свой страх.
Я схватил потную от волнения ладонь купца. Прищелкнул пальцами, создавая вокруг нас энергетический щит. Ну-с, леди Чария, посмотрим, сумеете ли вы преодолеть это препятствие.
Надо сказать, я оказался разочарован. Вихрь чар захлестнул нас с Биридием с головой, однако я не почувствовал сколько-нибудь значительного неудобства или давления. Будто за пределами щита не бушевала магическая буря, призванная смять и уничтожить нас.
— И это все, на что ты способна? — пробормотал я, наблюдая, как забавно искажаются через защитный круг потоки чужой силы. — Я ожидал большего.
— Что ты сказал? — забеспокоился Биридий, испуганно жавшийся к моему плечу. — Ты справишься? Или Чария берет верх?
— Не беспокойся. — Я позволил себе краткую усмешку. — Все в порядке.
Заклинание сгинуло неожиданно. Только что вокруг нас бурлила смертоносная сила, пытаясь сломать мою оборону, как вдруг все пропало. Лишь перешептывалась испуганно листва, уцелевшая после магического шквала.
Я прищелкнул пальцами, создавая шар магического пламени. Как все-таки приятно, когда вновь можешь пользоваться своими возможностями в неограниченных количествах! А то я до этого чувствовал себя так, будто меня лишили правой руки.
Биридий отпрыгнул от меня тотчас же, как я снял щит. Покосился на мертвого Дария, лежавшего в нескольких шагах от нас. Тот смотрел в далекое безразличное небо ничего не выражающими глазами. На деревянной рукояти кинжала, торчащей из его груди, играли отблески света.
— Откуда у тебя взялся нож? — спросил я, вспомнив тот вопрос, который так и не успел задать перед нападением. — И почему ты его раньше не достал?
— Не мог. — Биридий пожал плечами. — Я держал его в голенище сапога. Так, на всякий случай. Но это место оказалось донельзя неудобным для хранения оружия. Я просто не успел его достать, когда Чария напала на нас. А потом она спеленала меня по рукам и ногам так крепко, что я тем более был не в состоянии до него добраться. Да и, если честно, как-то подзабыл про него в начавшейся суматохе. Вспомнил, когда ты заговорил про ритуал.
Объяснения купца звучали достаточно убедительно, чтобы в них поверить. И я постарался забыть про маленькое сомнение и беспокойство, таившееся где-то глубоко в моем сердце.
— Ну что, отправимся в деревню? — продолжил тем временем Биридий.
— Зачем? — холодно удивился я. — Крестьяне все равно ничего не смогут сделать с этой ведьмой. А инквизиторов, боюсь, придется прождать несколько дней, прежде чем они доберутся сюда. За это время Чария и Харус сотни раз успеют убраться куда подальше. Ищи их потом на дорогах королевства.
— И что ты предлагаешь? — простодушно удивился Биридий.
Вместо ответа я медленно растянул губы в хищной усмешке. Неужели непонятно, мой дорогой купец?
— Не знаю, как ты, а я собираюсь вернуться в дом и разобраться с этой парочкой, — проговорил я, невольно сжав кулаки от душившей меня ярости. — Кто-то весьма просчитался, когда решил, будто способен обвести барона Вулдижа вокруг пальца. И за эту ошибку я намерен потребовать сполна.

* * *

Сила бурлила во мне, переливалась и требовала выхода. Я шел по темному лесу, едва сдерживаясь, чтобы не начать крушить все вокруг прямо сейчас. Казалось, что одним движением пальцев я без проблем смогу переломить толстенный дуб или заставить взметнуться до небес пожар возмездия.
— Вулдиж, с тобой все в порядке? — в десятый, наверное, раз спросил Биридий, с трудом поспевая за мной.
— Почему ты спрашиваешь? — Я наконец-то решил снизойти до купца и обернулся к нему, останавливаясь в нескольких шагах от ворот.
— Просто… — Тот несколько смущенно пожал плечами. — Ты как-то изменился после ритуала.
Я опустил голову, безуспешно пряча в уголках губ саркастическую усмешку. Конечно, я изменился. Впервые за долгое время переступил за ту черту, которую некогда поклялся не пересекать. Вновь почувствовал власть над жизнью и смертью. Заглянул в потусторонний мир через глаза умирающего человека. И до сих пор несу его кровь на своих руках.
Понятное дело, все это я не стал говорить купцу. Мне еще предстоит придумать, что с ним делать. Биридий стал свидетелем того, что ему не дозволено было видеть. Да, он сам просил меня убить Дария и таким образом спасти нам жизнь. Но церковь в расчет это обстоятельство не возьмет. Если инквизиция вздумает допросить его по поводу странностей, произошедших здесь, а она обязательно захочет задать ему несколько вопросов, то купец почти наверняка сдаст меня. Это мне не привыкать лгать в глаза святым отцам. Биридий данное искусство вряд ли освоил в необходимом совершенстве. А значит, у меня серьезные проблемы. За ритуал с человеческим жертвоприношением кара будет одна — немедленная смерть на костре. Демоны! Ладно, я подумаю об этом позже. Проблемы надо решать по мере возникновения. И сейчас на первом месте у меня стоит леди Чария и ее вероломный женишок. Этой парочке я с огромным удовольствием поджарю пятки, не дожидаясь, когда Темный Бог примет их в своих пыточных.
— Я зол на Чарию, — сказал я. — Очень зол. Она выставила меня таким дураком и глупцом, что самому стыдно вспоминать. И в данный момент я пытаюсь придумать, как с ней поступить.
— А зачем тебе как-нибудь с ней поступать? — робко поинтересовался Биридий. — Я считал, с ведьмами и колдунами должна разбираться инквизиция. Свяжем ее — и дело с концом. Остальное пусть будет на совести святых отцов.
Я вздохнул и покачал головой. Ну вот, неприятности пожаловали. Вообще, будь моя воля, из этой семейки не оставил бы никого в живых. Купец слишком опасен, поскольку видел ритуал и был свидетелем моего общения с демоном. Чарии и Харусу само небо велело шеи свернуть. И как поступить в такой ситуации?
«Что тебе мешает сделать так, как хочется? — негромко шепнул внутренний голос. — Одним ударом решить все свои проблемы».
Это была интересная и очень привлекательная мысль. Но, к сожалению, не совсем приемлемая в данной ситуации. Многие знали, что я отправился в дом к Биридию, чтобы отыскать самозванца. Когда обнаружат, что вся семья купца упокоилась, а я в свою очередь живым и невредимым вернулся к себе в замок, то возникнет огромное множество непростых вопросов. И вряд ли я сумею на них ответить так, чтобы устранить малейшие подозрения.
— Давай сначала постараемся схватить Чарию, — мягко проговорил я, не озвучивая по понятным причинам все эти мысли. — А там посмотрим. Не люблю загадывать на будущее.
Биридий кивнул, соглашаясь с моими доводами. Вот и отлично.
Я сделал еще один шаг, затем, осененный новой мыслью, остановился, да так резко, что купец, шедший позади, едва не врезался мне в спину по инерции.
— Кстати, — сказал я, бросив взгляд за плечо, — почему бы тебе не остаться здесь? Поверь, мне будет намного легче справиться с Чарией без твоего присутствия. Иначе придется постоянно отвлекаться, следя, чтобы с тобой что-нибудь не случилось. А так ты подождешь завершения схватки в лесу, в безопасности. Поверь, я вернусь за тобой, когда все закончится.
Я благоразумно проглотил окончание фразы, что нам еще необходимо придумать, что именно соврать святым отцам по поводу произошедшего. Или же если Биридий не поддержит мою идею об обмане инквизиции, то мне придется принять какое-нибудь весьма кардинальное решение. Правда, пока даже не хочется думать, какое именно.
— Остаться здесь? — переспросил Биридий с нескрываемым ужасом в голосе. — Да ни за что! Мало ли что еще может придумать Чария? Вдруг она пошлет еще одно смертельное заклинание? Вдруг зачарует собак и натравит их на мой след? Уж лучше составить тебе компанию.
Я вскинул бровь. В голосе купца неожиданно послышались какие-то странные интонации. Нет, ничего определенного, но… Почему-то на миг мне почудилось, будто между словами мелькнула фальшь, как у не очень умелого лицедея. Впрочем, наверняка показалось.
Я не стал таиться и скрывать мое возвращение в дом, поэтому над моим плечом плыл достаточно яркий магический шар света. Не то, чтобы я красовался бесстрашием и вновь возвращенной силой, просто хотел, чтобы Чария знала — возмездие рядом. Рукотворное пламя ярко осветило двор, не так давно оставленный нами в бегстве. Самое удивительное, что псы сидели на том же месте, где мы их видели в последний раз. Словно зачарованные какой-то непонятной силой. В паре шагов от них все так же лежал труп сородича, убившего своим нападением Дария.
— Забавно, — пробормотал я, перехватив взгляд ближайшего животного. Огромная серая зверюга смотрела прямо на меня, вот только ненависти в ее взоре не было. А что было? Страх? Отчаяние? Скорее все разом. И на самом дне зрачков — крохотная искорка надежды на помощь и спасение.
— Что ты застрял? — раздраженно спросил Биридий, опасливо мнущийся неподалеку и с явным страхом поглядывающий то на псов, то на подозрительно тихий и темный дом неподалеку.
— Да так… — пробормотал я. Не выдержат и подошел к ближайшему животному. Пес даже не пошевелился, когда на него упала моя тень. Повинуясь движению руки, магический шар подплыл ближе, отразился в его неподвижных расширенных зрачках маленьким солнышком.
— Вулдиж, ты сдурел, что ли?! — испуганно вскрикнул за моей спиной Биридий, когда я протянул руку к зверю. — Он же тебя в один миг сожрет!
Я проигнорировал восклицание купца. Думаю, уж с псом я как-нибудь справлюсь, если тот осмелится напасть на меня. Затем ласково потрепал зверя по загривку.
Животное все так же смотрело перед собой остановившимся взглядом. Но от легкого прикосновения к его шерсти мои пальцы окутало слабое зеленоватое свечение, от которого моментально онемела кожа.
— Забавно, — повторил я, небрежно стряхивая остатки чар с рук и возвращая пальцам чувствительность. — Очень забавно.
— Да что ты там такое нашел? — Биридий, не выдержав, шагнул ко мне. — Что с ними? Продолжают бояться твоего призрака?
— Продолжают бояться, — подтвердил я, еще раз потрепав зверя по мягким ушам. — Но, к сожалению, не Тонниса. Впрочем, ладно.
Биридий наверняка ожидал от меня какого-то продолжения или объяснения, но мне сейчас хотелось немного помолчать. Кажется, в той радужной картине, которую нарисовало мое воображение, разгадывая тайны семьи Биридия, все же не хватало нескольких маленьких штрихов. И головоломка полностью сложилась именно сейчас. Вот только мне совершенно не нравились выводы, которые следовали из всего этого.
— Пойдем, — кратко обронил я. Прищелкнул пальцами, развеяв остатки колдовства на животных, и те сразу же кинулись к открытым воротам, трусливо прижав хвосты и жалобно потявкивая на ходу, будто нашкодившие щенки. Пусть бегут. Уж они-то точно не виноваты в происходящих событиях и заслужили спасение.
Биридий благоразумно держался позади меня.
— Это последняя возможность для тебя уйти и переждать все в безопасном месте, — проговорил я, останавливаясь около входной двери.
— Ну уж нет. — Биридий нервно хихикнул. — Вдруг сумею тебе помочь? И потом, Чария как-никак моя бабушка. Это семейное дело.
Я не ожидал другого ответа. Поэтому без стука распахнул дверь и вошел в прохладную тишину прихожей. Магический шар тут же взмыл под потолком, освещая небольшое пустое помещение. Я и не думал встретить здесь кого-нибудь. Сдается, самое интересное сейчас происходит в библиотеке напротив проклятого зеркала.
— Свет, — негромко приказал я, и ярко запылали свечи, установленные в высоких канделябрах. Мрак с чуть слышным шорохом поспешно сгустился в чернильных тенях за креслами и лестницей. Так-то лучше.
— Стоит ли выдавать свое присутствие так сразу? — возбужденно зашептал Биридий, настороженно озираясь по сторонам. — Быть может, лучше сохранить эффект неожиданности в нападении?
— Чария знает, что я пришел. — Я пожал плечами. — Так зачем таиться? Мы не воры, в конце концов, чтобы прятаться и красться в темноте.
Биридий буркнул что-то несогласное себе под нос, но настаивать не стал. И правильно. Я сейчас не в настроении вести долгие споры.
Я не стал обыскивать гостиную и каминный зал, расположенные за прихожей, а сразу отправился на второй этаж в библиотеку. И везде, где проходил, зажигал свечи. Свет давал мне некое ложное ощущение безопасности. Не то чтобы я боялся, но так было спокойнее.
Как только я ступил на первую ступеньку, часы пробили одиннадцать раз. Неужели история повторяется? Северянин сказал, что грань между нашими мирами истончается в полночь, и тогда зеркала становятся дверьми. Ну что же, значит, у меня есть час, чтобы разобраться с Чарией и убраться подальше из этого дома. Туда, где никакой демон не сумеет затащить меня к престолу Темного Бога.
Как и следовало ожидать, дверь в библиотеку была открыта. Мало того, из комнаты выбивались полосы тусклого света, как от одинокой свечи.
— Она там! — прошипел Биридий, едва ли не подпрыгивая на месте от возбуждения. — Вулдиж, Чария там! Ты видишь?
Я цыкнул сквозь зубы. Пожалуй, стоило купца связать и оставить в лесу, чтобы не мешался под ногами. Но, с другой стороны, даже хорошо, что он решил отправиться со мной. У меня с ним еще не все вопросы разрешены.
— Заткнись, — посоветовал я. Биридий аж хрюкнул от неожиданности, но послушался меня беспрекословно. Лишь побагровел от с трудом сдерживаемого возмущения. Наверняка с пожилым купцом впервые за очень долгое время кто-то осмелился разговаривать подобным тоном.
Половицы негромко поскрипывали под моими осторожными шагами. Как никогда ранее не хватало посоха. Нет, силой я сейчас даже переполнен, но все же. Как-то намного увереннее себя чувствуешь, когда сжимаешь в руках древнюю фамильную реликвию.
Не доходя пары шагов до распахнутой двери, я остановился. Задумчиво провел пальцами по стене, не решаясь пока переступить порог. Интересно, не ждет ли меня ловушка? Вдруг стоит мне только появиться в поле зрения ведьмы, как она нападет на меня? Я успею отразить удар, но ко всякой неожиданности надо быть готовым. Не так давно меня уже поймали на излишней самоуверенности. И потом, еще непонятно, куда делся Харус. Против двоих сразу мне будет несколько неудобно сражаться, особенно с учетом беззащитного Биридия за спиной.
— Входи, барон, — внезапно раздалось из библиотеки. — Я уже давно жду тебя.
Я удивленно вскинул брови. Голос Чарии было не узнать. Из звонкого девичьего он превратился в старушечий скрипучий. Очень интересно.
Биридий напряженно сопел у меня за спиной, послушно сохраняя молчание и явно не собираясь соваться вперед. Я потер пальцы, приготовившись кинуть перед нами магический щит, если вдруг Чария осмелится на нападение, затем глубоко вздохнул и вошел все-таки в библиотеку.
Девушка сидела в кресле прямо напротив распахнутой двери. Я кинул быстрый взгляд на проклятое зеркало, в котором она должна была отражаться. Изумленно хмыкнул при виде черного марева, клубящегося в обрамлении дорогой рамы. Это еще что такое? Зеркалу надоело показывать ужасы, и оно просто отказалось отражать кого-либо?
— Доброго вечера, барон, — вежливо поздоровалась Чария. Подняла с подлокотника недопитый бокал вина и посмотрела на меня сквозь рубиновое содержимое. — Как прошла твоя прогулка в лес?
— Великолепно, — сказал я, скрещивая на груди руки.
— Заметно. — Чария изогнула красивые пухлые губы в улыбке. — Вижу, ты где-то потерял этого жалкого пьяницу Дария.
Я промолчал. Что за игры? Она прекрасно знает, что произошло в лесу. Или хочет, чтобы я вслух признался в проведении запрещенного ритуала?
— Где Харус? — спросил я, окидывая быстрым взглядом помещение. Оно было пустым. Лишь в противоположной стене чернел открытый проем, ведущий в потайное помещение в подвале.
— Харус? — Чария почему-то побледнела. Гулко сглотнула и кивнула в сторону потайной панели. — Там. Внизу.
— Что с ним? — вмешался в разговор Биридий. Видимо, поняв, что девушка не намерена нападать на нас прямо сейчас, он немного осмелел и слегка высунулся из-за моего плеча. — Он жив?
— Когда я нашла Харуса, его голова плавала в колодце, руки и ноги были раскиданы по разным углам подвала, — проговорила Чария сухим бесцветным голосом. — Впрочем, кое-чего недоставало. Внутренностей, например. Как ты думаешь, барон, куда они могли деться?
Я пожал плечами. По-моему, ответ очевиден. Харус действительно что-то не поделил с демоном. Хотелось бы еще узнать, что именно.
— Мне стало очень плохо после этого, — чуть слышно прошептала Чария. — Я, смешно признаться, любила его. Впервые настолько сильно привязалась к мужчине. Да что там, у меня впервые за долгие-долгие годы появился мужчина. Хотя неважно. Наверное, только из-за моей слабости вам удалось бежать. Некоторое время я была не в состоянии колдовать или искать вас.
— Ты хочешь услышать слова сочувствия? — Я изогнул бровь. — Напрасно. Харус получил то, что заслужил. Но не переживай. Скоро ты увидишь своего жениха. Полагаю, в пыточных Темного Бога вам будет о чем поговорить.
— Ты убьешь меня? — негромко спросила девушка. Наклонила голову набок, с нескрываемым интересом ожидая моего ответа. — Зарежешь, как несчастного Дария? Или придумаешь что-нибудь более зрелищное?
Последние сомнения исчезли после этих слов. Я усмехнулся, в очередной раз кляня себя за недогадливость. Затем резко отшатнулся к стене, встав так, чтобы и Биридий и Чария оказались в поле моего зрения.
— В чем дело? — испуганно взвизгнул купец, в один момент оказавшись безо всякой защиты прямо напротив Чарии. — Вулдиж, что ты задумал?
— Из тебя получился бы прекрасный лицедей, — проговорил я. — Так долго водил меня за нос. Я ведь только теперь понял, кто являлся настоящим кукловодом и под чью дудку плясали остальные. Не Чария истинная злодейка. Ты — тот, кто задумал все это. Не так ли?
— С чего ты взял? — Биридий так достоверно играл изумление, смешанное напополам с негодованием, что я едва не поверил ему. Но уже спустя миг прогнал прочь малейшие сомнения.
— Чария только что выдала тебя с головой, — сказал я. — Откуда ей знать, каким именно образом я убил Дария? Почему она сказала именно «зарезал»? Не удушил, не огрел камнем по голове, а именно зарезал?
— И что? — Биридий всплеснул руками. — Вулдиж, не будь идиотом! Если я играю на стороне Чарии, то с какой стати мне помогать тебе вернуть магические силы? Чтобы совершить особо изощренное самоубийство, что ли?
Я замялся. Эта простая мысль мне почему-то не пришла в голову. Действительно, а почему Биридий в таком случае не остановил ритуал? Почему, напротив, вложил в мои руки оружие, которым я убил Дария? Ничего не понимаю!
— А что насчет собак? — упрямо продолжил я. — Они были зачарованы. Причем сильнейшим заклятием подчинения. Таким мощным, что они просто не сумели сдвинуться с места, когда мы ушли. Я более чем уверен, что один из них напал на Дария потому, что ему приказал кто-то. Кто-то, кто был достаточно близко, поскольку мысленно управлять животным на расстоянии невозможно. Только при зрительном контакте. Как объяснишь это?
— Почему я должен что-то объяснять? — Биридий с вызовом подбоченился. — Вулдиж, с какой стати мне натравливать собак на Дария, а не на тебя? Для того чтобы потом ты получил возможность с чистой совестью провести человеческое жертвоприношение? Ты уж определись, пожалуйста, против кого, по твоему мнению, я играю. А то получается, что все это шло лишь во благо тебе. Разве не так?
Я с приглушенным стоном взялся за виски, которые неожиданно заломило невыносимой болью. Биридий говорил вполне убедительно, но недостаточно для меня. Что же, что же здесь происходит? Один демон и трое подозреваемых: Чария, Биридий и Харус. Что им всем от меня надо, хотелось бы знать?
— Посмотри, как он мучается, — вдруг нарушила затянувшуюся паузу Чария. Встала, небрежно отбросила за спину толстую белокурую косу. — Быть может, откроешь ему правду? Все равно до полуночи осталось всего полчаса.
Я невольно метнул взгляд на старинные часы, висевшие напротив зеркала. Они на самом деле показывали это время. Затем выжидательно посмотрел на Биридия. Что все это значит?
Купец некоторое время молчал. Затем чуть заметно пожал плечами, словно говоря — почему бы и нет.
— Дура, — негромко обронил он. — Кто тебя за язык тянул?
Я терпеливо ждал продолжения, пока не предпринимая никаких действий. Лишь воздух вокруг меня замерцал, готовясь в любой момент превратиться в непроницаемый защитный кокон.
Биридий, несомненно, почувствовал это. Покачал головой.
— Не глупи, барон, — проговорил он, усмехаясь. — Я тебе не враг, как уже говорил не раз.
Я удивленно хмыкнул. В интонации купца послышалось что-то до боли знакомое. Словно его устами говорил совсем другой человек. Или не человек?
Биридий тем временем отошел к зеркалу, за которым клубилось марево небытия. Одернул кафтан, пригладил растрепавшиеся после приключений в лесу волосы. Куда-то пропали испуг и растерянность, которые он так упорно демонстрировал мне весь сегодняшний день. Теперь купец выглядел как настоящий хозяин не только этого дома, но чего-то большего.
— Ну что, неужели не догадался? — бросил он через плечо. Обернулся и подмигнул странно посветлевшими глазами. — Барон, не разочаровывай меня.
— Северянин, — выдохнул я, не смея поверить в столь чудовищный обман. — Но как? Каким образом ты попал в это тело?
— Это иллюзия. — Фигура купца на глазах менялась. Из грузного невысокого мужчины весьма средних лет Биридий медленно, но неуклонно превращался в высокого жилистого варвара, привыкшего к сражениям. — Ну, конечно, не те простейшие чары, которыми любят удивлять балаганные шуты, а кое-что посложнее, но сути это не меняет. Перед тобой элементарная обманка, барон. Биридий мертв с сегодняшнего полдня. Помнишь, когда ты оставил его с дочерью после гибели Зильги? Именно тогда я его и поймал. Но не беспокойся, он умер быстро и почти без боли.
— Почему я не почувствовал обмана? — Кончики пальцев покалывало от просившейся наружу энергии, но я держался. Успею еще. Негоже первым лезть в драку с демоном. Погибнуть никогда не поздно.
— Ну… — Северянин принял свой окончательный облик и внезапно лукаво мне подмигнул, — ты все-таки смертный, барон. Не забывай об этом. А я слуга Темного Бога. Поэтому мои возможности куда больше, чем ты в состоянии представить.
— Демона тоже можно убить, — упрямо возразил я.
— Ох, не начинай, прошу. — Северянин укоризненно зацокал языком. — Вулдиж, я же не бросаюсь на тебя с кулаками. Не пытаюсь испепелить прямо на месте. Давай просто поговорим. Безо всяких угроз. Как взрослые цивилизованные люди. Или вновь приобретенная сила настолько обжигает тебе руки, что нет мочи потерпеть немного?
— «Немного»? — Я хмыкнул. — Значит, после окончания разговора меня все-таки ожидает…
— Не забегай вперед! — резко осадил меня варвар. — Придет время, сам увидишь, что скрывается в ближайшем будущем. К чему гадать?
Я молча проглотил это. Ну-ну. Опять пустая болтовня. Посмотрим, возможно, мне удастся отвлечь внимание Северянина и Чарии и ударить на опережение.
— Ах да, Чария… — задумчиво пробормотал варвар, словно ухватив мою последнюю мысль за хвост. Глянул на девушку, и та без чувств рухнула в кресло, из которого не так давно встала.
— Хочу поговорить без свидетелей, — ответил Северянин на невысказанный вопрос, застывший в моих глазах. Прошелся по комнате, сложив руки за спиной. — Вулдиж, мой маленький наивный мальчик. Надеюсь, хоть теперь ты понял, из-за чего погиб Дарий?
— Нет. — Я пожал плечами, ощущая себя последним тупицей. — Ты решил позабавиться? Подумал, что лишенный силы некромант — слишком жалкая и простая добыча, поэтому надо немного усложнить задачу?
— Важно не то, что ты восстановил свой запас энергии, а то, каким именно образом ты это сделал. — Северянин остановился напротив черного провала, ведущего в подвал. Глубоко и с явным удовольствием втянул в себя воздух. Меня передернуло от невольного отвращения. Только сейчас я уловил разлитый в воздухе слабый аромат крови и смерти. Ах да, несчастный Харус. Чария рассказала, сколь жуткая смерть его настигла.
— На твоих руках отныне человеческая кровь, барон, — проговорил Северянин. Обернулся и взглянул на меня в упор своими странными светлыми глазами. — Ты вспомнил, как притягательна власть над чужой жизнью. Как сладко осознавать, что именно тебе решать — когда и каким образом умереть человеку. В этот миг ты уподобляешься в своих думах богу. Или хочешь обмануть, что смерть Дария оставила тебя совершенно равнодушным?
Врать, глядя в глаза демону, было абсолютно невозможно. Поэтому я облизнул пересохшие губы и с трудом выдавил из себя:
— Нет. Ты прав.
— Я рад, что не упорствуешь, отрицая очевидное. — От улыбки Северянина веяло таким холодом, что я невольно передернул плечами. — Вулдиж, ты так долго сопротивлялся нам, так упорно отрицал темную сторону своей натуры, что на миг мы усомнились в нашей победе. С шестнадцати лет ты носишь в себе частичку души демона, но по какой-то непонятной причине еще не пришел к подножию престола моего господина с поклоном и признанием его власти над собой. Когда-то давно ты едва не сорвался. Мы почти поверили, что ты стал нашим, но произошло невероятное. Познав вкус первого убийства, ты остановился. И на долгие годы стал настолько добропорядочным, что аж зубы сводило от злости на тебя. Где это видано, чтобы некромант даже чихнуть не смел без позволения святой инквизиции? И ладно, если бы это было результатом целенаправленного воспитания. Но нет, ты превратился в настолько ущербно правильного именно тогда, когда заглянул в пропасть и увидел ее дно. Почему так получилось, не объяснишь?
— Ты знаешь, что после того злосчастного ритуала, который пытался провести мой брат, я долго находился в застенках инквизиции, — глухо проговорил я. — Меня проверяли всеми возможными способами, желая убедиться, что я не продал душу Темному Богу, как Мерар. Знаешь, поди, как пристально святые отцы наблюдают за всеми родственниками тех, кто имел несчастье хотя бы однажды запятнать свою репутацию подозрениями в связи с демонами. А преступление моего брата было куда ужаснее. Более того, я выжил после обряда — совсем небывалый случай. Опекунов у меня не было, заступиться за бедного сироту оказалось некому. Вот отец Каспер… — Тут мой голос дрогнул от тщательно скрываемой ненависти. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил чуть тише: — Отец Каспер оказался весьма старательным и педантичным инквизитором. Он настолько методично перетряхивал мою душу, что узнал самые сокровенные тайны. Наверное, отец Каспер знает меня даже лучше, чем я сам. В общем, не было ничего удивительного, что я сорвался после того, как подозрения оказались с меня сняты. Чувство свободы настолько опьянило мне голову, что я почти не осознавал своих действий. Пил до беспамятства, кутил с… гм… с женщинами, скажем так, весьма фривольного поведения. И однажды в пьяном угаре мне почудилось, будто трактирщик как-то косо на меня взглянул да еще разговаривал со мной недостаточно почтительно. Жару поддала моя тогдашняя спутница. Начала насмехаться, мол, что я за некромант, если позволяю так обращаться с собой. Вот я и решил продемонстрировать свою власть.
Я закрыл глаза. Я так старательно пытался забыть ту злополучную попойку, так долго просыпался по ночам от кошмаров, вновь и вновь оказываясь в проклятой грязной забегаловке. Залитый дешевой брагой деревянный длинный стол. Гогот собутыльников, подначивающих меня показать силу истинного потомственного некроманта. Испуганный старик, комкающий в руках мокрое полотенце. Его умоляющий шепот: «Прошу вас, господин, я не хотел ничего дурного. Лишь попросил вас слегка подвинуть стул, чтобы было удобнее проходить».
— Ты убил его? — Вкрадчивый шепот варвара змеей вполз в мои мысли.
— Да. — Слово камнем упало в мертвую тишину комнаты. — Случайно. Хотел лишь продемонстрировать заклинание подчинения и не рассчитал своих сил. В алкогольном угаре не заметил, что запретил старику дышать. А когда опомнился — было слишком поздно. Хотя, возможно, у трактирщика просто не выдержало сердце, но это все равно плохое утешение.
— И что случилось дальше? — Северянин облокотился на спинку ближайшего кресла, с интересом слушая мой рассказ. — Инквизиция вновь вцепилась в тебя клещами?
— Если бы об этом стало известно святым отцам, то меня тотчас же приговорили бы к смерти. — Я криво усмехнулся. — Нет. Мои собутыльники были настолько пьяны, что не сразу осознали произошедшего. Я мигом протрезвел и постарался хоть как-то замести следы. Немного внушения, немного колдовства — и все поверили, что трактирщик погиб не из-за меня, а из-за глупого несчастного случая. Мол, вышел за новой порцией выпивки и уже не вернулся. Наверняка поскользнулся на крутой лестнице, ведущей в подвал, и неудачно приложился виском об ступеньку. Я слегка стукнул несчастного по голове, чтобы рассказ выглядел более убедительным. Кто будет разбираться, когда именно появился кровоподтек: до или после смерти.
Северянин скептически кашлянул, но промолчал.
— Так или иначе, но все прошло хорошо, — продолжил я после крошечной заминки. — Первый месяц я почти не спал. Все боялся, что за мной придут и бросят в темницу, из которой мне больше не суждено будет выбраться. Затем немного успокоился. Но тот случай отрезвил меня. Я понял, что магия — эта не та сила, которой бахвалятся в кабаке случайным собутыльникам. Что надо учиться сдерживать себя и применять ее лишь в крайних случаях. И уж тем более нельзя обращать колдовство против невинных людей.
— Очень поучительно, — прервал меня Северянин, чуть заметно поморщившись. — У меня зубы свело от твоего благородства, Вулдиж. Как обычно, впрочем. Но у меня есть маленький вопрос: неужели ты ценишь свою жизнь ниже жизни любого смертного? Что заставило тебя настолько сильно себя ненавидеть? Я не про трактирщика сейчас, а про сегодняшние события. Дарий был жалкой личностью. Даже выживи он в этот раз, толку из него не получилось бы. Кошмары были для него лишь оправданием постоянного пьянства. Он тратил свои дни без малейшей пользы для себя и окружающих. Скорее даже с вредом. И то пришлось пойти на такие ухищрения, чтобы заставить тебя убить его. Даже зная, что он уже обречен, ты до последнего медлил. Почему, Вулдиж? Разве лучше погибнуть всем лишь в шаге от спасения? Неужели принципы настолько важны для тебя?
— Важны ли для меня принципы? — Я неожиданно разозлился. — А тебе не все ли равно, демон? В любом случае я уже отступился от них. Отступился, чтобы, как выяснилось, тут же угодить в ловушку. Быть может, мне все же стоило остаться благородным идиотом, как ты меня любишь называть? Как считаешь? Да, я бы погиб тогда, но погиб человеком. И стал бы недосягаем для Темного Бога с его загадочными планами на мой счет. И демоны перестали бы с такой потрясающей регулярностью являться по мою душу. Смерть — не такая уж большая плата за возможность не глазеть постоянно на ваши рожи!
Северянин проигнорировал мое гневное восклицание. Лишь улыбнулся каким-то своим мыслям.
— Горяч, — тихо пробормотал он себе под нос. — Горд. Упрям. Как и я когда-то. Чуть бы побольше решимости и отваги. Но это дело наживное.
Я с настоящим отчаянием взглянул на часы, минутная и часовая стрелки которых неуклонно подбирались к двенадцати. Осталось не больше десяти минут. Да, Вулдиж, у тебя был замечательный план: расправиться с Чарией до полуночи и смыться из дома куда подальше, пока не откроются двери в потусторонний мир. Просто великолепная идея, которая, как обычно у тебя происходит, с треском провалилась. И что теперь делать?
— У нас осталось не так много времени, — спокойно подтвердил Северянин мои наихудшие предположения. — Я вижу, ты еще что-то хочешь спросить у меня, не так ли? На один вопрос я тебе еще успею ответить.
— Что ты сделал с Тоннисом? — поинтересовался я. — Ведь там, во дворе, это не он разговаривал со мной, не так ли?
— Ну как сказать… — Варвар пожал плечами. — Он, но под моим строгим контролем. Вообще, Вулдиж, ты можешь гордиться своим фамильным призраком. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы приструнить его и запретить являться к тебе до окончания этого дела. Упрямец так рвался помочь хозяину, что, признаюсь честно, весьма меня утомил. Однако никакое привидение, даже самое преданное хозяину, не в силах противостоять демону. Как его… Тоннису пришлось в итоге подчиниться мне. Но каждый миг я должен был следить, чтобы он не предупредил тебя, воспользовавшись моей невнимательностью.
— Что с ним? — повторил я. — Ты развоплотил его?
— Нет. — Северянин качнул головой. — Не беспокойся, Тоннис в полном порядке. Дожидается тебя в твоем замке, умирая от ужаса за хозяина. Когда я понял, что он не оставит своих попыток прорваться к тебе, то был вынужден насильно отправить его восвояси. Предполагаю, Таша и Дирон уже мчатся сюда со всей возможной скоростью, взбудораженные рассказом призрака. Но это в конечном итоге играет мне на руку.
— Играет тебе на руку?! — Я аж задохнулся от этой фразы. Точнее — от ее потаенного смысла. — Что это значит? Зачем тебе Таша и Дирон? Они же твои пусть далекие, но родственники. Оставь их в покое! Неужели тебе одного меня мало?
— Тебя мне даже много. — Северянин внезапно негромко рассмеялся. — Вулдиж, Вулдиж, когда наконец ты научишься слушать, а самое главное — слышать то, что тебе говорят? Впрочем, скоро все поймешь.
И с этими словами демон прищелкнул пальцами. Чария, полулежавшая в кресле, зашевелилась, удивленно завертела головой, медленно приходя в себя.
— Что тут происходит? — спросила она, еще не совсем ориентируясь в пространстве. — Я что, потеряла сознание?
— Почти, — ответил ей Северянин с ласковой улыбкой, вот только от его взгляда веяло ощутимым холодом. — Моя милая Чария. У тебя есть пять минут, чтобы расправиться с Вулдижем. Часы вот-вот пробьют полночь.
— Что? — Девушка с изумлением посмотрела на демона. — Я должна убить барона сама? Но я думала, ты поможешь мне…
— С какой стати? — Северянин улыбнулся еще шире. — В договоре было ясно сказано: ты приносишь в жертву всю свою семью и даришь барона Вулдижа Темному Богу. Да, с Харусом я тебе помог, но лишь по собственному почину. Захотел, так сказать, размяться, тем более он не был твоим родственником. Да и ты, насколько я понял, сама бы вряд ли избавилась от жениха. Так что я оказал тебе услугу, избавив от ненужной сердечной привязанности, которая рано или поздно стала бы слишком опасной. А вот в твой поединок с Вулдижем вмешиваться не намерен.
— Поединок? — Я презрительно фыркнул, обрывая варвара. — Я должен буду сразиться с ней? Она же женщина! Более того, в настоящий момент носит под сердцем ребенка. Ты за кого меня принимаешь? Больше в ту ловушку, которую ты мне подстроил с Дарием, я не попадусь.
Северянин не успел ответить. Чария оказалась куда менее принципиальной, чем я. Я едва успел увернуться от ослепительного шара магического пламени, который просвистел у меня над самым ухом. Тяжелая гардина за моей спиной поймала заклинание и тотчас же заполыхала.
— Чария, успокойся! — прикрикнул я, торопливо сплетая перед собой щит. — Во-первых, тебе не убить меня. А во-вторых, Темному Богу я нужен живым. Вряд ли он скажет тебе «спасибо», если ты добьешься своего.
В меня полетел еще один шар огня. Кажется, Чария просто не слышит или не хочет слышать моих слов. Только эхом отдался в ушах негромкий смех демона, удобно расположившегося в кресле в самом дальнем углу комнаты.
— Вулдиж, делай свой выбор, — крикнул он, и алые языки пламени, жадно пожиравшего гардину, заплясали в его зрачках. — Принципы или жизнь. И помни, что если выберешь первое, то никто не защитит Ташу и Дирона, которые уже не так далеко отсюда.
Я приглушенно выругался, отбив еще один удар Чарии. Будь проклят тот час, когда я решил помочь Биридию, лишь бы избежать разговоров о свадьбе, будь проклят Северянин с его играми. Что же делать?
Огонь с гардины перекинулся на книжный шкаф, который моментально занялся. Я огорченно цокнул языком, представив, какие ценности сейчас погибают в пожаре. Однако, в комнате становится жарковато. Стоит поспешить, если не хочу погибнуть в огне.
Чария тем временем сменила тактику ведения боя, увидев, что я успешно отбиваю все ее атаки. Теперь между ее пальцами засеребрилась легкая паутинка по-настоящему опасных чар. Только дунь — и воздух в комнате наполнится невесомыми жалящими искорками, одно прикосновение к которым отправит меня в мир мертвых. Что самое обидное, защиту от этого заклинания весьма трудно подобрать. Оно настолько легкое, что никакой щит просто не успеет среагировать на него.
— Берегись, Вулдиж, — прошипела Чария. — Теперь тебе не спастись!
— Дура! — совершенно невоспитанно выдохнул я. — Неужели непонятно, что тебя в любом случае не оставят в живых? Ты уже отдала душу Темному Богу. Чем быстрее погибнешь — тем лучше для него. Значит, тем скорее он получит свою законную добычу.
Чария неприятно усмехнулась, явно не веря мне. Подняла раскрытую ладонь ко рту, собираясь послать в недолгий полет заклинание.
— Ну уж нет. — Я раздраженно махнул рукой, и невидимый кнут без малейших проблем оборвал нить, все еще соединяющую чары с девушкой. Паутинка недовольно заискрилась и погасла, не оформившись окончательно. А следом полетела ловчая сеть, призванная спеленать и обездвижить упрямицу. С Чарией я драться не собираюсь, но и сам погибать не намерен. Поэтому если она так настойчиво пытается убить меня, то пусть немного отдохнет и остынет в специальных путах.
Мой удар настиг цель. Девушка изо всех сил дернулась, когда зеленоватое облако окутало ее, но тут же безвольно обмякла. Вот и отлично.
— Так не пойдет, — раздалось позади. И мое заклинание исчезло. Испарилось, словно его и не было никогда. Я бросил злой взгляд на Северянина, которого, казалось, совершенно не смущала близость к пылающим книжным шкафам. Вон даже испарина не выступила, хотя в комнате температура явно поднялась выше всяких пределов.
— Так не пойдет, — повторил демон. — Или дерись или умри, Вулдиж. Третьего не дано. И поторопись с выбором. Скоро весь дом заполыхает.
Подтверждая его слова, языки пламени лизнули потолок. Тот занялся сразу же, жарко и яростно плюясь колючими искрами на пол.
— Демоны и вурдалаки! — выругался я, в последний момент уйдя от очередного нападения Чарии. Та, не озадачивая себя никакими посторонними вопросами, попыталась воспользоваться моей невнимательностью и метнула в меня целую очередь маленьких вертких смертельных огоньков. Н-да, поединок становится слишком опасным. Пора его заканчивать.
Близкий огонь ощутимо припекал спину. От дыма слезились глаза и першило в горле. Я сосредоточился, выплетая между пальцами сложное кружево замысловатых чар. Надеюсь, Северянин не сразу догадается, что именно я задумал.
На миг пришлось отвлечься от окружающей реальности. Еще один огонек почти чиркнул меня по щеке. Опасно, Вулдиж, очень опасно. Поторопись, если не хочешь раньше времени переселиться в загробный мир. Все, закончил! Ну-с, проверим мою догадку.
Сиреневая молния ударила из моих пальцев, но полетела не по направлению к Чарии, а в зеркало. Взрезала ослепительным всполохом черное марево, клубящееся в обрамлении дорогой рамы.
— Что, промахнулся? — язвительно захихикала противница. — Вулдиж, целиться надо лучше!
Я молчал, от напряжения даже забыв дышать. Неужели не получится? А через мгновение зеркало взорвалось. Тысячи осколков разлетелись по комнате, водопадом обрушились на Чарию и меня. Я едва успел прикрыть лицо, спасаясь от ран. Так, а теперь, не теряя времени, в мою бывшую комнату!
Библиотека уже была полностью объята огнем. Я, воспользовавшись замешательством Чарии, с небывалой скоростью проскользнул мимо нее и выскочил в коридор, наполненный дымом. Изо всех сил дернул за ручку дверь в противоположной стене. Светлые Боги, лишь бы она оказалась незапертой! Иначе потеряю драгоценные секунды, возясь с засовом.
Наверное, кто-то наверху услышал мою отчаянную просьбу. Впервые за долгое время удача улыбнулась мне, и я без проблем вбежал в комнату. Взгляд тут же упал на зеркало напротив входа. Ага, как я и думал, в нем тоже клубится мгла. Ну, Вулдиж, действуй!
— Что ты делаешь? — раздался гневный голос из дымной пелены, затянувшей комнату. Голос не Чарии, а Северянина. Ага, догадался наконец-таки, на кого именно направлен мой удар. Теперь главное, чтобы он не успел меня остановить. И еще одна сиреневая молния послушно соскользнула с моих пальцев.
— Нет, Вулдиж! — отчаянный вопль позади. — Ты не понимаешь, что творишь!
Поздно. Зеркало разлетелось с мелодичным звоном на сотни осколков. А я изо всех сил рявкнул, пытаясь перекричать рев набирающего силу пожара:
— Пакий, освобождаю твою душу из зеркального лабиринта! Покойся с миром и закрой дверь в наш мир!
За моей спиной взметнулась стена огня. В реве пламени отчетливо послышался человеческий крик. Вот только не разобрать: то ли боли, то ли радости.
Я обернулся к пожару, который перегораживал мне путь. Невольно попятился к окну, когда почувствовал нестерпимый жар. Сверху послышался подозрительный треск. Кажется, еще немного и начнет рушиться потолок. Да, через коридор мне точно не выбраться. Значит, остается окно.
Я кинулся к дорогим бархатным гардинам, по которым уже побежали первые росточки огня. С треском рванул материю на себя, сдирая карниз со стены. И замер от ужаса. Потому что за плотной тканью окна не оказалось. Лишь надежная каменная стена.
— Но как? — прошептал я, растерянно ощупывая ладонями шершавую поверхность стены. — Этого не может быть. Я ведь помню!
Я на всякий случай зажмурился и потряс головой. Затем вновь открыл глаза, надеясь, что наваждение сгинет. Но нет. Никакого окна передо мной не появилось. Иллюзия? Вряд ли. Скорее магия действительно высокого порядка, способная изменить реальность. Наверняка дело рук Северянина, поскольку Чария на подобное не способна. И это обрекает меня на гибель в объятиях пламени. Я не сумею найти выход. Моего дара не хватит, чтобы разрушить наведенный демоном морок.
Конечно, я попытался. Приложил к стене руки и вложил в удар всю силу, на которую был способен. От внезапно нахлынувшей слабости задрожали ноги, а во рту поселился навязчивый привкус крови от чрезмерного усилия. Напрасная трата времени. Стена осталась стоять так же незыблемо, как и прежде.
Я обернулся лицом к пламени. От близкого жара, казалось, уже начали трещать волосы. Отчетливо запахло паленым. Светлые Боги! Неужели я заслужил настолько жуткую смерть?
Где-то далеко, словно за сотню миль отсюда, часы начали размеренно отбивать полночь. Это было так удивительно, что я едва не рассмеялся. Такое чувство, будто с момента начала поединка минула целая вечность, а прошло всего несколько минут. Странно, как часы могли уцелеть в том огненном безумии, которое сейчас царит в доме. Хотя, наверное, этот звук доносится с первого этажа.
Ближайший язык пламени нерешительно лизнул кончик моего сапога. Я вжался в стену, пытаясь как можно дольше отсрочить момент, когда меня охватит огонь. Боги, как же умирать не хочется! Тем более таким образом.
— Вулдиж…
Тихий вкрадчивый шепот незаметно вплелся в рев пожара. Я сначала подумал, что ослышался, но зов повторился:
— Вулдиж…
— Что надо? — со злостью выплюнул я сквозь зубы. Зашипел от боли, неосторожно вдохнув обжигающе горячий воздух полной грудью. Странно, я всегда думал, что при пожаре люди погибают не от огня, а от дыма. Почему же его сейчас нет? Неужели кто-то свыше решил вдоволь поиздеваться над несчастным некромантом и сделать все, чтобы я умирал очень долго и мучительно?
— Ты прав, Вулдиж. — Из пламени послышалось издевательское хихиканье Северянина. — Но ты всегда можешь остановить это.
— Каким образом? — Я почти кричал в голос от боли. — Продав душу? И потом вечность жариться в раскаленной лаве у престола Темного Бога? Да ни за что!
— Я не прошу душу. — Огонь немного отступил, давая мне краткую передышку в пытке. — Пока, по крайней мере. Я прошу сделать тебя один шаг. Прошу лишь о краткой встрече с моим господином. И потом я отпущу тебя.
— Отпустишь? — Я с трудом усмехнулся потрескавшимися пересохшими губами, не замечая, что на них выступила кровь. — Как я могу тебе верить? Демоны обожают ставить невыполнимые условия и так формулировать договоры, что в итоге как ни крути, но проиграешь. Кто даст гарантии, что я не останусь по ту сторону зеркала?
— Мое слово, Вулдиж. — Пламя вновь несмело придвинулось, и я поспешно вжался в стену, с содроганием ожидая нового витка мучений. — Слово не обычного демона, но правой руки Темного Бога. Верного помощника и поверенного во всех его земных делах. Ты знаешь, демоны не обманывают. Мы можем утаить правду, замолчать какие-нибудь детали, но прямо солгать — никогда. Поверь, я не желаю тебе зла. Рано или поздно ты придешь к нам, но по доброй воле. Сейчас ты все равно на это не готов. Нет смысла насильно удерживать тебя на землях мертвых. Но одну встречу с моим господином ты заслужил. Не бойся, тебе понравится.
— Сомневаюсь, — буркнул я, в очередной раз проглатывая крик боли, когда длинный язык огня почти коснулся моей щеки. — Забавные у тебя методы убеждения.
— Время почти истекло. — Интересно, мне послышалось, или в голосе Северянина действительно прозвучала искренняя обеспокоенность. — Вулдиж, упрямец ты эдакий! Что же, у меня припасен еще один козырь в рукаве. Таша.
— А она-то тут при чем? — Стыдно признаться, но я держался из последних сил. Хотелось рухнуть на колени и взмолиться о пощаде. Не знаю, к какой магии прибегнул Северянин, но это было чудовищно. Огонь держался на строго определенном расстоянии от меня, не обжигая до волдырей, но тем не менее причиняя невыносимую боль. Наверное, хуже пытки не придумаешь.
— Таша и Дирон будут здесь через пару часов, — сухо проговорил варвар. — Я позаботился послать им весточку с Тоннисом. И их здесь встречу я. Вулдиж, я не шучу. Я вижу, что ты готов умереть. Но тогда никто не спасет Ташу и Дирона. Неужели ты допустишь, чтобы они погибли из-за твоего упрямства? Я повторяю — тебе ничего не грозит. Не сегодня, по крайней мере. Одна встреча. Один разговор. И тебя отпустят с миром. Иначе ты сгоришь заживо, а вслед за тобой в мир мертвых последует и Таша. Готов пойти на такой размен?
Я молчал. Прав, тысячу раз был прав мой отец, когда говорил, что некроманту нельзя любить! Я стал слишком уязвим, и меня заманили в ловушку, воспользовавшись этой слабостью.
— Секунда, Вулдиж! — воскликнул Северянин с тревогой. — Да или нет? Каков твой ответ?
— Да. — Простенькое слово обожгло горло. Затем я закричал, срывая горло в бессильной злобе и ненависти: — Да, да, да, вурдалаки тебя раздери! Я согласен!
— Отлично! — с нескрываемым облегчением выдохнул Северянин. — Вовремя.
В следующий миг стена огня, так долго нависавшая надо мной без движения, обрушилась вниз, погребая меня под собой. Но я не успел даже испугаться. Непонятная сила мягко и бережно укрыла меня от жалящих укусов искр. Мелькнуло перед глазами радужное безумие переливов огня: от темно-багровых, почти черных, до ярко-алых, цвета свежей крови. Я растерянно зажмурился, слегка опешив от сумасшествия красок вокруг, а когда открыл глаза, то обнаружил, что стою в незнакомом месте.
Тьма плескалась в углах загадочного помещения, мешая оценить его истинные размеры. Легкий прохладный ветерок приятно ласкал разгоряченную кожу. Я на всякий случай посмотрел на свои руки. Нет, ни намека на ожоги, словно я не корчился только что от боли, больше всего на свете мечтая о прекращении страданий. Лишь обгоревшие носки сапог и почерневшая от сажи и пепла рубашка доказывали, что все это не привиделось мне.
Никто не нападал на меня, никто не спешил навстречу с листом пергамента наперевес, где мелким убористым почерком были бы изложены условия продажи моей души, поэтому я немного расслабился. Прислушался на всякий случай — вдруг услышу крики несчастных грешников, вынужденных вечность расплачиваться за заключенную некогда сделку. Нет, тихо. И то благо.
Когда и по прошествии нескольких минут в окружающем мире ничего не изменилось — я несколько удивился. Странно, как-то не так я представлял себе аудиенцию с Темным Богом. Такое чувство, будто обо мне забыли. Не сказать, чтобы я расстроился, но, признаюсь честно, коготок уязвленного самолюбия царапнул сердце.
Пожав плечами, я решил прогуляться. Когда еще доведется погостить в столь необычном месте. Точнее — надеюсь, что во второй раз я на землях мертвых окажусь еще очень и очень нескоро.
Эхо моих шагов гулко разносилось по помещению. Серый полумрак клубился под ногами. Я никак не мог понять секрета странного освещения этого места. Нет света, но нет и тьмы. Так, наверное, бывает в комнате с плотно задернутыми гардинами, когда за окнами царит пасмурный ненастный день.
Я шел и шел, каждую секунду ожидая, что наконец-то достигну стены или какой-нибудь двери, но ничего не происходило. Вокруг все так же плавали хлопья белесого тумана, ветерок ерошил волосы, а шаги гулко отдавались от каменного пола. Странно. Или это очередное испытание? Тогда что я должен сделать? Закричать во все горло, вызывая Темного Бога на поединок? Найти выход из огромного зала? Сотворить какую-нибудь страшную магию?
Наконец, я остановился. Огляделся по сторонам. Нет, никого рядом. Никто не крался за моей спиной. Тишина. Пустота. Даже обидно как-то стало. Так долго меня сюда затащить пытались, а зачем — непонятно. Или таково мое наказание — вечность блуждать в одиночестве?
И неожиданно я разозлился. Сильно разозлился. На свою самонадеянность и глупость. На стечение обстоятельств, заставившее меня принять предложение Биридия. На свою неудачливость и сомнительную честь принадлежать к проклятому роду. Даже на Ташу, которую угораздило в предках иметь столь могущественного, упрямого и надоедливого черного мага, никак не желающего оставить меня в покое. Спрашивается, и чего привязался? Мог бы к будущему родственнику хоть какое-нибудь снисхождение проявить.
«К будущему родственнику? — насмешливо переспросил внутренний голос. — Вулдиж, никак ты все же решился на женитьбу?»
Ярость схлынула, словно ее и не было никогда. Я нервно хрустнул пальцами. Сложный вопрос. Очень сложный. Пожалуй, я погорячился в своих мыслях. События показывают, что лучше мне держаться подальше от Таши. Ее присутствие в моей жизни делает меня слабым и уязвимым. Да, я люблю ее, но только поэтому обязан отказаться от нее.
— Ты сам-то веришь, что пойдешь на это? — внезапно раздалось позади. Я резко обернулся, но никого не увидел. Лишь недовольно заплескался от моего порывистого движения сгустившийся туман.
— Неужели до меня наконец-то снизошли? — фыркнул я. — Даже удивительно. Я-то думал, что мне вечность придется блуждать здесь.
— Будь осторожнее в словах, барон, — ответили из темноты. — А то смотри, накличешь беду. Мне не жаль потратить несколько веков, чтобы преподать одному не слишком воспитанному некроманту урок. Желаешь этого?
— Мне обещали, что я вернусь целым и невредимым отсюда, — огрызнулся я.
— Вернешься, — спокойно подтвердил невидимый собеседник. — Но не уточнили, сколько при этом времени пройдет на земле. Хочешь рискнуть и проверить мое могущество и чувство юмора?
Меня так и подмывало произнести еще какую-нибудь дерзость. Слишком взвинчены были сейчас мои нервы. Но я промолчал. Невероятным усилием воли проглотил пару ласковых словечек, так и крутившихся на языке. Не стоит, Вулдиж, не стоит. Ты не в том положении, чтобы строить из себя непобедимого мага или уповать на свой дар. Поверь, против бога все твое хваленое мастерство некроманта не стоит и ломаного гроша.
Впрочем, как показали недавние события, ты вообще полный профан в искусстве невидимого.
— Я рад, что ты принял верное решение. — Чуть слышный мелодичный смех из мрака. — В таком случае поговорим нормально. Должен извиниться за твое долгое ожидание. Но я подумал, что это тебе необходимо. Немного прогуляться, успокоить расшалившиеся нервы, отдохнуть и забыть о том испытании, через которое, к моему величайшему сожалению, тебе пришлось пройти.
— К вашему сожалению? — Я не сумел сдержать горькой усмешки. — Забавная формулировка, учитывая, по чьему приказу Северянин по сути пытал меня.
— О-о-о, не обижайся на него. — Вновь негромкий смех. — Признаюсь честно, он совершенно не желал этого делать. Был вынужден подчиниться моему приказу. А я решил, что о боли быстро забываешь, когда она заканчивается, поэтому ты не станешь долго держать на меня зла. Мне просто очень хотелось познакомиться с тобой, барон Вулдиж из рода Сурина. Посмотреть, верно ли то, что мне о тебе рассказывали.
— Я заинтригован, — пробормотал я, невольно ежась. Ощущение тяжелого немигающего взгляда стало практически невыносимым. Было такое чувство, будто невидимый собеседник стоит прямо у меня за спиной. Я почти ощущал его дыхание и прилагал все силы, чтобы стоять спокойно, не озираясь ежесекундно. — И что же обо мне рассказывали?
— Много разного. — В голосе откровенная улыбка. — Не скрою, ты давно привлек мое внимание, барон. Еще когда, будучи юнцом, несведущим в магии, умудрился убить одного из моих верных слуг. Ладно если бы это произошло в бою или поединке — я бы понял. Да, демоны тоже погибают. Очень редко, конечно, и от рук действительно достойных магов. Но твой случай весьма озадачил меня. Перепуганный ребенок в жертвенном круге. Я ведь чувствовал тогда отчаянное биение твоего сердца, вкус твоего страха. Твоя душа вот-вот должна была пересечь грань между мирами. И неожиданно все прекратилось. Это… Это было непонятно. А я люблю тайны.
— И вам удалось разгадать эту? — с нескрываемым интересом спросил я. Долгие годы я предпочитал не думать о той истории. Время и пережитый в последние минуты ритуала ужас милостиво стерли из моей памяти любые воспоминания. Но сейчас я бы не отказался разворошить пепел прошлого. Быть может, тогда я бы понял, как справиться со столь навязчивым вниманием Темного Бога.
— Даже не рассчитывай, что я забуду о тебе, — шепнули мне прямо на ухо. — О нет, Вулдиж. Ни за что на свете. И — да, я разгадал твой секрет. Но пусть он пока останется при мне.
— Тогда зачем я здесь? — устало полюбопытствовал я. — Зачем надо было так упорно мучить меня, чтобы я принял это приглашение? Из разговора я ничего нового не узнал. Вы, предполагаю, тоже. Не понимаю.
— Я хочу сделать тебе определенное предложение. — Невидимый собеседник внезапно замялся, словно подыскивая нужные слова, но после недолгой паузы продолжил с прежней иронией в голосе: — Ты наверняка откажешься от него, а жаль. Поверь, мы бы сэкономили много времени и сил, если бы пошли по самому короткому пути. Но ты упрям, а я терпелив. Так что не будем форсировать события.
— Можете не утруждаться, — оборвал его я, понимая, куда он клонит. — Я не продам душу. Никогда и ни за что. Разговор окончен.
— Продажа души — это так вульгарно. — Слабое презрительное фырканье. — Вулдиж, неужели ты думаешь, что я предложил бы тебе такую банальность? Тебе — барону из проклятого рода Сурина? Проклятого мною, позволь напомнить. Нет, Вулдиж, мое предложение звучит иначе. Я предлагаю тебе стать моим верным слугой.
— Демоном? — Я нервно хихикнул. — Спасибо, как-то не хочется. И потом, я знаю, какую жертву вы требуете за возможность служить вам. Мой брат когда-то пытался убить меня именно для того, чтобы попасть в число ваших преданных помощников. Я примерно представляю, кого именно мне надо будет убить по вашему приказу. Поэтому — отказываюсь.
— У Северянина никто из его семьи не пострадал, — вкрадчиво напомнил мне собеседник. — И я готов это же одолжение сделать и для тебя.
— Нет! — почти закричал я. — Я не стану демоном!
— Я так и знал, что ты откажешься. — Странно, но в голосе Темного Бога не слышалось разочарования. Лишь едва заметное торжество. — Вулдиж, Вулдиж. Ты предсказуем. Тебе об этом говорили уже не раз, но не лень будет повторить. Дело в том, мой упрямый барон, что рано или поздно ты все равно придешь ко мне. Придешь по доброй воле. Я умею ждать. Если бы ты согласился сейчас — то поступил бы мудро. Это помогло бы избежать множества ненужных жертв. А так…
— Каких жертв? — спросил я, холодея от неожиданного укола ужаса. — Ты намекаешь…
— Таша погибнет от твоих рук. — Жестокое эхо прокатилось по темному помещению, дробясь от невидимых стен. — И не я буду тому виной, лишь ты. Ты знаешь, что в твоей душе зреет зло. Ты уже познал радость убийства, захватывающую сладость человеческого жертвоприношения. Рано или поздно, но ты захочешь повторить это ощущение. Северянину хватило ума сдаться мне прежде, чем пострадал кто-нибудь из его родных. Он признал необратимость судьбы. Но ты настолько упрям, что будешь стоять до последнего. И это не может не радовать меня.
— Ложь! — Я сжал кулаки, заметался в плотной пелене тумана. — Я никогда не причиню Таше вреда!
— Время покажет, барон. — Мелодичный смех. И совсем уже тихо, на грани восприятия: — До скорой встречи, мой будущий слуга.
В следующий момент темное марево вокруг меня закружилось, заплескалось, перехлестывая меня с головой. Внезапная слабость охватила тело, колени подогнулись сами собой, и я рухнул в прозаический обморок.

* * *

Перед моими глазами все расплывалось. Зрение никак не желало сфокусироваться на чем-то одном. Я несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточиться. Удивленно хмыкнул, когда разглядел звездное небо у себя над головой. Забавно, я думал, что на землях мертвых его нельзя увидеть.
— Ты уже в своем мире, — произнес кто-то рядом. — Вулдиж, я обещал, что тебя вернут обратно. И не обманул тебя.
Я рывком сел. Правда, почти сразу с приглушенным стоном откинулся обратно на влажную холодную землю. От порывистого движения сильно затошнило. Перед глазами вновь закружился хоровод радужных пятен.
Осознание собственной беспомощности было невыносимым. Особенно если учесть, что рядом со мной находился демон. Да не обычный, а личный помощник Темного Бога.
— Не бойся, я не трону тебя. — Прохладная тряпка легла на мой пылающий лоб. — Если бы хотел убить — ты бы не очнулся.
— Что все это значит? — хрипло спросил я, силясь призвать хоть крупицу магической энергии к себе на защиту. — Я думал, что освобождение души Пакия заставит тебя покинуть этот мир. Чария ведь не призывала тебя. Она на самом деле думала, что старинный ритуал позволит ей поквитаться с давним врагом. Но не учла одной маленькой детали — этот призыв откроет двери между мирами. Несчастная душа Пакия, заблудившаяся между зеркалами, держала их постоянно открытыми. Поэтому я надеялся, что, захлопнув их, избавлюсь и от тебя. Никакой демон не сумеет продержаться в нашем мире достаточно долго без постоянной подпитки. Чария убивала родных сама, так что кровью ты не мог насытиться. Тогда возникает вопрос: почему ты остался в этом мире?
Я замолчал, судорожно переводя дух после гневной тирады. Да, я в самом деле считал, что Северянин задержался в этом мире обманом. Он не должен был здесь находиться. Никакой демон не имеет права быть в нашем мире. Единственное исключение: ритуал. Или же двери, открытые посредством его. Чария не призывала демона, но она открыла лазейку из мира мертвых. Поэтому я искренне не понимал, почему варвар до сих пор не удалился в царство своего господина. Или я страшно ошибся в своих расчетах?
— Ты действительно ошибся, — сухо подтвердил Северянин. — Дело в том, барон, что я не обычный демон, о чем не устаю повторять тебе уже жуткую уйму времени. Только ты почему-то предпочитаешь не слышать меня. Вулдиж, твои расчеты были бы верны, если бы ты имел дело с рядовым слугой Темного Бога. Но тебе не повезло столкнуться в противостоянии с его правой рукой. Созданием, более-менее сохранившим подобие свободной воли и возможность поступать так, как захочется.
— Даже так? — Я все-таки приподнялся. Оперся спиной на что-то твердое, мелко дыша широко открытым ртом. По телу разливалась преступная слабость. Хотелось лечь, закрыть глаза и провалиться в столь сладкую темную бездну небытия.
Нагревшаяся тряпка соскользнула с моего лба. Я вздрогнул, как от удара, когда из темноты кто-то ловко сменил мне повязку на свежую. Напряг зрение, пытаясь разглядеть демона. Он где-то рядом, это совершенно точно. Но почему я не могу его увидеть?
— Даже так, — спокойно подтвердили из мрака. Небольшая пауза, каждый миг которой тяжелым молотом отдавался по моим нервам. Затем послышалось вкрадчивое: — Вулдиж, что тебя так страшит в твоей участи? Почему ты упорно отказываешься от неизбежного? Уверяю тебя, в служении Темному Богу нет ничего ужасного. Поверь, все боги в чем-то одинаковы. И мой господин из этой троицы не столь уж и плох. По крайней мере, он никогда не бросает своих детей в беде, за каждого бьется до последнего. Светлые Боги такой верностью по отношению к своим слугам не отличаются.
— Я не желаю становиться убийцей, — медленно процедил я. — Не желаю быть палачом для своей семьи. Неужели непонятно?
— Вулдиж, Вулдиж. — Негромкий смех из темноты заставил меня покрыться ледяными мурашками. — От судьбы не уйдешь. Чем раньше ты примешь свою участь, тем меньше народу пострадает. Быть может, даже Таша останется в живых. Неужели непонятно?
Я хотел было что-то возразить, привести какие-то доводы, но сам не заметил, как вновь скатился в черное безмолвие обморока. И успокоился, качаясь на ленивых волнах небытия.
— Вулдиж…
Легкий зов заставил меня нахмуриться. Этот голос был слишком знаком мне. Но почему-то мне совершенно не хотелось откликаться на него.
— Вулдиж!
Кто-то с силой схватил меня за грудки и как следует потряс.
— Таша, — слабо возмутился я, на всякий случай не открывая глаз. — Что ты делаешь?
— А ну, рассказывай, что ты тут натворил? — грозно потребовала девушка.
— Да-да, Вулдиж, — раздался еще один голос, от которого мне захотелось обреченно завыть. — Мы почти загнали лошадей, чтобы добраться сюда. Таша подняла настоящий скандал. Убеждала, будто Тоннис явился ей в зеркале и сказал мчаться к тебе на выручку во весь опор. Мы приехали — и что увидели? Дом купца полыхает, неподалеку ты валяешься едва живой. Что произошло, Вулдиж? И отвечай поскорее. Сдается мне, с минуты на минуту сюда пожалуют крестьяне из деревни.
Я глубоко вздохнул. Открыл глаза и лицезрел перед собой весьма недовольного Дирона, а рядом Ташу, бережно поддерживающую меня под локоть.
— Я полагаю, крестьянам не следует меня видеть здесь, — честно ответил я. — Сначала я должен придумать, как объяснить все это инквизиции. Если меня прямо сейчас отправят на разбирательство — я пропал.
— А поподробнее можно? — Дирон недовольно изогнул бровь. — Вулдиж, в какую неприятность ты вновь угодил?
— Долго объяснять. — Я раздраженно отмахнулся. Огляделся по сторонам. Высоченный дом Биридия уже догорал. Восточный край неба заалел, предвещая скорый рассвет. Ого! Никак я всю ночь в отключке провалялся. Впрочем, еще неизвестно, сколько времени я провел на свидании с Темным Богом. Но одно несомненно: с первыми лучами солнца сюда явятся крестьяне из ближайшей деревни. И мне вряд ли поздоровится, если меня заберут на разбирательство в храм Светлых Богов. Сначала стоит придумать более-менее убедительное объяснение тому, что здесь произошло.
— А ты постарайся. — Дирон неприятно усмехнулся. — Вулдиж, ничего личного, но тебе не кажется странной сложившаяся ситуация? Ты уехал с купцом Биридием буквально позавчера. А теперь мы находим тебя на пепелище его дома. И сдается мне, больше никто из домочадцев несчастного не выжил. Между тем у тебя на рубашке видны отчетливые следы крови. Причем заметь — не твоей. Или всему этому есть логичное объяснение?
— Дирон! — воскликнула Таша, растерянно всплеснув руками. — Что ты такое говоришь? Или ты подозреваешь Вулдижа в чем-то плохом?
Дирон с нескрываемым сомнением мазнул по мне взглядом. И я вполне его понимал. На его месте я бы не просто заподозрил себя в чем-то ужасном — немедля вызвал бы по мою душу святую инквизицию.
— Нет, что ты, — протянул юноша с чуть уловимой лживой ноткой в голосе. — Я ни в чем Вулдижа не обвиняю. Но тебе не кажется, что сложившаяся ситуация выглядит несколько двусмысленно? Где Биридий? Где его семья? Неужели все погибли в пожаре?
— Да, — жестко оборвал его я. — Все погибли в огне. И я не имею никакого отношения к их смерти. Понятно?
— Да неужели? — с сарказмом переспросил Дирон. — Мне даже страшно представить, что здесь произошло, раз прославленный некромант оказался совершенно беспомощным и не смог никого спасти. Вулдиж, неужели тут повеселились демоны? Целый выводок, по всей видимости, поскольку, как мы все помним, с одним-то ты наверняка справился бы.
— Хватит!
Дирон подавился словами. Недоверчиво посмотрел на сестру, словно сомневаясь, что именно она осмелилась так решительно вмешаться в разговор.
— Хватит, — повторила Таша. — Дирон, неужели ты не видишь, что Вулдиж измучен донельзя? Надо как можно скорее убраться в безопасное место, пока здесь не стало слишком многолюдно. Потом разберемся с произошедшим. Не сомневаюсь, Вулдиж без особых проблем ответит на все твои вопросы.
Юноша не стал возражать, но недоверие в его глазах лишь усилилось.
— Едем, — кратко обронил он. — Таша права, сначала доберемся до замка, а уж потом будем выяснять, что именно произошло и кто в этом виноват. В седле сможешь держаться?
Я неопределенно пожал плечами, ибо сомневался даже в том, что сумею встать и сделать хоть пару шагов, а тут сразу требуют выполнения настолько сложных задач.
— Ладно, что гадать, надо уматывать, пока нас не засекли. — Дирон с силой дернул меня за руку, заставляя встать. Я со стоном поднялся на ноги и наверняка сразу бы упал, если бы юноша не подхватил меня за талию.
— Ну ты и тяжел, — выдохнул он, слегка присев под весом моего тела. — Вулдиж, тебе придется хоть немного шевелить своими ногами. На себе я тебя точно далеко не утащу.
Я закусил губу. Заставил себя напрячься и немного разогнать темную пелену перед глазами. Шаг. Еще один. Вулдиж, сосредоточься на том, чтобы дойти до лошадей! Ты не смеешь подвести Ташу и Дирона. Им наверняка не поздоровится так же, как и тебе, если их обнаружат здесь.
Наконец спустя вечность рядом послышалось всхрапывание лошадей. Я почти ничего не видел перед собой от перенапряжения. Протянул руку и прикоснулся к теплой шкуре животного.
— Как мы поедем? — хрипло спросил я, с трудом удерживаясь на ногах. Больше всего хотелось закрыть глаза и опуститься на столь мягкую землю.
— Верхом, — лаконично ответил Дирон. Приглушенно крякнул, когда я повис на нем всем весом своего тела. — Вулдиж, не смей отключаться! Я не сумею удержать тебя в седле. Давай, лезь наверх. Кажется, я слышу голоса в лесу.
Дирон был прав. По дороге, ведущей к деревне, явно кто-то шел. Между деревьями мелькнул первый отблеск факела. Еще миг-другой, и лес затопят многочисленные огни, которые не позволят нам скрыться незамеченными. Вот только это соображение не делало мою задачу более легкой.
Я с трудом сдержал неуместное хихиканье, представив, как буду лезть на спину лошади. Затем сжал кулаки, беря себя в руки. Вулдиж, сейчас тебе никто не поможет. Дирон не справится один, поэтому соберись.
Следующие несколько минут слились для меня в один сплошной кошмар. Я судорожно пытался вдеть ногу в стремя, а Дирон тратил все силы, подсаживая меня. Таша не помогала, здраво рассудив, что будет лишь мешаться.
Наконец я взгромоздился верхом. Приник к шее лошади, пытаясь хоть немного согреться. Только сейчас я почувствовал, как замерз. Разорванная рубашка, чудом еще державшаяся на моих плечах, плохо спасала от ледяного дуновения осеннего ветра. С неба начала сыпаться какая-то мелкая противная морось, мигом напитавшая мою одежду и волосы.
— Холодно, — прошептал я, намертво вцепившись в гриву. — Как же холодно. Но это лучше, чем жариться в пекле.
— Ничего, Вулдиж, держись. — Дирон запрыгнул на лошадь позади меня. — Главное — смыться отсюда без шума и пыли. А потом займемся тобой серьезно.
Лошади легко взяли с места, и мы углубились в лес. Следующий час прошел для меня как в тумане. Помню, как перед глазами мелькали темные ветви деревьев, щедро осыпающие меня целыми водопадами воды. От неспешной рыси начало укачивать. Я из последних сил держался в седле, рискуя в любой момент свалиться на землю. Пальцы и мышцы ног свело от напряжения. Ночной мрак вокруг стремительно серел. Потом, по всей видимости, я отключился. Помню только, что, когда я в очередной раз взглянул на небо, солнце уже взошло. Да и дорога теперь пролегала мимо знакомых мест. Вон моя любимая развилка. Поедешь направо — упрешься в деревенский трактир, налево — попадешь к дому красавицы Селии. Да, в самом деле, надо ее навестить в ближайшее время. Сказать, что между нами все кончено. А то, не приведи Светлые Боги, явится на свадьбу с грандиозным скандалом.
«На свадьбу? — холодно удивился внутренний голос. — Вулдиж, ты еще собираешься жениться на Таше? После всего рассказанного Темным Богом и Северянином? Ну-ну».
Я застонал, когда события прошлой ночи вновь встали в памяти. Это было так ужасно, что почему-то я начал думать, будто мне привиделся ночной кошмар. Жаль только, с лучами солнца он не исчез.
— Держись, Вулдиж, — встревоженно сказал Дирон, по-своему поняв мой приглушенный вздох. — Осталось всего ничего. До замка уже рукой подать.
Я горько усмехнулся. Будь моя воля — пришпорил бы лошадь и гнал бы ее до тех пор, пока она не пала бы от усталости. Лишь бы сбежать от всех проблем. Даже страшно представить, сколько их сейчас навалится на мою несчастную голову. Инквизиция, демоны, Таша и ее братец, которым будет ой как непросто объяснить, почему свадьба больше не планируется.
Опять мутное забытье. Словно я только на миг закрыл глаза, а когда открыл их — лошади уже переминались перед воротами замка.
— Тоннис, открывай! — зычно крикнул Дирон.
Я напрягся было, вспомнив приключение с собаками Биридия. Но тут же расслабился. Нет, то был не Тоннис. Северянин заставлял его врать мне. Будем надеяться, сюда демоны не сунутся.
«Зачем им это? — опять подало голос мое безумие. — Ты уже заражен злом. Слугам Темного Бога осталось лишь подождать, когда ты превратишься в одного из них».
По-моему, я все-таки не удержался в седле. Помню лишь испуганное восклицание Таши, приглушенное ругательство Дирона и удар о землю. И благословенная темнота поглотила все мои сомнения, тревоги и волнения.

Часть третья
ВЫБОР НЕКРОМАНТА

Я притворялся, будто сплю. На самом деле я пришел в себя уже достаточно давно, но не торопился давать знать об этом. Все дело в том, что около моей постели собралась целая толпа из призраков и людей. И я пока не был готов давать им какие-нибудь объяснения.
— Мой мальчик, мой несчастный мальчик, — в тысячный, наверное, раз всхлипнули под ухом. В нос ударил удушливый аромат лаванды — любимых духов моей матушки. Видно, леди Аглая вновь выбралась из земель мертвых с внеочередным визитом. Затем уже громче с визгливыми нотками надвигающейся истерики: — Тоннис! Паршивый призрак! Как ты посмел оставить своего хозяина в беде? Ты должен был во всем оберегать его! А что ты натворил?
— Леди, — смущенно залепетали уже с другой стороны кровати, — поверьте, я пытался хоть как-нибудь помочь, но не мог. Слишком сильный демон противостоял там барону.
— Надо было не пытаться, а делать! — Крик больно ударил по ушам, разбудив притаившуюся было головную боль. — Я ничего не желаю слышать про демонов! Мой мальчик ни за что не связался бы с ними. Нет, ты что-то утаиваешь от нас. Наверняка он пострадал из-за твоей небрежности или оплошности. Так?
И неожиданно впервые в жизни я задумался о том, где была моя матушка, когда Мерар занес над моей грудью кинжал. От матушки даже после смерти ничего не могло скрыться в замке. Она славилась своим умением являться в самый неподходящий момент. Вспомнить хотя бы несколько пикантных моментов, из-за которых мне пришлось вычеркнуть свою спальню из числа подходящих для романтических свиданий мест. Надоело успокаивать бьющихся в истерике девушек, вынужденных в самый интимный момент встречи тесно познакомиться с несравненной и прекрасной в ярости леди Аглаей. Матушка наверняка видела приготовления Мера— ра. Возможно — даже незримо присутствовала в момент ритуала. Почему не остановила его? Почему даже не сделала попытки помочь мне? И — самое главное — получается, она может рассказать мне, из-за чего я выжил?
— Леди, — в бормотании Тонниса послышались отчетливые рыдания, — я пытался пробиться к Вулдижу, как только понял, кто именно замешан во всем этом деле. Но не мог. Действительно не мог. Даже предупредить вас сумел далеко не сразу, а лишь когда демон отвлекся. Неужели вы не понимаете? Со слугами Темного Бога шутки плохи!
— Трус! — На истошный визг матушки оконные стекла ответили жалобным звоном. — Вот ты кто — трус! Ты обязан был сразиться с демоном! Обязан был защищать хозяина до последней капли крови! А не бежать, как только представился счастливый случай.
Я едва сдержался от ехидного замечания. У призраков нет крови, поэтому зря моя матушка требует от Тонниса такой жертвы. У меня нет к нему никаких претензий. Он действительно сделал все, что было в его силах.
— Довольно! — вдруг вмешалась в спор Таша. К моему величайшему удивлению, ее негромкий решительный голос в один момент оборвал зарождающуюся истерику леди Аглаи, которыми она так славилась среди слуг, друзей и соседей.
— Довольно, — повторила девушка чуть мягче. — Матушка, вам не стоит так волноваться. Тем более что Вулдижу сейчас необходимы покой и тишина. Думаю, он сам разберется с Тоннисом, как только придет в себя. А пока — давайте оставим его одного. Пусть отдыхает.
Матушка? Я удивленно хмыкнул про себя, услышав такое фамильярное обращение. Не ожидал, если честно, что Таша настолько сблизится с моей матерью. И когда только успела?
Я ожидал, что пламенный темперамент леди Аглаи даст о себе знать в этой ситуации. Мол, как посмела какая-то девчонка выставлять ее прочь. Но меня ждал еще один удар. Матушка повздыхала, повздыхала, но возражать не стала. По комнате пронесся легкий сквозняк, показывающий, что она удалилась.
— Тоннис, ты тоже можешь быть свободен, — проговорила Таша. Еще одно дуновение ветра.
— А теперь открывай глаза, — совершенно не меняя тона, потребовала девушка. — Я знаю, что ты уже давно очнулся, Вулдиж. У тебя веки дрожат.
Я не стал притворяться и ломать комедию дальше. Кто-кто, а Таша меня насквозь видит. И потом, я и так потерял слишком много времени. Наверняка уже сегодня ко мне заявится инквизиция. Слишком много народу знало, что я гостил в доме купца. Хотя бы тот кучер, который отвозил нас на повозке. Теперь бы еще придумать, что именно говорить в свое оправдание. Как-то не хочется угодить на пару-тройку лет под следствие в храмовые казематы. Не люблю сырость, холод, не говоря уж о постоянных допросах. Скажи спасибо, если дело до всевозможных испытаний, так напоминающих самые прозаические пытки, не дойдет.
Я с удовольствием потянулся и открыл глаза. Первым делом бросил взгляд за окно, пытаясь сообразить, сколько провалялся без сознания. По всему выходило, что не так уж и долго. Низкое, по-рассветному алое солнце цеплялось лучами за верхушки деревьев. Сейчас, наверное, около десяти утра. И это очень хорошо. Значит, еще несколько часов в запасе у меня точно есть. У инквизиции свои способы узнавать о случившихся событиях, наверняка они пристально следят за мной после недавних приключений в доме Таши, но даже святым отцам потребуется определенное время, чтобы добраться из ближайшего городка к моему замку.
Затем я посмотрел на Ташу. Бледная от усталости девушка улыбнулась мне в ответ. Поправила выбившуюся из тугой косы прядь волос и провела рукой мне по лбу, стирая испарину.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она с нескрываемой заботой и лаской.
— Нормально. — Я приподнялся, и Таша ловко подложила мне под спину взбитые подушки. За время моего беспамятства кто-то успел раздеть меня и обтереть тело, смыв следы грязи и крови. И я искренне надеялся, что это был Дирон. Как-то не очень приятно осознавать, что Таша видела меня в столь жалком состоянии.
— А где твой брат? — поинтересовался я, морщась от неожиданной боли в плече. Я потянулся было потереть его, но наткнулся на повязку. Странно, я не помню, когда повредил руку. Хотя… Прошлой ночью мне пришлось пережить столько приключений, что я вполне мог упустить из внимания эту травму.
— Дирон готовит тебе завтрак.
— Что? — переспросил я, едва не поперхнувшись от этой новости. — Готовит мне завтрак? С какой стати?
— Ну, мы решили, что мне лучше побыть с тобой, пока ты без сознания, а кормить тебя той бурдой, которую Тоннис обычно выдает за еду, жестоко. — Таша еще раз провела рукой по моему лбу, словно проверяя, нет ли жара. — Да и потом, вряд ли твоя матушка сегодня оставит несчастного Тонниса в покое. Всюду следует за ним и ругает на все лады.
Я перехватил руку Таши и поцеловал ее. Было так спокойно лежать в чистой постели, осознавая, что все опасности позади. И совершенно не хотелось бередить себе память всякими ужасами.
— Вулдиж, что произошло в доме Биридия? — спросила Таша, мягко, но решительно отстраняясь от меня. — Они все погибли?
Вместо ответа я кивнул, мигом помрачнев.
— Каким образом? — Голубые глаза девушки потемнели от тревоги. — Там действительно был демон?
— Да. — Я устало потер лоб. — Но убил всех не он. Бабушка Биридия, леди Чария, примерно полгода назад провела ритуал. Она так ненавидела отца нашего купца — Пакия, что не желала и после смерти давать ему покоя. А быть может, захотела обзавестись амулетом для подглядывания в чужие дома. Так или иначе, но она призвала душу Пакия и заключила его в зеркальный лабиринт. Правда, Чария не учла, что таким образом оставила открытой дверь между нашим миром и потусторонним. Впрочем, сначала ее шалости не привлекли внимания Темного Бога. Но потом…
Я запнулся. Стоит ли говорить Таше, что приезд Биридия в мой замок был итогом тщательно спланированной интриги? Чарии было мало принести всю свою семью в жертву и обзавестись новым молодым телом. Она желала сделать Темному Богу куда более дорогой подарок — меня. И ей это почти удалось. По крайней мере, на неприятный визит в земли мертвых мне пришлось согласиться.
— Я полагаю, достаточно скоро демоны заинтересовались ее фокусами с черным колдовством. Чария сперва испугалась незваных гостей. Она прекрасно знала, куда могут завести игры со столь могущественными и опасными созданиями. Поэтому был проведен ритуал по освящению дома. Но…
Я лгал, самым наглым образом лгал, глядя прямо в глаза Таши. Все было совсем не так. Чария приказала освятить дом, чтобы лишить меня силы и окончательно захлопнуть западню, в которую я с размаха угодил. С демоном она заключила договор куда раньше. Наверное, почти сразу после вызова души Пакия. Несколько месяцев тщательно подготавливала ловушку для меня. Сначала обменялась телами со Стешей. Потом забеременела от Харуса, наверняка применив особые травы, увеличивающие способность к зачатию. Правда, я пока не понял, что именно она хотела сделать со своим нерожденным ребенком. Впрочем, это уже неважно. Мало ли существует ритуалов, для которых требуются невинные младенцы. Все равно Чария погибла в пожаре, а значит, уже не успеет довести свой план до конца.
— Но Чария не учла, что с первым же убийством защита дома от демонов падет, — продолжил я, сочиняя на ходу. — Так и произошло. Когда она убила Харуса — того самого самозванца, соблазнившего дочь Биридия, — зло вошло в дом купца. Ну а дальше можно уже не объяснять. Убийства, кровь, продажа души демону. Все в лучших традициях слуг Темного Бога.
— Вот как? — Таша изогнула бровь. — Как же тебе удалось выжить?
— Ты же знаешь, какие теплые чувства испытывают ко мне демоны. — Я пожал плечами и тут же приглушенно зашипел от боли, которая остро пронзила меня от неосторожного движения. Я задержал дыхание, не позволяя себе застонать, затем осторожно выдохнул и продолжил: — Леди Чария пошла по тому же пути, что и твой отец не так давно. Решила заслужить особое расположение Темного Бога, подарив ему меня. Понятное дело, я был несколько не согласен с таким положением дел. Поэтому сражался до последнего. В итоге слегка перемудрил с огненным заклинанием. В любом случае к тому моменту в доме больше никого не осталось, кроме меня и Чарии. Остальные уже погибли, к моему величайшему сожалению.
— Погибли, — повторила Таша с каким-то странным выражением лица. Встала и прошлась по комнате, заложив за спину руки. Я с тревогой наблюдал за ней. В чем дело? Такое чувство, будто она не верит мне. Неужели я прокололся на какой-нибудь малозаметной, но чрезвычайно важной детали?
— Вулдиж, ты весьма умелый некромант, — наконец проговорила девушка, остановившись около окна. В отражении стекла я видел, как она нахмурила лоб, и это заставило меня нервничать еще сильнее. Точно где-то напортачил в рассказе.
— Ну как сказать — умелый. — Я нервно хихикнул, так и не дождавшись продолжения от Таши. — Полагаю, в мире полно некромантов и магов куда сильнее меня.
— Не прибедняйся. — Таша раздраженно передернула плечами. — Я помню, как легко у тебя получается вести допросы. Стоит тебе только посмотреть особенным взглядом, от которого мурашки по всему телу, и слова сами просятся на язык. Не успеешь опомниться, как уже все рассказала. Помнишь, однажды ты провернул это со мной.
Я смущенно ухмыльнулся. Ну да, было дело. Правда, тогда я был сильно зол на Ташу. Еще бы: она наняла меня для защиты собственной жизни, а сама в это же время вела свою игру за моей спиной. А ведь мне пришлось из-за ее прекрасных глаз поспорить с демоном. Да что там — вся эта история с Темным Богом получила новый виток развития именно после моего знакомства с Ташей.
— К чему ты клонишь? — осторожно поинтересовался я. — По-моему, за тот случай я давно извинился. Да и ты, мягко говоря, была тогда неправа. Я ведь действительно волновался за тебя. А ты…
Я торопливо прикусил язык. Хватит, Вулдиж, прекрати. Не стоит напоминать Таше про тот случай. Да, она связалась со святой инквизицией, но вряд ли у нее был другой выход. Когда ближайший кровный родственник превращается в настоящее чудовище и начинает одного за другим убивать членов семьи, поневоле начнешь искать спасение у кого угодно.
— Я просто не могу понять, что тебе мешало устроить всеобщий допрос и сразу же определить, кто убийца. — Таша повернулась ко мне лицом. Мне стало не по себе от ее строгого изучающего взгляда. Да, Вулдиж, кажется, тебя в самом деле в чем-то подозревают.
— А что мешало так поступить в твоем доме? — вопросом на вопрос ответил я. — Ташенька, дорогая, в нашем мире все устроено куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Тем более если это касается искусства невидимого. У меня есть определенные принципы, которые не всегда позволяют поступать так, как хочется. Тем более что инквизиция вряд ли одобрила бы подобные методы, узнай она о них.
— А теперь, когда все мертвы, инквизиция ничего не сумеет тебе предъявить. — Таша выжидательно склонила голову набок. — Так, Вулдиж?
— Куда ты клонишь? — прямо спросил я, несколько утомившись от этого разговора, полного двусмысленных намеков. — Таша, у меня такое чувство, будто ты подозреваешь меня в гибели семьи купца Биридия. Я прав?
Таша промолчала. Рассеянно поправила белоснежный воротничок на строгом, наглухо закрытом черном платье и скользнула отсутствующим взглядом поверх моей головы, предпочтя не услышать прямого вопроса.
— Отвечай! — рявкнул я и тут же скорчился в кровати от неожиданно нахлынувшего приступа слабости и тошноты. Комната закружилась перед глазами в бешеном радужном водовороте. Я до спазма в челюстях сжал зубы, пытаясь удержаться по эту сторону реальности. Нет, Вулдиж, не смей отключаться! Не сейчас!
Удивительно, что Таша не подбежала помочь мне. Она так и осталась стоять на своем месте, пока я отчаянно цеплялся за ускользающий мир на скомканных и влажных от пота простынях. Наконец комната перестала вертеться перед моими глазами.
— Отвечай, Таша, — приглушенно попросил я, не рискуя больше выплескивать свои эмоции. — Ты в самом деле считаешь, что я обманываю тебя? Что я убил Биридия и всех его родных? Но для чего мне это могло понадобиться? Неужели я выгляжу в твоих глазах столь жутким чудовищем?
Таша еще неполную минуту молчала. Затем чуть слышно хмыкнула, словно приняв непростое решение.
— Твое плечо, Вулдиж, — проговорила она. — Когда мы нашли тебя, ты был весь в крови. Сначала мы подумали, что ты жестоко изранен, однако позже, когда Дирон вымыл тебя, оказалось, что на твоем теле нет ни царапины. Кроме одной странной вещи на твоем предплечье.
— Какой именно? — Я осторожно прикоснулся к тугой повязке. Что же такое страшное скрывается за белоснежным бинтом?
— Клеймо, Вулдиж, там выжжено клеймо. — Таша скривилась, как от отвращения. — Знак Темного Бога — перечеркнутый круг. И какие-то непонятные символы. Каким образом, хотелось бы знать, это попало к тебе на плечо? Или скажешь, что не помнишь, как тебя клеймили?
Я еще раз провел пальцами по бинту, чуть касаясь, чтобы не разбудить дремлющую боль. Затем до соленого привкуса закусил губу и принялся сдирать повязку. Перед глазами все потемнело от боли.
— Вулдиж! — Таша бросилась было ко мне на помощь, но остановилась, перехватив мой взгляд. Думаю, видок у меня сейчас был тот еще. Перед глазами все побелело от отчаянных попыток не закричать в полный голос.
— Зеркало! — сдавленно потребовал я, отбрасывая размотанный бинт. — Там, на столе…
Таша не стала спорить со мной или возражать. Молча отошла к столу, заваленному разнообразнейшим хламом вперемежку с книгами, вытащила из-под кипы пыльных пергаментов настольное зеркало и протянула его мне.
Я кинул быстрый взгляд на отражение. Выдохнул самое неприличное ругательство, которое только знал, не слишком беспокоясь о том, что его может услышать Таша. Уж очень мне не понравилось, что я увидел.
Ожог был еще свежий, однако очертания клейма уже можно было разобрать. Багровые вспухшие линии складывались в пресловутый перечеркнутый круг. Однако не это привлекло мое внимание. Предплечье опоясывала замысловатая вязь загадочных символов. Какая-то причудливая смесь некромантского языка и незнакомого древнего наречия. Я сумел разобрать только первое слово — «запрет». Наверное, когда опухоль немного спадет, возможно будет разгадать и остальные символы. Только меня это совершенно не радовало. Получается, Темный Бог оставил метку на мне. Клеймил, как крестьяне клеймят скот. Очень мило, ничего не скажешь. Даже страшно представить, что со мной сделают святые отцы, если увидят такой знак.
— Так откуда у тебя это? — повторила Таша. — Вулдиж, это не шутки. Ты хоть понимаешь, что это означает?
— Прекрасно понимаю, — мрачно отозвался я. Закрыл глаза и приглушенно застонал, откинувшись на подушки. Светлые Боги, что же делать? За что мне такой подарок?
— Вулдиж… — нерешительно начала девушка, видимо слегка смущенная моей реакцией на свое сообщение. — Прости, но…
— Таша, — оборвал ее я, — я в самом деле не знаю, как появилось клеймо. Наверное, что-то произошло во время того ритуала, который устроила Чария. Понимаешь, я не сразу сообразил, что стены жилища Биридия были освящены, поэтому потерял почти все свои силы, пытаясь колдовать там, в результате был настолько беспомощен перед Чарией. Поэтому едва не угодил на очередной ритуал по вызову демона. Точнее — угодил, но не помню, что тогда произошло. Я так отчаянно защищался, что израсходовал даже больше энергии, чем у меня было. Таша, я клянусь, что не знаю, откуда взялась эта гадость. И клянусь, что не тронул Биридия и пальцем. Я его не убивал, честное слово!
Недоверие в глазах Таши немного уменьшилось, но до конца не пропало.
— А его семью? — спросила она, уже почти готовая мне поверить.
На один неуловимый миг я запнулся. Можно ли считать заколотого мною Дария семьей Биридия? Хотя с другой стороны, он был мужем Зильги, то есть не приходился кровным родственником купцу.
— Нет, — твердо ответил я, не позволив и тени сомнения проскользнуть в голосе. — Его семью я тоже не убивал. Все смерти на совести Чарии, и только ее.
И последняя фраза являлась абсолютной правдой.
— Вулдиж, — Таша вдруг всхлипнула и как-то разом обмякла, — как же я рада это слышать!
И она кинулась мне на шею.
Я едва не вскрикнул, когда Таша неловким движением задела рукавом платья ожог. Переждал миг темноты в глазах и осторожно обнял девушку. Зарылся носом в ее волосы, вдыхая такой знакомый и родной запах карамели и ежевичного варенья. Осталось самое сложное, но в то же время — и самое необходимое для нас обоих. Объявить, что свадьбы не будет. Приказать Таше и ее брату выметаться из моего замка как можно быстрее. Светлые Боги, как больно и сложно это сделать. И ведь не объяснить, что именно стоит за моим поступком.
— Таша. — Я ласково отстранил девушку от себя. Заглянул в ее голубые глаза. — Я должен с тобой серьезно поговорить.
— А что мы сейчас делаем? — Таша, совсем как прежде, лукаво улыбнулась, явно развеяв последние сомнения по поводу моего возможного участия в убийстве Биридия и его семьи. — Вулдиж, я тебя внимательно слушаю.
Я облизал вмиг пересохшие губы. Набрал полную грудь воздуха.
«Таша, я тебя не люблю. — Жестокие слова сами застряли в горле. — Нам стоит расстаться».
Но я не успел выдавить из себя ни звука. Дверь в комнату резко распахнулась, и к нам без стука вбежал встрепанный Дирон.
— Вулдиж! — выкрикнул он. Поперхнулся при виде сестры, сидящей в непозволительной близости от почти неодетого меня, но, видимо, решил, что его новости важнее очередной лекции о хороших манерах и скромности. — Вулдиж, Тоннис сказал, что у ворот замка стоит карета с серебряным гербом инквизиции. К нам пожаловали гости!
Я сплюнул на пол проклятие. Святые отцы явились! А я за всем этим разговором с Ташей даже не придумал, как именно буду оправдываться. Да что там, надо еще как-то объяснить причины моего странного недомогания.
— Задержите их, — приказал я, слетая с кровати. Правда, почти сразу опустился обратно от нахлынувшей слабости и тошноты. Еще раз выругался, краем глаза заметив, как Таша залилась багрянцем стыда и неловкости, мигом отвернувшись в другую сторону. Ну да, вряд ли она часто видела голых мужчин в такой непосредственной близости от себя.
— Вулдиж! — прошипел Дирон, одарив меня свирепым взглядом. Обернулся к сестре: — Таша, иди вон! Прими гостей. И даже не смей коситься на этого бесстыдника! А я помогу ему одеться.
Девушке не потребовалось повторного приглашения. Вся алая от смущения, она выскочила из комнаты с небывалой скоростью. Дирон фыркнул себе под нос что-то насчет дуэли, где он научит меня уважать чужих сестер, но развивать тему не стал.
— Давай руку замотаю, — предложил он, поднимая с покрывала бинт. — Надо клеймо скрыть.
— Нет, не стоит. — Я качнул головой. — Повязка будет выделяться через ткань. Так отец Каспер, или кого там послали меня проведать, наверняка заподозрит что-нибудь неладное.
— Но тебе же будет больно! — простодушно удивился Дирон. — Рубашка начнет тереться о свежие ожоги. То еще ощущение.
— Переживу как-нибудь, — буркнул я. Нетерпеливо прищелкнул пальцами, обрывая бесполезный спор. — Дирон, живо! Залезь в шкаф, там моя одежда. А я пока кое-что сделаю.
Юноша не стал спорить. Лишь бросил на меня обеспокоенный взгляд, когда я упрямо мотнул головой, разгоняя сгустившийся было перед глазами туман, встал и с самым решительным видом направился к письменному столу.
Искомое нашлось почти сразу. Полная бутылка из темно-синего толстого стекла. Багряная мандрагора, настоянная на крепчайшем самогоне. Сильнейшее тонизирующее и укрепляющее средство. Надеюсь, это хорошенько прочистит мне мозги.
Я с трудом откупорил плотно притертую пробку, выдохнул и сделал изрядный глоток. По комнате тотчас же поплыл запах алкоголя. Огненная жидкость вихрем пронеслась у меня по пищеводу.
— Вот же зараза! — просипел я вмиг обожженным горлом, смахнул невольно выступившие слезы и вновь припал к бутылке.
— Вулдиж, ты уверен? — услышал я недоуменный голос Дирона. — На голодный желудок пить эту дрянь… Да еще перед визитом инквизиции. По-моему, не лучшая идея.
Я поставил бутылку на стол. Туман перед глазами немного развеялся, даже боль в плече перестала пульсировать. Вместо этого я ощутил невероятную легкость и спокойствие. Подумаешь, инквизиция по мою душу пожаловала. Вывернусь как-нибудь. Чай, не впервой.
— Все в порядке, — ответил я обеспокоенному Дирону. Протянул руку за одеждой. — Не волнуйся, я знаю, что делаю. Иди в гостиную, помогай сестре занять нежданных гостей. А то еще, не приведи небо, Таша сболтнет что-нибудь ненароком. Эти святые отцы такие: мигом все соки выпьют, если им почудится, что дело нечисто.
— А ты сам справишься? — с сомнением протянул Дирон. — Ты все утро в отключке провалялся.
— Иди! — прикрикнул я, торопливо натягивая рубашку и путаясь в рукавах. — Не маленький, сам оденусь.
Дирон скептически вздернул бровь, услышав, как я с протяжным свистом втянул сквозь зубы воздух, когда случайно задел свежий ожог тканью, но возражать не стал. Спустя секунду я остался в комнате один.
— Отлично, — проворчал я. Затянул завязки на штанах и обернулся к зеркалу. Ну-с, зловредный предмет, надеюсь, ты соизволишь продемонстрировать мое отражение, а не какого-нибудь зеленого упыря. Или все же придется тебя разбить.
К моему величайшему удивлению, зеркало не стало капризничать и выводить меня из себя, а сразу же послушно отразило высокого худощавого мужчину с длинным усталым лицом и черными кругами бессонницы под глазами. Н-да, кошмарно выгляжу. Наверняка отец Каспер прицепится ко мне из-за этого. Мол, Вулдиж, ты какой-то бледненький. Хорошо ли по ночам спишь, не мучают ли кошмары, не гуляешь ли в полнолуние по соседям, собирая кровавую жатву? Демоны, еще придумать надо, как от убийства семьи Биридия отговориться. Как назло ничего в голову не лезет.
Я пригладил встрепанные волосы, продолжая придирчиво изучать свое отражение. Но оно вело себя сверх всяких похвал: безупречно повторяло за мной все движения, даже глаза не меняли свой цвет на насыщенно желтый. Ну что же, будем надеяться, что демоны в мой дом все-таки не сунутся.
«Конечно, не сунутся, — насмешливо шепнул внутренний голос. — К чему им это? Ты сам рано или поздно станешь одним из них».
Я со злостью сжал кулаки. А вот это мы еще посмотрим. Напоследок укутался в теплый плащ и выскочил в коридор, оглушительно захлопнув за собой дверь, да так, что с потолка посыпалась тончайшая пыль побелки. Святая инквизиция не любит, когда ее заставляют ждать.

* * *

Отец Каспер чинно восседал напротив меня и буравил вашего покорного слугу весьма злобным взглядом поверх смешных круглых очков, висящих на самом кончике носа.
Если честно, я чувствовал себя несколько неуютно из-за этого пристального внимания. Возможно, некоторого неудобства добавлял и тот факт, что святой отец явился в обитель скромного некроманта не один, а в сопровождении настоящей охраны. Двое рослых мужчин в черных рясах послушников стояли чуть позади его кресла и смотрели на меня с таким подозрением, будто в любой момент ожидали нападения. В комнате от сгустившегося напряжения было тяжело дышать.
Ташу я выпроводил в первые же минуты разговора. Нет, она прекрасно вела себя с инквизиторами в мое отсутствие, не проронив лишнего слова, но все же без нее мне было как-то спокойнее. Мало ли. Вдруг отец Каспер, не мудрствуя лукаво, решит уничтожить надоедливого некроманта, вновь осмелившегося навлечь на себя подозрения в связи с демонами, а заодно и всех его приспешников. Жаль только, что Дирон не пожелал составить компанию сестре. Я вежливо попросил его прогуляться до кухни и помочь Таше и Тоннису в приготовлении обеда, но несносный юнец лишь нагло ухмыльнулся мне в лицо и развалился в ближайшем кресле, явно не собираясь никуда уходить.
— Так какими судьбами, отец Каспер? — повторил я, так и не дождавшись ответа на первый вопрос. — Право слово, ваш визит столь внезапен для меня, что я даже теряюсь.
— Ты не рад меня видеть, Вулдиж, мальчик мой? — скрипучим голосом оборвал мои разглагольствования инквизитор.
— Что вы. — Я так широко улыбнулся, что у меня заныли щеки. — Рад, очень рад. Каждый ваш визит настолько… хм… приятная неожиданность для меня, что я потом очень долгое время не могу прийти в себя. Поэтому, пожалуйста, если вам не трудно, в следующий раз предупреждайте о том, что желаете удостоить презренного некроманта лицезрением своего лучезарного лика. Тогда я хоть немного успею подготовиться к очередному потрясению и приступу благоговения.
Послушники за креслом отца Каспера переглянулись. Нахмурились и усиленно заиграли желваками, не без оснований почувствовав в моих словах издевку. Сам же инквизитор скептически хмыкнул и приподнял палец, обрывая меня.
— Достаточно, Вулдиж, — проговорил он. — Ты так много болтаешь, что у меня начала болеть голова. Я прибыл к тебе по делу. И надеюсь, что ты будешь отвечать мне чистую правду. Тогда мой визит, к нашему взаимному удовольствию, не продлится долго. Иначе… Иначе придется продолжить общение в одном месте, уже знакомом тебе по бурному прошлому. Или забыл подвалы храма Светлых Богов?
Я неимоверным усилием воли удержал на губах улыбку, хотя больше всего на свете мне хотелось вскочить с места и плюнуть в лицо этому злобному монстру под видом благочестивого забавного пожилого священника. Нет, отец Каспер, я не забыл те подвалы. И прекрасно помню, как ты подвергал меня все новым и новым испытаниям, силясь выбить из перепуганного мальчишки признания в продаже души. Видит небо, больше всего на свете я мечтаю поквитаться за те дни. И почему-то в последнее время у меня растет уверенность, что когда-нибудь судьба предоставит мне подобный шанс.
— Что вы, разве такое забывается, — протянул я, не позволяя никакой лишней эмоции проскользнуть в голосе. — Наше тогдашнее общение оставило неизгладимый след в моей памяти. Бывает, ночами не сплю — все вспоминаю и вспоминаю вашу доброту по отношению к сироте, в одночасье потерявшему всех родственников.
Дирон встревоженно кашлянул, словно пытаясь сказать, чтобы я не забывался. Послушники в свою очередь выпрямились, почувствовав, как в воздухе повисли невысказанные угрозы и жажда мести. Но я уже опомнился. Расслабленно откинулся на спинку кресла, показывая, что не замышляю ничего дурного.
— Ну-ну, — пробормотал тихо отец Каспер, вне всякого сомнения, поняв, что именно я хотел ему сказать, — будем надеяться, когда-нибудь мне позволят вновь пообщаться с тобой без свидетелей. Как в те дни, о которых ты скучаешь.
Я едва заметно кивнул. О да, инквизитор, ты даже не представляешь, насколько сильно я мечтаю о том же. И поверь, кого-кого, а тебя я без малейшего сожаления прикончил бы голыми руками.
— Так в чем же цель вашего визита? — в третий раз спросил я, с сожалением отвлекаясь от кровожадных мыслей. — Или решили полюбоваться на мой замок?
Отец Каспер красноречивым взглядом обвел неубранную гостиную. Особенно задержался на темных потеках на стенах и протертой обивке мебели. Я зло скрипнул зубами, но не стал поддаваться на очередную провокацию. И так прекрасно знаю, что мое жилище переживает далеко не лучшие времена.
— Я прибыл сюда по делу, — наконец проговорил инквизитор. — Ты слышал что-нибудь о купце Биридии?
— Да, слышал, — прямо ответил я, внутренне напрягшись. — Он приезжал ко мне пару дней назад.
— Приезжал? — Отец Каспер подался вперед, словно гончая, почуявшая след. — С какой целью, не подскажешь?
Я замялся на неуловимый миг. Теперь самое главное не ошибиться в своих выводах и предположениях. Вряд ли Биридий направо и налево кричал о позоре семьи — дочери, забеременевшей вне брака от самозванца. О таких делах, как правило, предпочитают до последнего не распространяться, справедливо опасаясь вымазанных дегтем ворот и прочих прелестей со стороны зловредных соседей. Жаль только, я не знаю — рассказывал ли Биридий кому-нибудь о том, что в его доме надолго поселился барон Вулдиж из рода Сурина. Не думаю, судя по тому, что ко мне купец добирался на своих двоих, опасаясь болтовни кучера. Но в любом случае мой визит в его дом не получится скрыть, поскольку от замка мы ехали на повозке с возницей из деревни. Попробуем рискнуть?
— У него возникли некоторые проблемы, — сказал я, пристально наблюдая за реакцией инквизитора. — И он обратился ко мне за помощью. Поскольку, как вы можете видеть, мое денежное положение в настоящий момент оставляет желать лучшего, я согласился оказать ему определенную услугу.
— Какую же? — Отец Каспер словно невзначай поправил серебряный медальон в виде миниатюрного жезла плодородия, чинно возлежащий на его животе.
— Ничего серьезного. — Я снисходительно улыбнулся. — Биридий хотел, чтобы я помог упокоиться душе его матери. С недавних пор она стала являться ему во снах. В доме начали происходить странные вещи. Посуда разбивалась сама собой, слуги жаловались на кошмары. В общем, все указывало, что душа леди Циции так и не нашла окончательного пристанища на землях мертвых.
Эта ложь была не столь уж далека от правды. Не стоило забывать, что слуги Биридия остались в живых, а значит, наверняка уже рассказали инквизиторам про странные явления в доме купца. Мои же слова объясняли все неприятности, свидетелями которых им довелось стать.
— Леди Циция, насколько мне известно, умерла достаточно давно. — Отец Каспер в притворном изумлении вскинул брови. — Биридию тогда было около двадцати. С чего вдруг ее душе возвращаться в нашу грешную обитель через столько лет?
— Это у нее надо спрашивать. — Я пожал плечами. — Возможно, она пыталась предупредить сына о чем-то. Иногда призраки являются в наш мир, если чувствуют, что их родным и близким угрожает смертельная опасность.
Отец Каспер задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Кстати, а почему вы спрашиваете о Биридии? — осторожно спросил я, искусно имитируя обеспокоенность и недоумение. — С ним что-то случилось?
— Полно тебе, Вулдиж, — вкрадчиво протянул инквизитор. — Не строй из себя простачка, тебе все равно не идет.
— Я не понимаю, о чем вы. — Я без особых проблем выдержал взгляд отца Каспера. — Вы меня в чем-то подозреваете? Тогда выкладывайте, в чем именно!
Я постарался, чтобы в последней фразе прозвучало достаточно негодования, но без лживых ноток. И, судя по всему, у меня это получилось. Отец Каспер удивленно хмыкнул, явно не ожидав от меня такого пыла, затем встал и неспешно прогулялся по комнате. Остановился напротив окна, заложив за спину руки.
— Вся семья купца Биридия мертва, — сухо проговорил он, раскачиваясь с носка на пятку и обратно. — Вместе с ним самим.
Дирон рядом сдавленно кашлянул, словно в последний момент сдержав замечание. Я метнул на него предупреждающий взгляд и только сейчас понял, что он не слышал моих объяснений Таше. Демоны! Как я сразу об этом не подумал? А вдруг он решит воспользоваться удобным моментом и сдаст меня инквизиции? Вдруг подумает, что я виновник гибели семьи Биридия? Что скрывать, он и Таша нашли меня при очень странных обстоятельствах. Ладно, будем надеяться, ему хватит благоразумия не совершать опрометчивых поступков, не посоветовавшись прежде со мной.
— Мертва? — переспросил я, озадаченно нахмурив брови. — Этого не может быть! Когда я уезжал от них вчера вечером, они все были в добром здравии.
— Вчера вечером? — Отец Каспер неприятно хрустнул пальцами и обернулся ко мне. — Позвольте, мне сказали, что ты только позавчера к ним приехал с визитом.
— Ну да. — Я простодушно пожал плечами. — Изгнание призрака — достаточно быстрое дело для умелого некроманта, к которым, смею надеяться, я отношусь. Простенький ритуал — и дом полностью очистился от всяких потусторонних сил. Я подумал, что не стоит злоупотреблять гостеприимством чужих людей, и немедленно же пустился в обратный путь.
— На чем?
Простой вопрос поставил меня в тупик. Так, а об этом я как раз и не подумал. Карета отпадает сразу — отец Каспер прекрасно осведомлен о том, каким именно способом я попал в дом Биридия. Что же придумать?
— Биридий одолжил мне лошадь. — Ответ сам скользнул мне на язык, — Он был так признателен за успешное разрешение этого дела, что присовокупил ее как маленькое, но приятное дополнение к моей плате.
— Подарил лошадь, — повторил отец Каспер. Недоверчиво качнул головой и резко подался вперед. — Тогда скажи, Вулдиж, почему Биридий погиб? Почему все его домочадцы оказались мертвы после твоего краткого визита в их дом? По всему получается, что ты последним видел их в живых. Какой именно ритуал ты провел в их доме, раз тот сгорел дотла?
— Сгорел?! — с неподдельным ужасом вскричал я. — Какой кошмар! Но, позвольте, как тогда вы можете быть уверены, что они все погибли? Вдруг кто-то отправился в гости или просто заночевал вне дома? Тогда он точно подтвердит мою невиновность.
— Пожар вспыхнул после полуночи. — Отец Каспер смотрел мне прямо в глаза, не позволяя ни на миг отвести взгляд, и это начало меня уже слегка нервировать. — На пепелище нашли только четыре обгоревших до неузнаваемости тела. Число сходится с количеством домочадцев.
Я принялся мысленно загибать пальцы. Как это — сходится? Биридий, Зильга, Стеша и Харус. А как же сама виновница всего произошедшего — леди Чария? Неужели ей удалось выбраться из дома?
— Да, сходится, — с некоторым вызовом повторил отец Каспер, уловив тень сомнения в моих глазах. — Купец, его сестра Зильга, дочь Стеша и леди Чария. Но это еще не все странности. В лесу неподалеку обнаружили мертвого мужчину, в котором соседи опознали мужа Зильги.
Я ругнулся про себя. Совсем забыл про беднягу Дария. Даже удивительна такая беспечность — ведь он погиб от моей руки. И в этом заключается одна из основных опасностей для меня. Тогда я слишком спешил, чтобы уничтожить следы проведенного ритуала по возвращению себе магической силы. Любому инквизитору достаточно бросить лишь один взгляд на оставленный жертвенный круг, чтобы понять, чья рука занесла над беднягой кинжал. Похоже, я серьезно влип. Удивительно, что отец Каспер еще разговаривает со мной, а не приказал сразу же заковать в цепи и отправить в темницу.
— Вот как, — медленно протянул я, отчаянно соображая, что же делать. Живым отцу Касперу я не дамся, это совершенно точно. Лучше погибнуть в бою, чем заживо сгнить в подвалах храма. — И как он погиб? Или его тоже убили?
— Убили, — подтвердил инквизитор. — Но как именно — тяжело сказать. Тело сильно обезображено. Поляна, где мы обнаружили труп, практически полностью выгорела.
— Выгорела? — На этот раз восклицание вырвалось у меня совершенно искренне. Никакого пожара там и в помине не было.
— Вулдиж, у тебя проблемы со слухом? — раздраженно осведомился отец Каспер. — Да, выгорела. У меня сложилось такое чувство, будто там прошелся небольшой огненный ураган. Все вокруг было в саже и золе. Трава сожжена до самой земли. Наши лучшие дознаватели не сумели найти ни малейшего следа. Даже оружия не обнаружили. Поэтому до сих пор непонятно, что именно послужило причиной смерти. Одно очевидно: вряд ли Дарий по собственной воле отправился ночью в лес, чтобы найти там смерть.
— Потрясающе, — пробормотал я, постаравшись, чтобы в моем голосе не прозвучало тщательно скрываемого облегчения. Одной проблемой меньше. Неужели мне все-таки удастся выкрутиться из этой передряги с наименьшими потерями?
— Это еще не самое загадочное, что есть в этом деле. — Отец Каспер опять медленно прошелся по комнате. Два мордоворота в черных рясах послушников каждый раз ощутимо напрягались, когда он оказывался в непосредственной близости от меня. Наверное, опасались, что я, презрев страх, брошусь на пожилого инквизитора, пытаясь его убить голыми руками. Забавно. Хм… Интересно, а сумел бы я справиться сразу с тремя противниками, двое из которых тренированы и обучены рукопашным поединкам? При помощи магии — наверняка. Но ведь инквизиторы опасны еще и тем, что их колдовство имеет совершенно иную природу, чем некромантия. Точнее говоря, они вообще не пользуются магией, а каждый раз своей верой и с божьей помощью создают нечто вроде локальных чудес.
«Ну, по всей видимости, ты тоже можешь рассчитывать на помощь хоть одного, но бога, — фыркнул внутренний голос. — А вообще, странные мысли тебя посещают, Вулдиж. Неужто наконец-то послал ко всем вурдалакам и упырям свои дурацкие принципы по поводу непричинения вреда людям даже в порядке самообороны? Весьма радует».
Отец Каспер тем временем перестал метаться по комнате, остановился напротив меня и обвиняюще ткнул пальцем куда-то в район моей переносицы.
— Слуги Биридия, — зловещим шепотом выпалил он. — Они тоже погибли!
— Как? — От неожиданности я аж поперхнулся. Если честно, больше всего на свете захотелось завопить во все горло от радости. Это же совершенно меняет дело! Слуги могли рассказать инквизиторам, что некий барон Вулдиж из рода Сурина гостил у Биридия несколько последних месяцев. Они же не знали, что это был не я, а самозванец Харус. Конечно, при личной встрече слуги указали бы, что я совершенно не похож на того типа, который ошивался у них дома все это время. Но тогда последовали бы неминуемые вопросы: правда ли, что только ради изгнания призрака из дома Биридий появился в моем замке? Вдруг купец просто собирался начистить соблазнителю дочери морду и заставить его жениться на будущей матери своего ребенка?
— Вулдиж, о чем ты задумался? — оборвал поток моих заполошных мыслей отец Каспер. — Что-то непохоже, чтобы ты был сильно расстроен этим обстоятельством.
Я моментально напустил на себя присущий случаю мрачный и расстроенный вид.
— Дело в том, — сказал я, — что я совершенно не знал этих, без сомнения, достойных людей. Поэтому вряд ли могу скорбеть о них в достаточной мере. Зильга отпустила слуг в деревню еще до моего приезда. Вроде бы у кого-то из них серьезно заболел кто-то в семье. Честное слово, я даже несколько подзабыл их имена, хотя Биридий говорил, как зовут слуг.
Подозрение в глазах отца Каспера немного уменьшилось, но до конца не пропало.
Так что с ними случилось? — спросил я, постаравшись вложить в голос определенную долю печали и сочувствия. — Тоже пожар?
— Нет. — Инквизитор снял очки и принялся задумчиво протирать стекла рукавом своей светло-бежевой рясы. Затем вновь нацепил их на кончик носа и взглянул на меня. — Их тела так и не нашли. Они остановились в доме у матери Хельги — так зовут служанку. Точнее, звали. Несчастная мать после ночи так и не дождалась их к завтраку и долго стучалась в комнату, потом, заподозрив неладное, распахнула дверь. И оказалось, что спальня пуста, но везде — на стенах, полу и даже потолке пятна крови. На кровати даже не пятна, а настоящая лужа. Но не это главное. Знаешь, что меня поразило больше всего?
— Что? — спросил я, уже примерно догадываясь, каким будет ответ.
— Единственное зеркало в комнате оказалось разбитым вдребезги, — ответил инквизитор. Зябко поежился, словно вдруг ощутил ледяное дуновение сквозняка. — Вулдиж, ты должен понимать, что это указывает на несомненное участие в убийстве… демона.
Последнее слово камнем упало в сонную тишину гостиной. Я даже не увидел, а скорее почувствовал, как в унисон вздрогнули послушники, как Дирон подался назад, словно стараясь быть как можно дальше от меня.
— Когда это произошло? — Я услышал свой голос будто со стороны — так сухо и безжизненно прозвучал вопрос. — Тоже сегодня утром?
— Нет. — Отец Каспер раздраженно мотнул головой. — В том-то и дело, что это все случилось вчера. Именно поэтому я приехал так рано. Меня вызвали расследовать убийство Хельги и Дана. А успел я к пожару в доме Биридия. Услышав про то, что накануне туда приезжал с визитом ты, сразу же рванул в твой замок.
Я озадаченно нахмурился. Ничего не понимаю. Почему Хельгу и Дана убили вчера? И кто, самое главное? Нет, пожалуй, кто их убил — более-менее понятно. Разбитое зеркало и отсутствие тел явно указывают на демона. Чем они не угодили Северянину? Просто безумие предполагать, что по окрестностям помимо него бродил еще какой-нибудь демон. Но тогда совершенно непонятно, чем ему могла помешать несчастная семья. Ни Хельги, ни Дана не было в доме Биридия, когда там начались убийства. Вряд ли Чария послала Северянина за ними; насколько я понял, она предпочитала выполнять грязную работу самостоятельно. Тогда что произошло?
— Не понимаю, — тихо прошептал я, глядя перед собой остановившимся взглядом.
— Что именно ты не понимаешь, Вулдиж? — Отец Каспер живо подался вперед. — Удивляешься, что демон, которого ты призвал для убийства семьи Биридия, убил и их тоже?
— Никакого демона не было! — Я раздраженно стукнул кулаком по подлокотнику. С грохотом отодвинул кресло и встал, невольно сжав кулаки. Впрочем, практически сразу пожалел об этом. Ближайший мордоворот в черной рясе послушника скользнул мне навстречу одним неуловимым для глаз движением, невероятно быстрым для человека такой внушительной комплекции. Я не успел даже испугаться или как-то среагировать на его явно недоброжелательные намерения, как тот заломил мне руку за спину, при этом весьма неаккуратно схватившись за обожженное предплечье. От боли горло перехватил спазм, а в глазах все побелело. Невероятным усилием воли я остался в сознании и даже не застонал. Но только боги знают, чего мне это стоило.
— Осторожнее! — Дирон понял без слов, что именно сейчас произошло. Он подорвался со своего места, стремясь прийти мне на помощь, но остановился, перехватив тяжелый предупреждающий взгляд инквизитора.
— Не горячись, мальчик, — почти пропел отец Каспер, небрежным кивком показав ему на кресло. — Сядь. Вулдижу ничего не грозит.
Во рту все было солоно от насквозь прокушенной губы. Крик колом стоял в горле. Но я молчал. Молчал — и держался в сознании, отчаянно цепляясь за быстро ускользающий мир. Боги, как больно! По-моему, даже когда Северянин пытал меня, вынуждая принять приглашение Темного Бога, я не испытывал настолько острых ощущений.
— Что-то ты побледнел, Вулдиж, — сочувственно отметил отец Каспер, делая шаг мне навстречу. — Лицо мокрое от пота. Тебе нехорошо?
— Немного, — просипел я, подавившись очередным молчаливым криком, когда зверь за моей спиной в облике монаха сильнее вывернул мне руку, при этом безжалостно надавив на еще не заживший ожог.
— Никогда — слышишь? — никогда не делай никаких порывистых движений в моем присутствии, — почти ласково отметил отец Каспер, пристально вглядываясь в мое искаженное страданием лицо. — Никогда не начинай плести заклинание, пусть даже самое простое. Никогда не говори загадочных слов или на незнакомом языке. Я слишком хорошо знаю тебя и твое семейство, Вулдиж, мальчик мой, чтобы позволить себе сохранять беспечность в твоем присутствии. Ясно?
— Да, — выдохнул я, с ужасом думая о том, что будет, если края плохо зарубцевавшегося ожога откроются. Пожалуй, намокший от крови рукав рубашки отец Каспер обязательно заметит и потребует объяснений. Демонстрация клейма Темного Бога будет стоить жизни не только мне, но и Дирону с его сестрой. Да что там — весь мой замок сожгут дотла, а то, что не сгорит в очищающем огне, уничтожат иным подходящим случаю способом.
— Тебя это тоже касается, — кинул инквизитор Дирону. Юноша кивнул, не осмелившись возражать. Он глядел на меня с плохо скрытым ужасом и сочувствием, наверняка понимая, что нам всем грозит в случае моего разоблачения.
— Рей, довольно! — повелительно бросил отец Каспер, видимо сполна насладившись демонстрацией своего превосходства. Послушник моментально отпустил мою руку, и я не сел — рухнул на кресло, торопливо закутавшись в плащ. Надеюсь, его темная плотная материя скроет кровотечение, если оно начнется. Боль еще продолжала слабо пульсировать в предплечье, но она не шла ни в какое сравнение с только что перенесенной.
— Так на чем мы там остановились? — рассеянно спросил отец Каспер, заложив пухлые пальцы за пояс рясы. — Не напомнишь?
— Никакого демона не было, — повторил я, не пытаясь скрыть ненависти в голосе. Пусть! Эта скотина и так прекрасно знает, как я к нему отношусь. Напротив, меня скорее заподозрят, если я продолжу лить елей. — По крайней мере, в моем присутствии. Вы, должно быть, не знаете, но дом Биридия был освящен. Купец, когда начались странности, вызывал священника из деревенской церквушки. Не верите мне — спросите у коллеги. Никакой слуга Темного Бога не сумел бы хозяйничать в доме, находящемся под защитой высших сил. И вы это прекрасно понимаете.
— Но и призраку в таком доме находиться проблематично, — возразил отец Каспер.
— Сложно, но возможно. — Я пожал плечами. — И потом, насколько я понял из рассказа Биридия, его матушка не являлась в виде привидения, а показывалась лишь в зеркале. Вы должны знать, что они являются окнами в наш мир из земель мертвых. Так что освящение дома не сильно повлияло на призрака матушки купца.
— А как оно повлияло на тебя? — Инквизитор хитро прищурился. — Вулдиж, мой мальчик, говорят, некроманты не могут колдовать в подобных местах. Так как тогда ты провел ритуал по изгнанию привидения?
— Не говорите чушь!
Послушник, так и не вернувшийся на свое прежнее место после недавней стычки и оставшийся стоять у меня за креслом, глубокомысленно хмыкнул. Я опасливо покосился на него и дальше продолжил уже спокойнее:
— Некромантия не относится к черному колдовству. Вы это знаете, и я это знаю. Поэтому наши ритуалы вполне можно проводить в освященных местах. Да что там, даже в храмах! Правда, при этом тратится больше энергии, но все же.
По лицу отца Каспера промелькнула быстрая тень неудовольствия. Ему явно не понравилось, с какой легкостью я отметал его возражения и подозрения. Ладно, Вулдиж, пока не смей расслабляться. Наверняка у него в рукаве рясы припасено еще несколько козырей. Инквизиция не упустит такой великолепный шанс вцепиться тебе в глотку смертельной хваткой. Для них хороший некромант — мертвый некромант. Особенно если в прошлом тот запятнал себя связями с демонами.
— Ты все предусмотрел? — слегка изменившимся голосом спросил отец Каспер, подтверждая мои наихудшие опасения. Сдается мне, инквизитор сейчас в настоящем бешенстве, хоть и скрывает это более чем успешно.
Еще бы. Он, несомненно, уверен в том, что я повинен во всем произошедшем, но не имеет ни одного доказательства своей правоты. Надо же, никогда не думал, что скажу подобное, но, кажется, я действительно благодарен Северянину за избавление меня от лишней головной боли. Что скрывать, если бы Хельга и Дан остались в живых, мне было бы куда сложнее оправдаться. Точнее — почти невозможно.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — холодно произнес я, тщательно следя за своей интонацией. Нельзя позволить даже нотке торжества проскользнуть в голосе. Рано, слишком рано праздновать победу. — Я еще раз повторяю, что не имею никакого отношения к гибели семьи Биридия. Это ужасное событие, но вряд ли в нем замешаны какие-либо потусторонние силы. Наверняка призрак леди Циции предчувствовал грозящую сыну опасность и пытался предупредить его об осторожности. Жаль, что мы не поняли этого. К сожалению, от случайного пожара не убережешься магией или обрядами.
— А слуги? — упрямо напомнил отец Каспер, явно не желая так легко сдаться.
— У Хельги и Дана остались родственники. — На миг меня царапнул легкий стыд. Получается, сейчас я ставлю совершенно невиновных людей под удар. Но с другой стороны — инквизиция и без этого вряд ли теперь от них так легко отстанет. — Они должны лучше меня знать, какие дела связывали эту семью со слугами Темного Бога. Расспрашивайте их, а не меня.
Отец Каспер пробормотал что-то неразборчивое себе под нос. Невероятно, но я был почти готов поклясться, что он выругался! Надо же, не думал, что инквизиторам позволено употреблять столь крепкие словечки.
— Сейчас я уйду, — с откровенной угрозой в голосе проговорил он. — Но вряд ли надолго. Вулдиж, знай, я сделаю все от меня зависящее, чтобы выбить у главного инквизитора разрешение на допрос с пристрастием. В прошлый раз он по какой-то причине пожалел тебя, хотя уже тогда ты заслужил смертный приговор путем сожжения на костре из-за того, что впустил демона в душу. Но теперь, думаю, главный инквизитор примет верное решение. Ты становишься слишком опасным.
Я удивленно вздернул бровь, но благоразумно промолчал. Главный инквизитор вступился за меня после дела об отце Таши? Хм, забавно. Особенно с учетом того, что мне рассказал Харус. Насколько я помню его слова, моей скромной персоной так сильно заинтересовались в инквизиции, что даже завели на меня отдельное досье, которое, кстати говоря, лежит на столе у главного инквизитора. Но что им от меня нужно? Хотели бы уничтожить — уже сделали бы это, благо не так давно выдался замечательный повод. Но нет, мне сохранили жизнь. Более того, даже почти не потрепали. Ни обязательного дознания, ни прелестей допросов с пристрастием и прохождения многочисленных довольно мучительных ритуалов на определение зла в душе. Всего один разговор с отцом Каспером, даже не разговор, а так — светская болтовня, можно сказать. И полная свобода. Ох, что-то тут не так, чует мой нос.
— Вы прекрасно осведомлены, что ворота моего замка всегда открыты для вас, — прохладно произнес я, отогнав рой встревоженных мыслей. Потом подумаю об этом — в тишине и спокойствии. — Приходите.
Отец Каспер еще некоторое время смотрел на меня, кривя в бессильной злобе тонкие губы. Затем махнул рукой, приказывая послушникам следовать за ним, и с небывалой скоростью вылетел из комнаты, даже не попрощавшись.
— Всего доброго, — учтиво сказал я в с грохотом захлопнувшуюся дверь. Затем расслабленно откинулся на спинку кресла и чуть слышно замычал от нахлынувшего облегчения. Какое счастье! Я жив и на свободе. Когда отец Каспер придет в следующий раз, я буду более готов к разговору с ним. Но вряд ли у него найдется, что мне предъявить. Но все же очень хотелось бы знать, с какой стати Северянин сделал мне такое одолжение?
— Ты убил Биридия? — вывел меня из блаженного состояния покоя и расслабленности вопрос Дирона.
— Не начинай, — попросил я, мучительно скривившись. Не открывая глаз, прищелкнул пальцами, и предупредительный Тоннис, весь разговор с отцом Каспером проведший в виде легкого облачка за гардиной, вложил в мою протянутую руку бокал вина. Добрый старый призрак знает, что требуется его хозяину. Ради этого я даже прощаю ему неуемное любопытство и страсть к подслушиванию.
Дирон дождался, когда я смочу пересохшие губы. Затем повторил, чуть повысив голос:
— Вулдиж, я не шучу. Ты убил Биридия?
— Нет. — Я устало посмотрел на Дирона. — Честное слово некроманта! Я тут, как уже говорил Таше, ни при чем. В этом деле замешаны демоны. Бабка Биридия — леди Чария — как и ваш отец не так давно, решила получить власть и могущество путем принесения всей семьи в жертву Темному Богу. К сожалению, я разгадал ее игру слишком поздно, в итоге ничего не смог ей противопоставить.
— Почему демон тебя не убил? — сухо поинтересовался Дирон.
А вот на этот вопрос я не мог ответить. Правдиво, по крайней мере. В то же время обманывать брата Таши я не хотел. Да, конечно, он та еще заноза в моей филейной части, особенно со своим маниакальным стремлением устроить личную жизнь сестры за мой счет. Но все равно. Вот отцу Касперу я лгал прямо и с откровенным наслаждением. Жаль, что это совершенно другой случай.
— Я уже говорил Таше, что не знаю, — с явной неохотой отозвался я. — Дирон, неужели мне придется повторить все это еще раз?
— Да.
Слово прозвучало так жестоко в своей бескомпромиссной прямоте, что я удивленно хмыкнул и внимательно посмотрел на собеседника. Тот ответил мне не менее прямым взглядом. Только на самом дне его зрачков я уловил тень беспокойства. А ведь переживает юнец за сестру, в самом деле переживает. И наверняка считает себя в ответе за ее судьбу и безопасность.
— Дирон, я действительно не понимаю, почему пережил прошлую ночь, — начал я, тщательно подбирая фразы. Не хочется идти на прямой обман, поэтому постараемся воспользоваться излюбленной уловкой демонов: не сказать всей правды, но и не солгать. — Если честно, я считал, что Чария убьет меня. Именно я был ее главной целью, и именно меня она приберегла напоследок. Но… По какой-то неведомой причине я выжил.
Я запнулся. Вспомнил бушующее вокруг пламя пожара, жаркие поцелуи огня и уговоры Северянина всего на миг заглянуть по другую сторону зеркала. Разговор с куда более страшным собеседником, который был настолько уверен в своей неминуемой победе надо мной, что до сих пор жутко становится. Неужели я обречен?
«Неужели это расстраивает тебя? — унисоном раздались совсем другие мысли. — Отец Каспер прямо сказал, что отныне не оставит тебя в покое. За тобой и раньше следили, теперь же сделают все, чтобы превратить твою жизнь в кошмар. Некромант, боящийся даже тени в зеркале, — жалкое зрелище. Но совсем другое дело, когда за твоей спиной будут стоять могущественные защитники. Скажи, неужели тебе не понравилось то, как Северянин избавил тебя от проблем в виде слуг Биридия?»
— Тебя клеймил Темный Бог, — столь же бесцветным тоном продолжил Дирон. — Значит ли это, что ты присягнул ему на верность? В таком случае это объясняет, почему демон пощадил тебя.
— Нет! — Я рывком поднялся с кресла. С тихим жалобным звоном с подлокотника слетел и вдребезги разбился хрустальный бокал с недопитым вином. Кроваво-красная жидкость моментально напитала светлый ковер под моими ногами, брызгами усеяла обивку мебели, и это невольно привело меня в себя. Н-да, Вулдиж, успокойся. У тебя не настолько хорошее финансовое положение, чтобы позволить громить все вокруг. Не забывай, скоро зима.
Дирон без малейшего страха наблюдал за моими действиями со своего места. Он даже не вздрогнул, когда я вскочил на ноги. Неплохое самообладание у мальчишки. Или же он специально провоцирует меня. Интересно только зачем?
— Тоннис, — мрачно позвал я в пространство, — посыпь пятна солью, пока вино не впиталось, а то потом не ототрешь.
— Да, хозяин, — раздалось откуда-то сверху, и невидимый призрак принялся за уборку.
— Ты не ответил на вопрос, — спустя пару минут, когда Тоннис закончил с моим поручением и сделал вид, будто испарился, напомнил Дирон.
— Ответил, — возразил я, садясь обратно. — Я не приносил никаких клятв Темному Богу или демону. И не имею ни малейшего понятия, почему на моем плече появилось это клеймо.
Дирон скептически хмыкнул. И я вполне понимал его чувства. Пожалуй, на его месте я бы тоже вряд ли поверил своим несвязным оправданиям.
— По-моему, мы зашли в тупик. — Я пожал плечами. — Дирон, у меня нет никаких доказательств своей невиновности, в то же время у тебя — моей вины. В конечном итоге все упирается в вопрос личного доверия.
— Личного доверия, — задумчиво повторил Дирон. Встал и прошелся по комнате, сложив за спиной руки. Остановился напротив стены с развешанным на ней оружием и провел пальцем по безупречной полировке ближайшего меча. Я с некоторым изумлением наблюдал за его действиями. Уж не собирается ли он вызвать меня на дуэль? От этого мальчишки всего можно ожидать. Я еще не забыл, как он пытался раскроить мне голову, когда сюда ввалился Биридий с обвинениями в том, что некий барон Вулдиж соблазнил его дочь.
— Если бы дело касалось только меня, то все обстояло бы намного проще, — наконец сказал Дирон. Еще раз пробежался пальцем по блестящему лезвию остро наточенного оружия. — Вулдиж, я бы ни на миг не усомнился ни в одном твоем слове, если бы речь шла только о моей жизни. Но что насчет Таши? Я не могу доверить тебе сестру, зная, что, вполне вероятно, обрекаю ее тем самым на смерть.
Я с присвистом втянул в себя воздух. Мальчик мой, ты даже не представляешь, насколько прав в своих тревогах. Таше действительно грозит смертельная опасность рядом со мной. И поэтому будет гораздо лучше для всех нас, если мы навсегда расстанемся. Да, она дорога мне, очень дорога. Поэтому я до безумия боюсь исполнения пророчества Темного Бога. Нет, я не могу допустить, чтобы Таша погибла от моей руки.
— В каком-то смысле ты прав, — негромко проговорил я.
Дирон обернулся ко мне, молчаливо требуя продолжения, но слова почему-то застряли у меня в горле. Как же тяжело отказываться от собственного счастья! Но что поделать, если это необходимо. Пусть Таша найдет свою судьбу рядом с другим, проживет долгую жизнь и умрет от старости, а не от рук обезумевшего возлюбленного, перешедшего на сторону зла.
— Я считаю, нам с Ташей надо расстаться, — выпалил я на одном дыхании. — Так будет лучше для нас обоих.
— Почему? — на удивление спокойно спросил Дирон.
Надо же, я ожидал от него другой реакции. Вспомнить хотя бы, как он злился от моего стойкого нежелания делать Таше предложение. Неужели клеймо Темного Бога на моем плече его в самом деле так сильно встревожило?
Я не торопился с ответом. В принципе я бы мог сейчас солгать, придумать какую-нибудь небылицу. Но почему-то казалось, что много лучше будет рассказать правду. Дирон поймет меня. И вряд ли отправится с докладом к инквизиторам.
— Так же, как и ты, я боюсь за нее, — тихо признался я. — Дирон, в моей жизни в последнее время происходит слишком много загадочного и опасного. За пару месяцев мне пришлось дважды встретиться с демонами. И никто не знает, не станет ли третья встреча роковой.
Дирон молчал, позволяя мне высказаться. Я сделал крошечную паузу, набираясь с силами перед окончательными, самыми жестокими словами, после которых вряд ли останется путь назад.
— Таше лучше держаться как можно дальше от меня, — наконец проговорил я. — Темный Бог пытается добраться до меня. У святой инквизиции ко мне старые счеты, и после гибели семьи Биридия она вряд ли отстанет от меня. Что демоны, что инквизиторы обожают держать человека на коротком поводке, действуя через самое дорогое, что у него есть, — семью и родных. Дирон, я…
Тут мой голос постыдно сорвался. Я глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Ну же, Вулдиж, не раскисай. Некромант ты, в конце концов, или нежная слезливая девица?
— Я полагаю, они захотят использовать Ташу в своих целях, — совсем тихо продолжил я. — Зная, как она мне дорога, шантажировать меня ее безопасностью и жизнью. И… И я боюсь, что у меня не хватит сил на ее защиту. К сожалению, я не настолько могущественный маг, чтобы держать в страхе всю округу и диктовать свои условия инквизиции. Более того, если, не приведи небо, демоны решат похитить Ташу, то я вряд ли сумею им что-нибудь противопоставить, пусть даже это произойдет на моих глазах.
— Ты уже дважды выходил победителем из схватки с демонами, — негромко напомнил Дирон. — Прости, даже трижды, если учитывать случай с неудавшимся ритуалом твоего брата.
— Вряд ли это можно считать победами. — Я криво усмехнулся одной половиной рта, правда, получился скорее болезненный оскал. — Скорее наоборот. Я едва не погиб и не спас никого из тех, кто доверил мне свои жизни. Неужели ты хочешь, чтобы нечто похожее произошло с тобой и Ташей?
Как и следовало ожидать, Дирон ничего не ответил. Лишь как-то виновато отвел глаза, словно исчерпав все приемлемые аргументы.
— И какой ты видишь выход? — поинтересовался он.
Я грустно улыбнулся. Странный вопрос. И он и я знаем, каким будет ответ. Осталось только придумать, как объяснить это Таше.
— Тебе и Таше надлежит как можно скорее найти новое жилище, — жестко проговорил я. — В идеале — уехать уже сегодня. С твоим состоянием купить новый дом не составит особого труда, а первое время можно провести на деревенском постоялом дворе. Кормят там, конечно, отвратно, но комнаты для постояльцев вполне приличные.
На неуловимый миг я запнулся. Надеюсь, Таша не встретится там с крошкой Селией, иначе последняя нарасскажет ей столько нового и приятного обо мне! Хотя, с другой стороны, возможно, так будет даже лучше. Таша сочтет, что я последний мерзавец, а значит, забудет меня куда быстрее. По негодяям обычно не принято долго страдать и лить слезы.
— Чем скорее все узнают, что свадьба сорвалась, тем лучше, — продолжил я безразличным тоном, словно происходящее никак не задевало меня. — Конечно, сперва инквизиция будет всячески цепляться к вам. И из-за подвигов вашего отца, и из-за того, что вы так долго прожили в моем замке. Но рано или поздно отец Каспер успокоится, переключив все внимание на меня. Демоны тоже вряд ли будут преследовать вас, решив, что Таша мне абсолютно безразлична.
— А на самом деле? — спросил Дирон, с некоторым вызовом сложив на груди руки.
— Я люблю ее, — честно ответил я. — И именно поэтому хочу, чтобы вы как можно скорее покинули мой замок. Дирон, это слишком тяжело и больно — каждую секунду, каждый миг переживать за любимого человека, думать, не подбирается ли к ней какое-нибудь чудовище, видеть в кошмарах, как она погибает…
С языка едва не сорвалось окончание фразы — «от моей руки», но я благоразумно замолчал это. Вряд ли Дирон оценит такую откровенность с моей стороны.
— И ты готов отказаться от своего счастья? — В глазах Дирона мелькнуло какое-то странное выражение. — Твои опасения по поводу демонов и инквизиции могут оказаться совершенно беспочвенными. В конце концов, люди смертны и зачастую погибают просто так — от несчастных случаев или элементарнейшего отравления не слишком свежей едой. Вдруг Таше через несколько месяцев суждено свалиться с лестницы и сломать шею, но в этом не будет никакой твоей вины. А с другой стороны, вы можете прожить в любви и согласии долгие годы и умереть в один день. Неужели ты не хочешь рискнуть?
— Нет, — твердо ответил я. — Не желаю гадать — «а вдруг». Таше опасно оставаться рядом со мной. Она красивая девушка и рано или поздно найдет свое счастье с другим.
— В жизни всякое может случиться, — уклончиво проговорил Дирон. Вновь отвернулся к стене с оружием и задумчиво погладил эфес ближайшего меча, видимо особенно приглянувшегося ему. — Ты не любишь слово «вдруг», но все же. Вдруг новый жених начнет избивать Ташу? Вдруг она сгоряча выйдет замуж, лишь бы показать, что больше не любит тебя, а потом всю жизнь будет несчастлива рядом с нелюбимым человеком? В конце концов, вдруг она попадет в такую ситуацию, когда спасти ее сможешь лишь ты, и погибнет из-за того, что ты отказался от нее во имя ее же блага? Вот ведь ирония судьбы, не правда ли? Ну и самое простое. Демоны могут ведь и не поверить, что ты охладел к Таше, и убить ее просто так, на всякий случай, чтобы проверить твою реакцию. А тебя не окажется рядом. Что ты тогда будешь делать?
— Я уже сказал, что не люблю слово «вдруг»! — оборвал его я. — Дирон, хватит. Не стоит прижигать свежую рану. Неужели ты думаешь, мне самому легко далось подобное решение? Нет и еще раз нет! Но так надо.
— Кому надо? — Дирон обернулся и с яростью сжал кулаки. — Тебе? Ну да, конечно, это же самый простой выход из ситуации. Легче всего отказаться от Таши, чем постоянно быть рядом и защищать ее ото всех бед и несчастий. Легче всего вообще никого не любить, чтобы ни о ком не заботиться и не переживать. Только знаешь, как это называется? Трусостью, самой элементарной трусостью!
— Ты считаешь меня трусом? — Мне удалось не закричать в полный голос от бешенства, хотя это было тяжело, очень тяжело. Еще никто и никогда не смел меня называть так. От нахлынувшего гнева в глазах помутилось.
— Да. — Дирон равнодушно пожал плечами. — Прости, Вулдиж, но это так. Мужчина будет бороться за любимую женщину. Настоящий мужчина, я имею в виду. А трус и слабак предпочтет отказаться при первой же, пусть даже мнимой, опасности.
Я закрыл глаза, пережидая приступ неконтролируемой агрессии. Дирон ходил сейчас по очень, очень тонкой грани. Еще пара подобных слов — и я за себя не отвечаю. Не так давно я понял, что убить человека не столь уж и сложно. Не хотелось бы повторить этот опыт.
— Почему ты не смотришь на меня? — будто издалека раздался голос Дирона. — Или тебе невыносимо осознавать, что я прав? Вулдиж, раньше ты казался мне куда более отважным. Ты не побоялся ради Таши поспорить с демоном и заглянуть на земли мертвых. Что же изменилось теперь? Или пережитая тогда опасность заставляет тебя сейчас даже в тени видеть чудовищ?
— Не говори о том, чего не знаешь! — почти прорычал я, чувствуя, что вот-вот сорвусь. Нет, Вулдиж, не смей! Ты не простишь потом себе, если из-за твоей вспыльчивости Дирон пострадает. Мальчик просто не понимает, на что тебя толкает.
«Неужели? — Внутренний голос как-то странно хихикнул. — Вулдиж, тебя ничего не настораживает в происходящем? Словно тебя провоцируют, вынуждая к определенным действиям. Не так давно тебя так же заставили пойти на ритуал, убив несчастного Дария. Знакомые методы работы, не правда ли?»
Неожиданная догадка остудила мою разгоряченную голову в один миг. Я едва не выругался в полный голос. Действительно, как я мог быть таким слепцом? Настоящий Дирон накричал бы на меня, вызвал бы на дуэль, но не стал бы так упорно и умело вызывать во мне гнев, откровенно наслаждаясь моими попытками не сорваться.
— Северянин…
Имя само сорвалось с моих губ. И в ответ прозвучал тихий жалобный звон, будто кто-то рядом неосторожно задел хрустальный бокал.
Я посмотрел на стоящего напротив Дирона. До боли в костяшках вцепился в подлокотники кресла, не позволяя себе вскочить на ноги. Не стоит, Вулдиж. Если демон захочет убить тебя — то сделает это в любом случае, будешь ли ты сидеть, стоять или даже лежать. Лучше притворись, будто происходящее тебя совершенно не касается.
На губах Дирона блуждала такая знакомая легкая полуулыбка. Теперь я почти не сомневался в своей догадке. Но позвольте, если Северянин принял облик Дирона, то где сам юноша? Неужели мертв?
— Ты убил своего правнука? — ледяным тоном осведомился я.
— С Дироном все в порядке, не беспокойся. — Собеседник прищелкнул пальцами, и его фигура замерцала всеми цветами радуги. Исказилась — и уже сам варвар выпрямился во весь свой немаленький рост напротив меня. Усмехнулся и продолжил: — Мальчик, оглушенный, лежит в кладовке. За ним присматривает твоя матушка. Леди Аглая оказалась столь шумным и упрямым призраком, что совершенно отказалась следовать моим указаниям. Пришлось запереть ее. Хотя, стоит признаться честно, больше всего на свете мне хотелось развеять ее или отправить в самый жаркий уголок своих владений в загробном мире.
Я негромко хмыкнул. Узнаю матушку. Думаю, она самого Темного Бога довела бы до белого каления. Но получается, Тоннис не оказал Северянину никакого сопротивления. Даже не сделал попытки предупредить меня, хотя бы тогда, когда подавал вино. Что же, по всей видимости, придется с ним проститься. Вряд ли у меня останется к нему доверие после всего произошедшего.
— Не будь так жесток к своему фамильному призраку. — Северянин повелительно махнул рукой, и в воздухе материализовались два бокала вина, один из которых взял он, а другой величаво опустился на пол около моего кресла. — Тоннису сейчас можно только посочувствовать. Он уже битый час выслушивает проклятия и всевозможные угрозы от твоей матушки. А прислуживает нам один из низших демонов, еще не заслуживший права на воплощение. Так сказать, мой ученик.
— Просто прекрасно, — проворчал я, но бокал все-таки взял. — В моем замке хозяйничает целый выводок демонов, а я ни сном ни духом.
— Не прибедняйся. — Северянин негромко рассмеялся. — Отец Каспер тоже не почувствовал ничего подозрительного. Хотя ему по роду службы положено.
Я приглушенно ахнул, когда вспомнил про инквизитора. Подумать только! Если бы отец Каспер узнал в Дироне демона, то даже страшно подумать, что могло бы произойти. Одно точно: смертного приговора со стороны Церкви мне бы не удалось избежать.
— Успокойся, Вулдиж. — Северянин заложил руки за спину. — Я присутствовал здесь именно для того, чтобы этого не произошло. Грубо говоря: защищал тебя от возможных неприятностей. Вообще, в последнее время я постоянно вытаскиваю тебя из передряг. Наверное, меня даже можно назвать демоном-хранителем для тебя, пусть это и прозвучит глупо. Конечно, я сделал все возможное, чтобы отец Каспер не сумел предъявить тебе никаких обвинений, но неприятных неожиданностей никто не отменял. Если бы он захотел взять тебя под стражу для дальнейшего разбирательства — я бы пришел на помощь. В подвалах храма Светлых Богов ты стал бы для нас недосягаемым, а это неприемлемо.
— Неприемлемо? — переспросил я с кривой усмешкой. — Почему? Боитесь, что рыбка сорвется с крючка?
— И это в том числе, — спокойно подтвердил Северянин. — Понимаешь, Вулдиж, мы возлагаем на тебя определенные надежды. И очень не хотим, чтобы они пошли прахом из-за какой-нибудь оплошности или досадной мелочи.
Я с невольной гримасой боли прикоснулся к обожженному предплечью. Вот как. Определенные планы у них на меня. Кто бы мог подумать!
— Ах да. — Северянин смущенно улыбнулся, заметив мое движение. — Прости за эту отметину. По правилам клеймо ставится лишь по обоюдному согласию, но пришлось слегка отступить от него. В свете последних событий ты стал настолько лакомой добычей для черных колдунов и мелких демонов всех мастей, что на тебя едва не объявили повсеместную охоту. Пришлось таким образом показать, под чьей защитой ты находишься.
— Значит, мой покровитель — сам Темный Бог. — Я с трудом удержался от невеселого смеха. — Забавно, очень забавно.
Северянин лишь с чуть виноватым видом развел руками, словно говоря — извини, так уж получилось.
— Оставьте меня в покое, — без малейшей надежды попросил я. — Пожалуйста. Ты же знаешь, что я никогда по доброй воле не стану демоном. Буду сопротивляться до последнего. Зачем вам такой упрямец? Неужели мало тех, кто с величайшей охотой продаст вам душу по первой же просьбе?
— Чем больше сил затратил, тем ценнее победа. — Варвар пожал плечами. — Прости, Вулдиж, это не обсуждается. Тем более не настолько уж невыполнимая задача стоит передо мной. Недавние события доказали, что ты вполне готов впустить Темного Бога в свою душу. Конечно, мне пришлось потрудиться, чтобы уговорить тебя убить Дария, но это стоило того. Только не надо врать, что не почувствовал величайшего наслаждения от ритуала, когда вся сила и мощь мира, казалось, сосредоточилась в твоих руках.
— Я полагал, что иного выбора нет, — тихо проговорил я, оправдываясь прежде всего перед собой, а не перед ним. — Думал, что мы в любом случае погибнем, и уж лучше принести жертву, чтобы спасти двух человек, нежели умереть всем.
— Вот видишь. — Северянин с плохо скрытым самодовольством хмыкнул. — Это была твоя самая главная ошибка. Понимаешь, Вулдиж, каждый человек — самодостаточен и уникален по природе. Убивая одного, ты уничтожаешь, по сути, целый мир. Берешь на себя роль бога и творца. А значит, становишься еретиком, отрицая власть Светлых Богов.
— Избавь меня от уроков философии и теологии! — взмолился я. — Я сейчас не в настроении вести подобные диспуты.
— Как скажешь, — на удивление легко согласился варвар. — Так или иначе, но первый шаг сделан, Вулдиж. Обычно он является самым трудным. Дальше все пойдет как по маслу.
— Ладно, если не меня, то хотя бы своих потомков пожалей, — чуть слышно попросил я. — Неужели ты принесешь Ташу и Дирона в жертву своему господину?
Северянин помрачнел. Нахмурился, словно мои слова доставили ему ощутимое неудовольствие, но уже через миг безмятежно улыбнулся.
— Жизнь — это всего лишь короткий и жуткий прыжок между двумя пропастями небытия, — замысловато выразился он. — И потом, не я убью Ташу. Ты занесешь над ней кинжал. Так и только так.
— Она уедет из моего замка, — с нажимом проговорил я. — Сегодня же! И я постараюсь сделать так, чтобы наши пути никогда больше не пересеклись.
Северянин ничего не ответил. Лишь с легким сочувствием покачал головой. Я по его глазам прочитал, что ему кажутся смешными мои попытки выбраться из паутины предначертанного. Ну что же, еще посмотрим, кто кого. Прав был отец — семья и любовь ослабляют человека. Следовательно, постараемся в ближайшее время вытравить это чувство из своего сердца.
— Пожалуй, на этом я попрощаюсь с тобой. — Северянин развернулся и отошел к зеркалу, которое висело напротив меня. Коснулся рукой рамы, глянул на меня сквозь отражение. — Моя миссия выполнена. Инквизиция вряд ли потревожит тебя в ближайшие дни. Им просто нечего тебе предъявить.
Я промолчал. Неприятно осознавать, что своей свободой ты обязан именно демону и нескольким смертям людей, чья вина заключалась лишь в том, что они стали невольными свидетелями происходящего в доме Биридия.
Северянин глубоко вздохнул, видимо подслушав мои мысли, и продолжил:
— Вулдиж, я говорю лишь «до свидания». Скоро, хочешь ты этого или нет, но мы вновь встретимся. Надеюсь, к тому моменту ты найдешь в себе смелость принять необратимое и перестанешь ныть по поводу несбывшегося. Понятно?
И вновь я ничего не сказал. Лишь на миг измученно прикрыл ладонью усталые глаза, собираясь с мыслями. Но когда я отнял руку от лица — в комнате уже никого не было. Лишь негромко звякнуло зеркало, на секунду затянувшись черной непрозрачной пеленой.
Некоторое время я продолжал сидеть, переваривая услышанное и увиденное. Затем вполголоса выругался, вспомнив про Дирона, матушку и Тонниса, запертых в кладовой. Демоны! Кажется, очередного скандала мне точно не избежать.

* * *

Мрачный Дирон сидел в каминном зале и смотрел в залитое дождем окно. Он молчал с тех пор, как я привел его в сознание, прежде перетащив сюда и выгнав прочь двух яростно переругивающихся призраков. Точнее, ругалась только моя матушка, но она одна стоит целую дюжину привидений.
Хвала Светлым Богам, Северянин несильно навредил юноше. Всего лишь оглушил неопасным заклинанием, которое мне не составило труда снять. Забавно. Иногда у меня создается такое впечатление, будто варвар действительно заботится о безопасности своих потомков. Стоит вспомнить хотя бы, как он тревожился о них при нашей первой встрече в доме Райдика. Не сказал бы, что он тогда играл. Но почему теперь Северянин уготовил столь жуткую смерть Таше? Непонятно.
— Тоннис, подай, пожалуйста, горячего вина с травами, — негромко попросил я в пустое пространство, прекрасно зная, что расстроенный пуще прежнего призрак витает невидимым где-то поблизости. — Да не обычную кислятину тащи, а уговори Райчела выделить бутылку из его неприкосновенных запасов. По-моему, повод более чем подходящий.
Занавески на окне слабо шевельнулись, словно от сквозняка, но я знал, что так Тоннис показывает, что услышал меня. Я совсем было собрался заговорить с юношей, как-нибудь утешить и приободрить его, но не успел вымолвить и слова. Дверь, негромко скрипнув, отворилась, и на пороге показалась Таша.
— Как он? — спросила она, с явной тревогой глядя на брата. Подошла ближе и попыталась взять его за руку. Дирон вздрогнул и отстранился с таким видом, будто прикосновение сестры было ему неприятным и даже болезненным.
— Физически он в полном порядке, — сказал я, с некоторым недоумением наблюдая за этой сценой. Интересно, с чего вдруг Дирон так переживает по поводу случившегося? Подумаешь, ну вырубили его магией, и что из этого? Если вспомнить, сколько раз я терпел поражение в схватках с демонами и их приспешниками, то со счета собьешься.
— Тогда почему молчит?
Я пожал плечами, не зная, как ответить на вопрос Таши. Понятия не имею, что еще сказать.
Девушка тяжело вздохнула и присела на подлокотник кресла рядом с братом. Наклонилась к нему и легонько прикоснулась губами к его густой шевелюре. Я невольно залюбовался этой трогательной сценой. Какое счастье, что Таша не пострадала! И как больно осознавать, что сегодня мы видимся в последний раз. Признаться честно, сразу после ухода Северянина я ринулся на поиски не Дирона, а Таши, опасаясь, что демон причинил ей какой-нибудь вред. Ворвался в ее комнату безо всякого стука, никого не застал там, промчался по всем этажам с дикими криками и немало испугал бедняжку, столкнувшись с ней на кухне, где она как раз заканчивала мыть посуду после утренних кулинарных подвигов брата. И лишь потом, убедившись, что с ней все в порядке, отправился вызволять из плена Дирона.
— Ты можешь объяснить, что произошло? — поинтересовалась Таша, ласково перебирая волосы брата.
— Я думаю, это надо спрашивать у него, — настороженно ответил я, судорожно соображая, как выкрутиться из очередной неприятной ситуации. Правду Таше говорить совершенно не хотелось. Полагаю, ей будет весьма неприятно узнать, что демоны хозяйничают в моем замке, как дома. Более того, вдруг она заподозрит, что я продался с потрохами Темному Богу? Если честно, на ее месте я бы уже давно решил так. А что прикажете думать — клеймо, невнятные объяснения произошедшего с семьей Биридия. Теперь еще и это.
Таша недовольно поджала губы, явно уловив мое нежелание откровенничать. Приобняла брата за плечи и привычным жестом взъерошила его и так растрепанную прическу.
— Дирон, — ласково, словно обращаясь к неразумному ребенку, позвала она. — Дирон, ну что с тобой? У тебя что-то болит? Или ты сильно испугался?
Дирон перевел глаза с окна на сестру. Его взгляд немного прояснился, и я облегченно вздохнул. Кажется, все в порядке.
— Все хорошо, — подтверждая мои мысли, заговорил юноша. — Все нормально, Таша. Просто… Просто мне неприятно осознавать, насколько я… ущербен…
— Ущербен? — Таша соскочила с подлокотника и опустилась на колени перед братом. — Дирон, о чем ты? Я не понимаю!
— Я про магию, — негромко проговорил юноша. — Очень, очень неприятно осознавать, что настолько беспомощен перед врагом. Что демон может подкрасться ко мне в любой момент, а я не сумею дать ему какой-либо отпор. Да что там демон! Любой маг! Это несправедливо: давать избранным людям такую власть над остальными.
— Ну о чем ты говоришь! — Таша заломила руки. — Я вот тоже не могу использовать магию, и что? Абсолютно не переживаю по этому поводу.
Я опустил голову, пряча в уголках губ неприятную усмешку. Что там Райдик говорил по этому поводу? Рано или поздно у Таши откроется дар к искусству невидимого, переданный от Северянина. Потенциально она очень сильная колдунья. В нужное время и в нужном месте ее талант засверкает, словно ярчайшая звезда на небосклоне.
— Таша, не говори чушь! — Дирон раздраженно фыркнул. — Ты прекрасно знаешь, что рано или поздно войдешь в число избранных. И это нечестно! Ведь я мужчина. Я должен быть защитником! А получается, даже за себя постоять не могу, что уж говорить о тебе.
Воздух около меня неярко засеребрился, показывая, что Тоннис вернулся. Я протянул руку и принял от призрака бокал с вином. Два таких же сами собой появились рядом с креслом Дирона.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил я призрака. — Можешь быть свободен.
С тихим полувздохом-полувсхлипом Тоннис исчез. Я недовольно качнул головой. Сдается, мой фамильный призрак на грани развоплощения, и только чувство ответственности и долга мешает ему навсегда удалиться в земли мертвых. Старик действительно сильно переживает из-за всего произошедшего. Расстраивается, что в очередной раз не сумел оказать сопротивление демону и подставил хозяина под удар. Да еще обвинения моей матушки, которая искренне считает его виновным во всех моих бедах, ударили по самому больному месту. По всей видимости, придется в ближайшее время серьезно побеседовать с Тоннисом, иначе я рискую в самый неожиданный момент остаться без верного помощника. Не то чтобы это была какая-то большая проблема, но у меня нет ни малейшего желания и времени искать ему замену. Что же, придется выделить часок в моем напряженном графике и поговорить по душам с призраком. Главное, не забыть об этом.
Я пригубил бокал и тут же скривился. Все-таки Рай— чел пожалел для хозяина нормального вина и подсунул очередную кислятину. Тьфу! Даже нотки корицы и кардамона не способны отбить отчетливый кислый привкус.
— Дирон, если бы ты только знал, с каким удовольствием я бы поменялась с тобой местами, — негромко прошептала Таша. Сморгнула крупные слезинки, повисшие на ресницах, и умоляюще посмотрела на меня. Мол, давай, Вулдиж, примерь на себя в очередной раз роль вечного защитника слабых и утешителя обиженных.
Я задумчиво отхлебнул еще. Если честно, все эти семейные драмы, разговоры по душам и постоянный страх сказать что-нибудь не так и кого-нибудь обидеть надоели мне хуже беззубого упыря. Да и привычка Таши в спорах ударяться в слезы, точно зная, что я чрезвычайно болезненно реагирую на это, начала меня не просто раздражать — бесить до зубовного скрежета. Пожалуй, на этот раз я все сделаю по-другому.
— Дорогая, не плачь, — холодно проговорил я. — В моем замке и так достаточно влажно, чтобы прибавлять сырость.
— Что? — Таша аж поперхнулась от неожиданности. — Вулдиж, что ты сказал?
— Я попросил тебя не плакать, — чуть мягче повторил я. Одним решительным глотком допил вино и поставил бокал на стол. Замялся на миг, подыскивая подходящие случаю фразы, но равнодушные и жестокие слова сами скользнули мне на язык: — Ташенька, твой брат в некотором смысле прав. Судьба поступила чрезвычайно несправедливо по отношению к нему, наделив силой тебя. Удел женщины — заниматься домом и детьми, но никак не лезть в те сферы, куда им вход заказан. Поэтому я вполне понимаю и разделяю негодование Дирона по поводу столь ядовитой насмешки судьбы.
— Но я же в этом не виновата, — растерянно выдохнула Таша.
— А я и не виню тебя. — Я покачал головой. — Впрочем, не суть. Так или иначе, я сейчас хочу поговорить совсем о другом. Рад, что и ты, и твой брат здесь, поскольку это напрямую касается обоих.
Я сделал крошечную паузу и облизал почему-то пересохшие губы. Ну же, Вулдиж! Неужели струсишь и отступишься в последний момент? Докажи, что хоть иногда способен на смелые и решительные поступки!
— Я считаю, что наши отношения зашли в тупик. — Надо же, это вышло куда легче, чем я себе представлял. Даже не пришлось выдавливать эту фразу из себя кусками. Таша смотрела на меня огромными голубыми глазами, словно не понимая, что речь о ней, и я спокойно продолжил: — Ташенька, дорогая, извини, но я не вижу тебя своей женой. Ты милая симпатичная девушка, но не пара мне. Во-первых, из-за происхождения. Как-никак я барон, а ты пусть и состоятельная, но простолюдинка. Во-вторых, из-за твоей магической силы. Мне не нужна супруга-колдунья. Одного мага в семье более чем достаточно, и пусть им будет мужчина. А в-третьих…
На этом месте я постыдно запнулся. Впрочем, ничего удивительного. Откровенная ложь мне никогда особо не давалась.
— А в-третьих, я не люблю тебя, — жестокосердно продолжил я, старательно не обращая внимания на дрожащие губы девушки, словно она из последних сил сдерживала слезы. — Таша, я перепутал секундное увлечение с действительно серьезным чувством. Меня привлекли твои юность и красота. Кроме того, обстоятельства, при которых мы познакомились, были… хм… весьма романтическими и интригующими. Но…
Я с подчеркнутым разочарованием развел руками, будто говоря — извини, ничего не получается. Затем искоса глянул на Дирона. К моему величайшему удивлению, он не стал кидаться на меня с кулаками и требовать немедленной дуэли из-за оскорбления чести его сестры. Напротив, юноша словно обрадовался. Нет, он не торжествовал открыто, но вот слабую удовлетворенную улыбку спрятать не сумел. Впрочем, практически сразу прогнал ее с губ и принял намеренно мрачное выражение лица.
— Ты не любишь меня? — так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, спросила Таша. — Но… Ты же говорил…
— Дорогая, давай не будем устраивать драм, — торопливо оборвал я. — В доме Биридия смерть посмотрела мне в глаза. И это заставило меня переосмыслить наши отношения. Прости, но они пустые. Ни уму ни сердцу. Для меня, по крайней мере. Но я не сомневаюсь, что рано или поздно ты обязательно встретишь человека, с которым будешь счастлива.
Таша продолжила стоять на месте, оглушенная моими словами. Лишь в глазах еще жила надежда, что я сейчас рассмеюсь и превращу все в шутку. Жаль, что это невозможно. И не объяснить, что поступаешь так лишь ей во благо.
Сочтя свой разговор с Ташей законченным, я обернулся к Дирону. Поставил опустевший бокал на стол. Так, на всякий случай, чтобы руки были свободными. Этот юнец известен своей непредсказуемой реакцией, вдруг решит броситься на меня с кулаками.
— Дирон, — негромко начал я, — я даю тебе клятву чести, что между мной и твоей сестрой не было ничего серьезного, за что тебе или ей пришлось бы краснеть впоследствии. Она достанется своему будущему мужу невинной девицей. Конечно, ее репутация немного пострадала из-за столь длительного пребывания в моем замке, но…
— Не беспокойся, — оборвал меня Дирон, даже не пытаясь скрыть ноток радости в своем голосе. — Я дам Таше такое приданое, что на эту незначительную деталь никто не обратит внимания. А если кто рискнет распространять про нее грязные слухи, то будет обязан ответить за это на дуэли.
— Как вы можете так спокойно обсуждать все это?! — внезапно взорвалась криком Таша. — Вулдиж, неужели ты всерьез? Неужели ты так легко способен разорвать все, что нас связывает?
— Нас ничего не связывает. — Я равнодушно усмехнулся. — Пара поцелуев не в счет.
Этого Таша выдержать уже не могла. С приглушенным всхлипом она метнулась к двери и выскочила в коридор. Я проводил ее задумчивым взглядом. Странно, я думал, что будет больнее с ней расставаться. Нет, сердце кольнуло, конечно, но не так, как представлялось ранее. Словно потерял какую-то очень важную и нужную вещь, без которой будет тяжело.
«Вещь? — хихикнул внутренний голос. — Забавное сравнение. Вулдиж, Вулдиж, Вулдиж. Неужели один проведенный по всем правилам ритуал черной некромантии изменил тебя настолько, что ты начал людей сравнивать с неодушевленными предметами? Да ладно бы обычных, но любимую девушку? По всей видимости, не ошибся Темный Бог, когда сказал, что рано или поздно ты станешь принадлежать ему. Более того, он наверняка удивится, насколько легко будет заполучить твою душу».
Я раздраженно передернул плечами, прогоняя ненужные мысли. Посмотрел на Дирона. Тот неожиданно широко улыбнулся мне в ответ.
— Спасибо! — с чувством проговорил он. Подскочил ко мне, мигом забыв про дурное настроение и меланхолию после нападения демона, и отчаянно затряс мне руку в знак признательности.
— За что? — удивленно поинтересовался я, гадая, уж не повредился ли юноша от пережитых испытаний умом. Иначе с чего вдруг столь резкая перемена в поведении? Еще несколько дней назад он чуть ли не с мечом на меня кидался, пытаясь заставить сделать предложение Таше, а теперь радуется до одури, что свадьба сорвалась.
— За то, что сумел поступить как настоящий мужчина, — загадочно ответил Дирон. Заметил мое вытянувшееся от удивления лицо и затараторил, путаясь в объяснениях: — Вулдиж, ты прав, тысячу раз прав, Таше не место рядом с тобой. Ты ведешь слишком опасную жизнь. То демоны, то убийства, теперь еще инквизиция. Даже в твоем замке нельзя почувствовать себя полностью в безопасности. Взять хотя бы нападение на меня. Знаешь, я многое передумал, пока валялся без движения в той кладовке. И понял, что ни за что на свете не хочу, чтобы что-нибудь подобное произошло с Ташей. А если она станет твоей женой, то подобные ситуации могут возникать часто. И тогда вся надежда будет лишь на тебя, потому как сам я ее не сумею защитить от демонов или каких-либо подобных существ.
Дирон благоразумно не закончил мысль, но я и так знал, что вертелось у него на языке. Он вряд ли может доверять мне полностью, особенно с учетом последних событий. Что же, все верно. Таше лучше держаться от меня подальше. И я рад, что Дирон понял это сам, без малейшей подсказки с моей стороны. Конечно, в первое время ей будет тяжело. Ну ничего, переживет как-нибудь. Поплачет, поплачет и успокоится. Тем более я верю, что Дирон в итоге подыщет ей достойную партию.
Правда, при мысли, что Таша найдет свое счастье в объятиях с другим, мне стало не по себе. Нет, умом я понимал, что так будет правильно, но вот горло неожиданно перехватило от непонятного гнева, который, впрочем, быстро схлынул.
— Я поражен твоим благородством, Вулдиж, — негромко проговорил Дирон, глядя на меня восхищенным взглядом. — Отказаться от любимой во имя ее собственной безопасности и благополучия… На это мало кто способен.
Дирон напоследок еще раз дружески хлопнул меня по плечу, затем отправился к выходу. Уже стоя на пороге, он обернулся и сказал:
— Мы покинем твой замок сегодня же вечером. Вещей у нас мало, так что успеем собраться. Снимем комнату в деревенском трактире, а там присмотрим себе подходящий дом. Думаю, Таша не будет возражать против моего решения.
Хлопнула дверь, и я остался один. Запрокинул голову к потолку и невесело рассмеялся. Даже не предполагал, что все произойдет настолько быстро и легко. Осталось самое главное: заставить себя поверить, что так будет лучше для всех. Впрочем, с этим я как-нибудь справлюсь.

* * *

Таша и Дирон уезжали из моего замка поздно вечером. К ночи дождь усилился, перейдя в настоящий ливень. Я сидел в своем кабинете и отстранен но наблюдал за потоками воды на оконном стекле. Со двора до меня доносились голоса Дирона и возницы, грузивших вещи в карету. Интересно, как там Таша? Как бы не простыла на промозглом осеннем ветру. В такую погоду хороший некромант и покой упыря не потревожит, а я гостей выгоняю. Впрочем, это был выбор Дирона. Вполне мог подождать и до утра, а не гонять сестру по слякоти.
— Хватит, Вулдиж, — строго одернул я себя. — Хватит. Дирон все правильно делает. Отсрочки в таком деле глупы. Даже если Таша подхватит насморк — что такого? Выздоровеет. В трактире выпьет горячего вина, залезет в теплую сухую постель, и все пройдет. Чем раньше она покинет замок, тем лучше и для тебя, и, в первую очередь, для нее.
В дверь негромко постучали. Я устало откинулся на спинку кресла. Кого еще принесло? Никого не хочу видеть!
— Вулдиж, это я, — раздалось из коридора.
Я уныло поморщился, узнав голос Дирона. Тебе-то что здесь надо? Уже все сказано и обговорено. Закончил сборы — проваливай, и чем быстрее — тем лучше.
— Войди, — разрешил я, даже не пытаясь скрыть раздражения.
Дирон не стал пересекать границы комнаты. Он так и остался стоять на пороге, видимо не желая запачкать ковер грязными сапогами.
— Мы уезжаем через пару минут, — проговорил юноша, стряхивая с плаща целый водопад брызг. — Пришел проститься.
— Всего доброго, — с нарочитой вежливостью ответил я.
— А-а-а…
Дирон замялся, явно ожидая от меня чего-то другого. Почему-то смущенно оглянулся за плечо.
— В чем дело? — спросил я. — Дирон, если честно, я не намерен разводить долгие прощания. Собрались — и езжайте. Уже поздно, и я хотел бы сегодня лечь пораньше. Слишком тяжелыми для меня выдались последние дни.
— Ты не хочешь проститься с Ташей? — задал прямой вопрос Дирон, опять кинув косой взгляд себе за плечо. — Как-никак вас многое связывало.
— Нет, не хочу, — ответил я. Специально повысил голос, чтобы Таша, по всей видимости, стоявшая в коридоре, лучше меня услышала: — Я вообще больше не хочу ее когда-либо видеть. Понятно?
Дирон вряд ли ожидал от меня таких слов. Он удивленно кивнул, собрался было сказать еще что-то, но в последний момент передумал. Пробурчал какое-то неразборчивое прощание себе под нос и ушел, плотно закрыв за собой дверь.
Через несколько минут со двора послышались крики возницы, натужный скрип открывающихся ворот и дружное ржание лошадей, когда повозка тронулась с места. Я закрыл глаза и сгорбился за столом, спрятав лицо в ладонях. Вот и все. Прощай, Таша. Надеюсь, когда-нибудь ты догадаешься, что я действовал лишь во благо тебе, и сумеешь меня если не простить, то хотя бы понять.
Я полагал, что матушка не замедлит явиться ко мне со скандалом. Закатит настоящую истерику, что я посмел так нагло бросить милую доверчивую девушку, которая, кстати, весьма ей понравилась. Но неупокоенный дух несравненной леди Аглаи куда-то исчез. Видимо, она решила, что этот визит в мир живых слишком затянулся, и отправилась навестить земли мертвых, как обычно не простившись, чтобы через некоторое время так же внезапно объявиться. Оно и к лучшему. Боюсь, в этот раз я мог бы забыть про сыновью почтительность и сотворить что-нибудь поистине страшное с надоедливым призраком. Например, упокоить окончательно, что, кстати, стоило сделать уже давным-давно. И мне спокойнее, и ей лучше.
Забыв о своем первоначальном намерении пораньше лечь в постель, я еще долго сидел у себя в кабинете, зябко кутаясь в длинный теплый халат. К ночи в комнатах сильно похолодало. От окна ощутимо тянуло ледяным сквозняком, пробиравшим до костей. Тоннис не стал разжигать камин, видимо экономя и так скудный запас дров, а я не стал тревожить приказами призрака, опасаясь, что тот начнет надоедать мне вопросами. Ничего, переживу как-нибудь. Мне не привыкать мерзнуть в стенах фамильного жилища.
Дыхание белесым облачком оседало на воротник. Я спрятал замерзшие руки в просторные рукава халата, встал и прошелся по кабинету. Эхо моих шагов хрустальным звоном отозвалось в зеркале, и я вздрогнул. Кинул опасливый взгляд на отражение, но ничего странного не заметил. Лишь зеленый упырь дружелюбно подмигнул мне по ту сторону зеркала. Значит, все в порядке.
От тоски хотелось выть в полный голос. Чтобы избавиться от гнетущего чувства одиночества, я достал из стола тщательно сохраняемую на крайний случай бутылку вина, привычным ударом по донышку выбил пробку и сделал несколько глубоких глотков. Удовлетворенно зажмурился, ощущая, как внутри разливается блаженное тепло, и отошел к окну. Широко расставил ноги и задумчиво уставился на непогоду, бушевавшую снаружи. Забавно. Не более недели назад я не знал, куда спрятаться от надоедливых гостей. Замок в одночасье стал каким-то маленьким — куда ни пойди, или на Ташу, или на Дирона наткнешься. Мне, привыкшему в основном только к общению с призраками да в крайнем случае с умертвиями, тяжело было привыкнуть к столь шумному соседству. А теперь? Точно знаю, что не наткнусь ни на кого постороннего в коридоре. И почему-то меня это совсем не радует.
Я еще отпил из бутылки. Взболтал ее, глядя, как кружится на дне осадок. Ничего, Вулдиж, все будет хорошо. Это сейчас тебе грустно и неуютно, но уже завтра ты вспомнишь все преимущества одинокой холостой жизни. Никто не будет ждать тебя к раннему завтраку, поэтому можно с чистой совестью валяться до обеда, а то и дольше. Никто не станет корить тебя за долгие посиделки в деревенском трактире или за слишком много выпитых бутылок вина за теплым разговором. Хочешь — приведи в замок целую толпу друзей, хочешь — не ночуй дома неделями.
«Действительно, — с затаенной печалью проговорил внутренний голос. — Прекрасные преимущества — понимать, что ты никому не нужен в этом мире. И если вдруг с тобой что-нибудь произойдет, то только верный Тоннис и, быть может, Райчел расстроятся, да и то не факт. Возможно, и обрадуются, получив наконец-таки вожделенную свободу».
От очередного порыва ветра оконное стекло задребезжало особенно пронзительно и жалобно. Я допил бутылку, чуть покачиваясь, вернулся к столу и достал еще одну. Пусть это неслыханное расточительство, но мне это сегодня необходимо.
Двумя бутылками я не ограничился. Последовала и третья, а потом я отключился. Даже не помню, как и где я заснул, но до кровати точно не добрел.

* * *

Проснулся я резко, словно от строгого окрика. Встрепенулся и тут же сгорбился в кресле, схватившись за подлокотники. От неосторожного движения голова взорвалась вспышкой боли, перед глазами все поплыло.
— Ну и дела, — с трудом ворочая словно распухшим языком, пробормотал я. С трудом облизнул пересохшие губы. — Вулдиж, какого демона ты так нажрался?
Понятное дело, мне никто не ответил. Я с трудом сфокусировал взгляд и осторожно повертел головой из стороны в сторону. Она на такие издевательства ответила новым приступом острой стреляющей боли, но хотя бы не отвалилась, и то благо.
В спальне было еще темно. Предрассветные тени клубились в углах комнаты, стелились по полу. Я с трудом сглотнул комок тошноты, подкативший к горлу. Спрашивается, почему я проснулся? Обычно после таких гулянок раньше полудня даже будить бесполезно — все равно не встану да еще во всех подробностях расскажу, где и в каких позах я видел наглеца, вздумавшего нарушить мой покой.
— Иди спать, Вулдиж, — негромко простонал я. С трудом встал, хватаясь за края столешницы, и шагнул к кровати. Запнулся и едва не упал, но все же добрался до нее. Рухнул, не раздеваясь и не снимая сапог, уткнулся лицом в подушку, пережидая круговерть перед глазами, и попытался вновь отключиться. Однако это почему-то не получилось. Нет, не из-за головной боли и не из-за жажды, хотя, без сомнения, и это внесло свой вклад. Но еще мучило чувство, будто я забыл что-то очень важное. Упустил из виду какую-то деталь, из-за которой зависят чья-то жизнь и смерть.
— Вулдиж, давай подумаем об этом завтра, — взмолился я, переворачиваясь на спину и с усилием растирая пульсирующие болью виски. — Не сейчас.
На несколько минут, кажется, мне все-таки удалось забыться тревожным беспокойным сном. Но затем мои глаза против воли вновь распахнулись, и я бездумно уставился в потолок. Светлые Боги, да что же такое?! Даже выспаться после попойки не дают.
Я с приглушенным стоном приподнялся, но тут же вновь рухнул на смятые подушки. Попытался собрать разбегающиеся и путающиеся мысли, чтобы понять, что именно меня разбудило. Кажется, я видел какой-то сон. Неужели опять кошмар? Да нет вроде бы. После них обычно просыпаешься от собственного крика и не приходится гадать, что именно выдернуло тебя из страны забвения. Тогда что именно меня так взволновало?
Я изо всех сил сжал виски, пытаясь успокоить раскалывающуюся голову. Думай, Вулдиж, думай. Ты видел демонов? Темного Бога? Северянина?
На этом месте я споткнулся. Хм… Пожалуй, во сне я действительно беседовал именно с ним. Но почему-то у меня такое чувство, будто он мне не угрожал, а напротив, словно хотел помочь. Еще бы вспомнить, что именно варвар говорил.
Озарение пришло внезапно, сразу же после очередного спазма боли. Я стоял перед зеркалом. Да, именно так…
Я стоял перед проклятым зеркалом в сгоревшем доме Биридия. Правда, сейчас ничто не напоминало о недавнем жестоком пожаре. В библиотеке было тихо, лишь через неплотно закрытую дверь доносился голос купца.
Он с кем-то спорил в коридоре, не зная, какой именно трагедией закончится для него эта история.
Я посмотрел на свое отражение, точно зная, кого увижу. Себя же, только с желтыми глазами демона и заляпанным чужой кровью воротником. Интересно, кого я убью, что это превратит меня в верного слугу Темного Бога? Неужели Ташу? Нет, чушь. Я отослал ее далеко от себя. Так что ей теперь ничего не грозит.
— Правда?
Вкрадчивый голос у меня за спиной. Я вздрогнул, но нашел в себе силы не обернуться. Все равно никого не увижу.
— Северянин, это ты? — Я подошел ближе и тронул безразличное холодное стекло в обрамлении драгоценной рамы. — Зачем ты пришел ко мне? Неужели еще не все сказал в прошлый визит?
— Далеко не все. — Негромкий смех, от которого у меня мороз пробежал по коже. — Вулдиж, быть может, мне просто приятно общаться с тобой.
— Жаль, что не могу ответить такой же любезностью.
Северянин вновь рассмеялся, вот только мне было совершенно не до веселья. Нет, я понимал, что сплю, но наверняка это было больше, чем обычный сон. Интересно, зачем демон вытащил меня сюда? Что ему надо?
— Чария.
Знакомое имя резануло слух. Я нахмурился, не понимая, куда клонит варвар. При чем тут она? Виновница гибели семьи Биридия сама сгорела при пожаре и сейчас наверняка отрабатывает продажу своей души в пыточных Темного Бога.
— Ты уверен? — Жаркий шепот прямо мне на ухо. — Ты видел ее смерть? Уверен, что она не успела выбраться из пылающего дома? Вспомни, что сказал тебе инквизитор. Сколько тел обнаружили на пепелище и сколько их должны были найти. Неужели забыл, что сам удивился несоответствию количества?
Я сжал кулаки, но практически сразу расслабился. Ну и что? Даже если леди Чария спаслась из готового рухнуть дома, то что это меняет для меня? Вряд ли она рискнет объявиться. Скорее, уже находится на полпути отсюда. Она получила все, что хотела: новое тело, силу черной колдуньи…
— Не все, — ядовитой змеей вполз голос сомнений. — Она не получила тебя, Вулдиж.
— Не понимаю. — Я растерянно пожал плечами. — Темному Богу не нужна моя смерть, поэтому он вряд ли обрадуется, если Чария принесет меня в жертву.
— Но она же об этом не знает. — Снисходительная улыбка чувствуется в голосе собеседника. — Не скрою, все произошедшее в доме Биридия было лишь тщательно спланированной ловушкой для одного слишком самоуверенного некроманта. Попыткой вынудить тебя переступить через твои же глупые принципы и вкусить истинного могущества демонов. Но Чарию по вполне понятным причинам не предупредили, что она играет роль приманки и наживки для тебя. Поэтому она до сих пор уверена, что ритуал сорвался из-за случайности. Что ты лишь чудом выскользнул из ее рук. И что ее ждет щедрая награда, если она принесет тебя в жертву Темному Богу во имя своего еще не рожденного ребенка, завещанного демонам.
— Пусть приходит. — Я самоуверенно ухмыльнулся. — Поверь, уж с ней я как-нибудь справлюсь, тем более что теперь мне не надо будет сдерживаться. Дирон и Таша далеко, а мои призраки вряд ли побегут с докладом к отцу Касперу.
— А ты уверен, что она будет так беспечна и явится в твой замок? — Северянин позади меня хмыкнул. — Не будь дураком, Вулдиж. Бить надо в самое слабое место — в родных и близких.
— У меня их нет. — Я выпрямился с нескрываемым самодовольством.
— Правда? — Опять этот раздражающий чуть слышный смех. — А Таша? Вы расстались, но знает ли об этом Чария? В любом случае она захочет уничтожить девушку, которую ты любишь.
Я вскинулся было возразить, что это не так, но не успел сказать ни слова.
— Не смей лгать! — осадил меня варвар. Продолжил более мягко: — По крайней мере, не во сне, где нас не могут подслушать. Вулдиж, выбирай. Если ты действительно собрался избавиться от Таши, то лучше случая уже не представится. Ты освободишься от нее навсегда. Убьешь свою любовь чужими руками. Ты на самом деле хочешь свободы, полученной такой ценой?
…Я очнулся на кровати, задыхаясь от бешено колотящегося сердца. Скорчился, пережидая сухой рвотный позыв. Затем вскочил, впрочем, практически сразу же сел, застонав. Боль сконцентрировалась в области глазниц, ворочалась там, словно пытаясь расколоть череп.
— Тоннис, — слабо выдохнул я сквозь плотно сжатые зубы.
Ничего не произошло. Призрак, верно, не услышал моего тихого зова.
— Тоннис! — рявкнул я, собрав остатки сил. От чрезмерного напряжения перед глазами все побелело. Н-да, это же надо было так упиться, когда главный противник еще на свободе и прекрасно себя чувствует.
— Хозяин? — Слабое мерцание около кровати.
— Отвар синеголовника, быстро! — приказал я. — Пузатая черная бутылка у меня в кабинете.
Спустя миг она уже была у меня в руках. Я хорошенько взболтал содержимое, с усилием откупорил плотно пригнанную пробку. По спальне пополз вязкий приторно-сладкий аромат трав. Фух, ну и мерзость! Зато похмелье снимет, словно и не было никогда. Надеюсь, при этом язву я не заработаю.
Я зажмурился и одним глотком ополовинил бутылку. Тягучая огненная жидкость медленно прокатилась по пищеводу. Сразу же нестерпимо зажгло в желудке, но в голове немного прояснилось. Так, теперь давай рассуждать логически. Что делать?
«Наплюй, — слабо шепнул голос рассудка. — Кто тебе эта Таша? Погибнет — и лучше. Избавишься от вечных переживаний, в чьих объятиях она обрела покой и счастье. Перестанешь мечтать о несбывшемся. И потом, сам подумай: к чему Северянину помогать тебе? Скорее, он хочет, чтобы ты вернул ее. Зачем — ты сам знаешь».
Я колебался всего миг. Затем вскочил с кровати и забегал по комнате, одеваясь. Благо сборы не заняли много времени — переменить халат на рубашку и теплый камзол. Сверху накинуть плащ. А сапоги и штаны я и так не удосужился снять перед сном. Что еще?
Я замялся, вспомнив, что мой верный посох пал смертью храбрых в доме Биридия. Да ладно, без него обойдусь! Все равно сила сейчас так и плещется через край. В деревню!
— Лошадь уже запряжена, — проговорил Тоннис, с некоторым удивлением и смятением наблюдавший мои хаотичные метания. — Райчел позаботился.
— Молодец, — отрывисто кинул ему я. Выскочил из комнаты и помчался по темным коридорам, выкинув прочь из головы все сомнения и переживания. Чария хочет ударить меня в самое слабое место? Что же, пусть узнает на себе настоящий гнев разозленного до крайней степени некроманта. Главное, не опоздать!
Наверное, мне показалось, но в тишине спящего замка вдруг раздался чуть слышный хрустальный звон зеркал, прозвучавший настоящей издевкой надо мной.

* * *

Еще никогда миля до деревни не казалась мне столь длинной. Я гнал лошадь изо всех сил, постоянно понукая бедное животное. Едва успевал уворачиваться от низких ветвей деревьев, склонившихся над раскисшей от ливня дорогой. Холодный ветер больно хлестал мое разгоряченное лицо, до сих пор не прекратившийся дождь щедро сыпал за шиворот горсти ледяной воды. Пусть! Лишь бы не опоздать.
Я ворвался в деревню, когда восточный край неба лишь слегка посветлел. Пробудившееся солнце не могло пробиться через плотные тучи, но сегодня кто-то решил прийти ему на помощь и осветить мой путь иным образом. Деревенский трактир, где случайные путники всегда могли снять себе комнату, пылал. Марево пожара окрашивало небо в багрово-мрачные тона. Наверное, в любой другой ситуации это было бы даже красиво: небывалый цветок огня распускался прямо на моих глазах. Но сейчас я мог думать лишь о том, что где-то там, в глубине яростного пламени, погибает Таша. Моя Таша! Которую я сам отослал от себя прямиком в объятия смерти. Верно говорят, что благими намерениями устлана дорога к трону бога-отступника.
— Это мы еще поглядим, — злобно сплюнул я и хорошенько наподдал лошади сапогами по бокам. Та от неожиданности и боли едва не встала на дыбы, роняя на землю красноватую от крови пену. Жалобно и тонко даже не заржала — всхлипнула. Я хладнокровно ударил ее еще раз, посылая вперед. Конечно, раньше я никогда так жестоко не обращался с животными. Но сейчас были заботы поважнее.
Лошадь вихрем пролетела по темным, еще спящим улицам деревушки. Видимо, пожар только начался, если пока никто не поднял тревогу. Хорошо. Будем надеяться, я успею.
Краем глаза я заметил, как в окнах домов, ближайших к трактиру, заметались огни свечей. Люди начали выбегать на улицу прямо так, как спали — в белых длинных рубашках, смешных ночных колпаках и сапогах на босу ногу. Осознав происходящее, ойкали и стремглав бросались обратно в дом за ведрами. У колодца уже кто-то гремел торопливо разматываемой цепью.
Я слетел с лошади, едва не сломав себе шею. Бросился к трактиру. Кто-то испуганно крикнул мне вслед, предупреждая об опасности. Пусть! Мне не привыкать сгорать заживо.
Огонь начался на первом этаже. Сейчас он был весь объят пламенем, в то время как до второго только-только добрались первые язычки огня. Я немного перевел дух. Насколько я помню, комнаты для постояльцев как раз находятся там. Возможно, Таша и Дирон еще живы.
Напрягала какая-то неестественная тишина, царившая в горящем здании. Лишь треск дерева да рев огня. Ни криков отчаяния, ни метаний за окнами силуэтов людей, пытающихся спастись. Почему?
И словно в ответ на мои мысли носа коснулся чуть уловимый даже не аромат — так, послевкусие чужого колдовства. Сонное заклятие. Умно, умно. Все, находящиеся в трактире, обречены. Они не смогут выбраться из охваченного пламенем здания, не сумеют проснуться до тех пор, пока огонь не лизнет их в щеку, будто пробуя на вкус. И никакое чудо не спасет несчастных.
— Барон, вы погибнете!
Еще один встревоженный крик в спину, когда я забежал на крыльцо. Прикрыл лицо полой плаща, уберегая себя от дыма. Нет, здесь мне точно не пройти — весь этаж охвачен пламенем. Даже если удастся выбить тяжелую дубовую дверь, то за ней наверняка царит огненное безумие. И к лестнице уже не пробиться.
Я задрал голову, примеряясь к растущему неподалеку дереву. Одна из его ветвей как раз подходила к окнам второго этажа. Если залезть на нее, то оттуда можно будет перепрыгнуть в сам дом.
«Вулдиж. — Негромкий шепоток на самой грани восприятия. — К чему так бездумно рисковать собой? Магия, друг мой, вспомни о ней. И ты спасешь не только Ташу, но и ее брата, и остальных несчастных постояльцев трактира. Пусть тебе плевать на других, но как насчет Дирона? Или ты надеешься, что сумеешь вытащить сразу обоих из пожара? В твоей власти одним мановением руки потушить огонь».
— Каким образом, интересно? — огрызнулся я, примериваясь для прыжка около дерева. Сиганул вверх, схватился руками за ветку, подтянулся и сел на нее. — Никаких моих сил не хватит для подобного колдовства. Тем более когда я лишился посоха.
«Вулдиж. — Раздражающий смех. — Зачем тебе посох? Он служит лишь для накопления энергии, но сам не производит ее. Истинное жертвоприношение по всем правилам ритуала черной некромантии даст тебе столько силы, что ни одна никчемная резная палка не сумеет вместить в себя ее излишки».
— Ритуал? — Я зло хмыкнул и перебрался на ветку выше, замер, выискивая, куда в следующий раз поставить ногу. — Ты предлагаешь на глазах всей деревни заколоть какого-нибудь случайного зеваку кинжалом? Безумно смешно! Я не успею дорисовать круг, как меня огреют по голове чем-нибудь тяжелым и отдадут в руки инквизиции.
«Круг — это тоже средство для концентрации силы, — упрямо возразил голос, так похожий на голос Северянина. — Твой дар позволит тебе обойтись без этих дешевых эффектов. Сам подумай — в нескольких шагах от тебя сейчас погибают люди. Погибают страшно, мучительно, и их уже не спасти. Неужели твои принципы настолько суровы, что не позволят тебе украсть капельку этой энергии ради благого дела? Подумай, этих несчастных уже не спасти, но Таша и Дирон еще живы».
Я стиснул зубы, заставляя себя не вслушиваться во вкрадчивые нашептывания искушающего невидимого собеседника. Знаю я этих демонов. Однажды Северянин уже заманил меня в ловушку. И тогда прикрытием тоже служили слова о благородстве и спасении невинных. Если оступлюсь еще раз, то неизвестно, не погублю ли тем самым свою душу навсегда.
«Ну-ну, — с явным разочарованием раздалось в ушах. — Все-таки пойдешь на поводу у своих принципов. Подумай тогда о том, не потеряешь ли ты свою душу, вынужденный постоянно вспоминать, что послужил причиной гибели возлюбленной. Был способен спасти ее, но предпочел отступить, стыдливо прикрывшись щитом ложных убеждений и никому не нужных правил. А, Вулдиж?»
Я зашипел, едва не сорвавшись. Снизу ахнули, когда я опасно забалансировал на самом краю ветки, громко трещавшей из-за малейшего неосторожного движения. Мотнул головой, отгоняя все посторонние мысли. Сосредоточься, Вулдиж! Сейчас не время ни для теологических, ни для любых иных споров.
Ветка доходит до самого окна. За ним огня не видно, значит, стекло еще можно разбить, не боясь, что после этого меня снесет с ног языком пламени. Остался вопрос — как проникнуть в дом? Попытаться в прыжке выбить оконную раму? Ох, опасно. Вдруг она укреплена защитным заклинанием против горе-грабителей?
Я глубоко вздохнул и потянулся к своей силе. Не стоит ее расходовать бездумно, особенно с учетом, что где-то рядом бродит безумная Чария с мечтой на реванш. Но другого пути нет.
Толпа восторженно зааплодировала, когда я, широко раскинув руки, легко добежал до конца ветки и безбоязненно шагнул дальше. Воздух под моими ногами засветился зеленым от левитирующих чар. Быстрее, Вулдиж, быстрее! Этот вид магии всегда отнимает больше всего энергии.
Окно я разбил локтем, обернутым в плащ, присовокупив к удару щепотку магических сил, чтобы обезопасить себя от осколков. Благо хоть мои опасения не оправдались, и никакой защиты на стекле не оказалось. Затем под радостные вопли крестьян, забывших про свои ведра с водой, я забрался в темную комнату.
Удивительно, но дыма здесь не было. Я попал, но всей видимости, в небольшую каморку, где хозяин хранил половые тряпки, метлы и ведра. Ночное зрение помогло мне выбраться в коридор, где я замер в недоумении. Такое чувство, будто первый этаж трактира сейчас не полыхал ярким заревом беды. Ни струйки дыма, даже пол не нагрелся, хотя должен был уже тлеть и рассыпаться искрами. Что за шутки?
— Чария.
Я хищно оскалился. Кажется, за ней не придется долго охотиться. Она где-то рядом. Знала, что я стремглав брошусь в пламя, и устроила тут западню. Ну-ну. Второй раз из огня выберется только один из нас. Уж это я гарантирую.
Ни одна половица не скрипнула под моими ногами, когда я тенью скользнул по коридору. Пламя пожара еще не пробивалось сюда, только небо за окнами было окрашено в багровые тона бушующей стихии. Однако. Я и не предполагал, что Чария настолько сильна. Интересно, сумел бы я удерживать огонь так долго в предназначенных ему рамках? Ох, даже не хочу слышать ответ. Боюсь, он меня совершенно не обрадует.
«У тебя всегда есть выбор. — Опять навязчивое бормотание в ушах. — Чария — сильная колдунья, очень сильная, но она не некромантка. Это ты можешь получать энергию из смерти людей, ты, но не она. Ты ведь чувствуешь, не можешь не чувствовать, что воздух сейчас просто напоен силой, которая взывает к тебе — возьми меня! Неужели предпочтешь остаться глухим к этой мольбе?»
Слабая пульсация магической энергии в кончиках пальцев. Тончайшие нити сплетаются вокруг меня в непроницаемый кокон. Напряжение так велико, что кажется — щелкни пальцами, и произойдет что-то ужасное и одновременно прекрасное. Северянин прав, как всегда прав. Стоит мне только захотеть, как я получу такое могущество в свои руки, что даже представить страшно. Но нет, нельзя. С какой стати демону помогать тебе, Вулдиж? Лишь для того, чтобы впоследствии украсть твою душу.
Еще один шаг по коридору, заполненному безмолвными тенями. Все чувства обострены до предела. Я слышу, как отчаянно бьются чужие сердца за плотно закрытыми дверьми. Люди мечутся в объятиях кошмаров, предчувствуя скорую и неминуемую смерть, широко открывают рты, пытаясь крикнуть, выдавить хотя бы стон из насмерть перехваченного спазмом ужаса горла, но не в силах проснуться. Они откроют глаза лишь перед самой смертью, чтобы сполна ощутить ласку яростного огня. Не знаю, откуда я это взял, но уверен, что именно в этом заключается план Чарии. Чем больше боли и страха — тем лучше для нее.
«В то время как ты можешь даровать им быструю и безболезненную смерть. Разве они не были бы благодарны тебе за такую заботу?»
Я стиснул кулаки, заставляя себя не обращать внимания на уговаривания Северянина. Посмотрел на самую дальнюю дверь — около лестницы, ведущей на первый этаж. Когда Чария снимет свои чары, обитатели этой комнаты погибнут первыми. И именно там находится Дирон. Таша — в комнате напротив.
— Демоны! — не выдержав, тихо ругнулся я. Вытащить обоих будет практически невозможно. Я не такой силач, чтобы взвалить и Ташу, и ее несносного братца себе на шею одновременно. Придется делать выбор, кого спасать в первую очередь. А это почти наверняка будет означать неминуемую и страшную гибель для второго. Я просто не успею вернуться за ним. Хотя постараюсь, вне всякого сомнения, сделаю все, от меня зависящее.
«Не успеешь вернуться за ним? — Приглушенное фырканье. — Вулдиж, ты ведь уже сделал выбор, не так ли? К чему тебе Дирон? Таша, и только она. Тем более после смерти брата она станет весьма обеспеченной. Все состояние Райдика отойдет именно к ней, поскольку иных наследников просто не осталось. И не надо будет просить у брата щедрого приданого».
— Иди ты знаешь куда? — не выдержав, огрызнулся я. Тут же добавил, не стесняясь в выражениях, куда именно надлежит отправиться приставучему демону. И вообще, хотелось бы знать, с какой стати он стал так вольготно хозяйничать в моей голове? По-моему, я не давал на это своего разрешения.
«А этого и не требуется. — Северянин хмыкнул, — Вулдиж, хочешь ты или нет, но в тебе уже есть немалая часть демона. А значит, я имею полное право разговаривать с тобой как со своим собратом. И изо всех сил приближать тот момент, когда ты действительно займешь свое место в свите Темного Бога».
Интересно, мне показалось, или в голосе варвара при этом послышалась скрытая насмешка? Неважно, впрочем.
Две комнаты. И только одну из них надлежит открыть. Я медлил всего миг, после чего потянулся к дверной ручке. Да, Северянин может сколько угодно потешаться надо мной, но мой выбор более чем очевиден. Таша.
Как и следовало ожидать, Чария ждала меня именно там. Я остановился на пороге, увидев в тусклом свете нарождающегося пасмурного дня темный силуэт. Колдунья стояла напротив окна, сосредоточенно выпрямившись. С ее ладоней, обращенных к полу, лился призрачный сиреневый свет.
— Привет, Вулдиж, — с легкой улыбкой произнесла она и оборвала нить заклинания. От радостного воя огня на первом этаже, наконец-то получившего свободу, жалобно звякнули стекла.
Я не стал тратить драгоценное время на слова. Теперь счет пошел на секунды. Вместо этого я сразу же атаковал. С моих пальцев сорвалась грозная льдисто-голубая молния. И лишь в последний миг я заметил в отблесках пожара довольную усмешку колдуньи. Холодея от ужаса, пригляделся к ней и с приглушенным рычанием выпрыгнул вперед, пытаясь загородить ее от своих чар. Удивительно, но мне удалось встать на пути собственного заклинания. От удара молнии меня отбросило к стене, где я и сполз на дешевый ковер. Нет, больно не было. Только в груди что-то страшно заклекотало, и я захрипел, пытаясь втянуть в себя хоть немного спасительного воздуха. Вулдиж, рыцарь ты недоделанный! Будет тебе наука на следующий раз, что иногда первым пойти в бой — не лучшая идея.
«Если, конечно, у тебя будет этот следующий раз», — легкий вздох сожаления в ушах.
Чария подошла ближе. Небрежно встряхнула гривой распущенных белокурых волос, заставив их в беспорядке рассыпаться по плечам. Я с ненавистью смотрел на это представление. Вот ведь тварь!
— Ну не злись, — кокетливо попросила она, присаживаясь на стул рядом. — Я знала, что ты примчишься сюда со всех ног. И догадывалась, что ринешься в бой, не задумываясь о последствиях. Поэтому решила немного обезопасить себя. Во-первых, сделать все, чтобы Таша не погибла в огне до приезда своего смелого спасителя. Хотя, стоит заметить, ты управился на удивление быстро. А во-вторых, я позволила вплести ее нить жизни в свою. Случится что-нибудь плохое со мной — умрет она. Распутать этот клубок можно, но на это потребуется время. Мне, конечно, куда легче оборвать связь, но я не стану этого делать по вполне понятным причинам.
Время. Я криво усмехнулся одной половиной рта. Именно его у меня и нет. Сколько в запасе? Минута, две, пока не начали рушиться перекрытия? Что-то мне это напоминает. Пожар в доме купца Биридия, где время тоже шло на секунды. Даже вспоминать не хочется, чем все в итоге для меня закончилось.
— Зачем ты вернулась? — с трудом выдохнул я, пытаясь пошевелить правой рукой, куда пришелся удар. Она упорно отказывалась слушаться меня. Плохо, очень плохо. — Ты получила все, что хотела.
— Я не получила тебя. — Чария весело пожала плечами. — Я продала свою душу и завещала еще не рожденного ребенка Темному Богу, получив взамен небывалую силу. Но я знаю, как сильно он жаждет поквитаться с тобой — последним представителем рода, который некогда предал его. За твою смерть меня ждет небывалая награда.
— О да, конечно, даже не сомневайся. — Я с сарказмом хмыкнул.
В голове вертелось множество самых разнообразных мыслей. Н-да, стоило лететь сюда, будучи абсолютно уверенным в своей победе, чтобы в итоге так лопухнуться и выставить себя на посмешище. Вулдиж, думай! Что делать?
За дверью затрещали первые, еще несмелые лепестки пламени. Но миг-другой — и там разверзнется настоящее пекло.
Мой взгляд невольно упал на безмятежно спящую Ташу. Ее бледное лицо отчетливо выделялось на фоне темного покрывала. И безумная идея неожиданно зародилась где-то в самых глубинах моего мозга. Слишком нереальная и опасная, чтобы ее можно было исполнить, однако другого выбора у меня все равно не было. Ну, кроме того, который предложил Северянин.
Чария, решив, верно, что разговор окончен, встала со стула и сосредоточенно забормотала что-то себе под нос. Опустилась на колени, расчерчивая пол заранее припасенным черным мелком. От беглого взгляда на странно изломанные линии у меня нестерпимо заболело в висках. Ритуал черной магии. Видно, что Чария намерена завершить это дело по всем правилам.
Я закрыл глаза, пытаясь пробудить в онемевшей руке хоть слабую искру силы. С чуть слышным удовлетворением вздохнул, ощутив такое знакомое биение энергии.
— Вулдиж, не дури. — Поразительно, но Чария почувствовала мои приготовления. Недовольно посмотрела на меня поверх плеча. — Не сходи с ума! Ты все равно ничего не сумеешь сделать!
— Посмотрим, — зло выдохнул я сквозь зубы. И, не отвлекаясь больше ни на что, послал в недолгий полет смертельные чары.
Чария отшатнулась в сторону, торопливо выбросила перед собой руку в защитном жесте, подумав, что удар предназначен ей. Ее зрачки расширились от удивления, когда она осознала свою ошибку. Слишком поздно. Таша выгнулась на постели дугой, забилась в припадке, поймав заклинание. Прости меня, девочка, за эту боль. Иначе никак.
— Дурак, — прошипела Чария. — Какой же ты дурак, барон! Даже попасть в меня с такого малого расстояния не смог. Или пытался облегчить страдания своей возлюбленной?
— Не переживай, я попал, куда хотел, — ответил я. Впрочем, Чария уже поняла, в чем заключалась ее ошибка. Она еще раз взглянула на кровать, где билась в немой конвульсии боли Таша, побледнела до синевы и внезапно рухнула на пол. Без стона, без звука, без проклятия.
Я с трудом поднялся на ноги. Перед глазами от перенапряжения все плыло. Перетрудился, называется. Тяжело без посоха контролировать расход сил. Подковылял к кровати, пытаясь не рухнуть по пути в обморок.
— Все хорошо, — прошептал я, тяжело опускаясь рядом с Ташей. — Все хорошо, милая. Я помогу тебе.
Я зарылся носом в ее волосы, пахнущие карамелью и ежевичным вареньем, в то время как пальцы упрямо пытались нащупать нить между ней и Чарией. Быстрее, Вулдиж, быстрее! Удар по Таше убил колдунью, поскольку такого рода заклятия всегда первой целью выбирают того, кто внедрился против воли в сознание жертвы. Именно поэтому мне удалось выжить в доме Райдика после того, как я вонзил себе в грудь кинжал. Но без скорой помощи Таша обречена, как был бы тогда обречен я. Поэтому распутывай этот мерзкий клубок чужих чар, барон, пока не стало слишком поздно.
«Ты не успеешь».
Я сжал зубы, не желая слышать этот вкрадчивый голос. Да, у меня очень мало времени, но я должен, просто обязан успеть! Хотя чувствую, как драгоценные секунды утекают между пальцами, словно золотой песок.
«Пока ты возишься с заклинанием, огонь уже заблокировал выходы. А из окна тебе не выбраться с таким грузом на руках».
В подтверждение этих слов в коридоре завыло пламя. Н-да, до Дирона мне теперь в любом случае не добраться. Но Ташу…
«Ты не успеешь! — прозвучало с ощутимым раздражением. — Вулдиж, прислушайся к биению силы вокруг. Души носятся в воздухе. Души погибших мучительной смертью, но еще не успевших пересечь грань между мирами. Почему ты сопротивляешься? Ты некромант. Самой судьбой выбран прислуживать смерти. Почему ты так упрямо уклоняешься от самого очевидного выбора?»
— Если я воспользуюсь подобным способом получения энергии, то уже не смогу остановиться, — выдохнул я. Пальцы онемели от безуспешных попыток распутать узел заклинания Чарии. Таша уже не билась в безмолвном крике, но это не радовало. Значит, она ускользает от меня. Почти ускользнула. — Кроме того, эти души никогда не найдут успокоения. Будут обречены скитаться между мирами вечность, каждый миг своего существования переживая ту боль, которую испытали перед смертью.
«Ну и что? — Холодное презрение в голосе. — Какое тебе дело до чужой боли? Неужели готов принести себя и свою возлюбленную во имя чьего-то благополучного загробного существования?» — Да.
Слово само соскользнуло с губ. Ему вторил грохот обрушившейся от жара двери. В комнату наконец-таки ворвалось жаркое радостное пламя. Хотя мне грех жаловаться — на несколько минут оно милосердно задержалось.
— Не успел.
Я прильнул к Таше. Закашлялся и обнял ее, словно пытаясь защитить от огня. Спи, сладкая моя. Может, и лучше, что ты уже на полпути к землям мертвых. Не почувствуешь нестерпимую ласку пламени.
«Не отступишься? — Тяжкий вздох сожаления. — Жаль. Дурак ты, Вулдиж».
Я вполне был согласен с этим определением. Но уж лучше погибнуть так глупо, чем потом остаток жизни мучаться угрызениями совести.
Когда огонь почти коснулся меня, почти лизнул длинным языком подошву моих сапог, что-то случилось. Стало тихо. Так тихо, что от этого заложило в ушах. Куда-то пропал треск пламени и приглушенная дрожь готового рухнуть дома. Я недоуменно нахмурил— ся, поняв, что могу спокойно дышать полной грудью. Дым, от которого только что разъедало глаза и дико першило в горле, тоже исчез. Дохнуло холодом и морозной свежестью.
Я оглянулся, уже представляя, что увижу. Огонь, повинуясь чьему-то неслышимому приказу, улегся. Исчезли багровые отблески, плясавшие на потолке и рассыпающиеся веселыми оранжевыми искрами. Тени в углах вдруг сгустились, зашевелились, будто живые. Почему-то стало страшно. Нет, не так, как бывало при визитах демонов в наш мир. К этому, как ни печально осознавать, за последнее время я успел привыкнуть. Но сейчас вокруг меня происходило что-то действительно жуткое. Мир словно замер в предчувствии. Секунда растянулась в томительную вечность.
И он пришел. Зеркало, висевшее напротив кровати, не выдержав, взорвалось, обдав нас водопадом сверкающих жалящих осколков. Я едва успел отвернуться, укрывая Ташу и свое лицо от брызг стекла. Да так и остался сидеть, не смея повернуться к Темному Богу лицом. Я был уверен, что именно он, а не какой-нибудь демон, почтил меня своим визитом. Пол ощутимо завибрировал от неторопливой поступи божества.
— Вулдиж.
Негромкий голос резонировал, вызывая болезненные ощущения. Предплечье, клейменное личным знаком Темного Бога, внезапно охватила резкая пронзительная боль. Будто наотмашь хлестнули огненной плетью. Величайшим напряжением воли я подавил стон, готовый сорваться с моих губ. Ну уж нет. До этого я не унижусь.
— Вулдиж.
Было тихо. Боги, как же было тихо! В мире словно ничего не осталось, кроме меня и этого голоса, ядовитой змеей вползающего в мое сознание, мысли, тело. Невозможно было слышать его и не испытывать почтительного трепета перед всемогущим созданием, внезапно проявившим ко мне, ничтожной твари, свой интерес.
— Я думал, вам запрещено появляться в мире живых, — с трудом выдавил я из пересохшего горла. — Вы можете лишь посылать сюда своих слуг.
— Видишь, как много ты значишь для меня? — С легкой искоркой насмешки.
Мое плечо окаменело, когда на него опустилась рука Темного Бога. Я чуть скосил глаза — нет, не когтистая лапа, а самая обычная ладонь. Вон даже ногти неаккуратно обстрижены, совсем как у человека.
— Зачем вы пришли?
Молчание. Вязкое, страшное молчание. Пауза, до такой степени наполненная напряжением, что хотелось кричать во все горло, лишь бы разорвать затянувшуюся тишину. И, когда я почти готов был молить вслух о прекращении этой пытки, шепот на ухо:
— Я не могу позволить тебе умереть. Не сейчас и не здесь. У меня на тебя свои планы.
— Это мой выбор!
Я задыхался от бешенства и удушающего ужаса. Нет, не хочу! Я уже приготовился к смерти, уже смирился, что мне никогда в жизни не увидеть больше солнечного света и не распить бутылочку-другую со знакомым умертвием. Да что там, я даже почти обрадовался этому. Лишь бы сохранить свою душу и выбраться из замысловатой игры Темного Бога, правила которой мне неизвестны.
— Ты уже решаешь за свою возлюбленную и готов принести ее в жертву? — Опять скрытая насмешка в голосе. — Хорошо. Это меня радует.
— Оставь меня и Ташу в покое!
— Обязательно. Ты заслужил небольшую передышку.
Темный Бог лишь чуть-чуть сжал руку на моем плече, и я приглушенно застонал, душа крик боли, нарождающийся в груди. По-моему, я даже услышал хруст кости. И накатившая темнота милостиво приняла меня в свои объятия, но на самой грани небытия я услышал ласковый голос:
— Барон Вулдиж из рода Сурина. Считай, что ты победил в этот раз. Но и я не так давно одержал верх, когда ты провел ритуал с человеческим жертвоприношением. Так что пока счет равный. Посмотрим, чья в итоге возьмет.

* * *

Я очнулся от чьего-то ласкового прикосновения к щеке. Напрягся, готовый к чему угодно, распахнул глаза и охнул от неожиданности. Надо мной склонилась Таша. Живая и невредимая. Длинные волосы, не убранные после сна в косу, разметались вокруг бледного испуганного личика. Слишком легкое для промозглой осенней погоды домашнее платье, в котором она, по всей видимости, легла спать, не раздеваясь, намокло от дождя, бесстыже обрисовав ладную девичью фигурку.
— Вулдиж, ты в порядке?
— Да.
Я с кряхтеньем приподнялся на локтях и огляделся. Темный Бог перенес нас на вершину ближайшего холма, с которого вся деревня была видна как на ладони. Моя одежда отяжелела от воды, напитавшись сыростью и влагой от опавших листьев. Но я хотя бы был одет более-менее тепло, Таше повезло куда меньше. Ее платье совершенно промокло под унылым серым дождиком, вновь начавшим накрапывать с затянутого тучами неба. Я потянулся было укрыть ее плащом, но тут же тихо ругнулся, вспомнив, что скинул его еще во дворе трактира, чтобы не стеснял движений.
— Вулдиж, — укоризненно протянула девушка, слегка зардевшись от моего неосторожного восклицания. Внезапно всхлипнула и бросилась мне на шею. Прижалась всем телом, обхватила меня с неожиданной силой в тоненьких ручках.
— Все хорошо, Таша. — Я обнял ее, пытаясь хоть немного защитить от влажного промозглого ветра. Вздохнул, чувствуя, как слегка разжалась вокруг сердца когтистая лапа тревоги за нее. Нет, я больше не отпущу ее от себя. Никогда и ни за что. Просто не смогу жить, каждый день и каждый час своего существования умирая от беспокойства за нее. А Темный Бог… Сегодня я доказал, что и он может потерпеть поражение. Демоны лишь искушают. Выбор всегда остается за человеком.
— Все плохо, — простонала Таша, поднимая ко мне залитое слезами лицо. — Дирон…
Я посмотрел с холма вниз. Постоялый двор уже догорал. С нашего места были прекрасно видны страшные черные бревна, каким-то чудом еще державшие остов дома. Словно ребра неведомого животного. Люди еще суетились внизу, заливая тлеющие угли водой, но не их усилия прекратили пожар. Огонь сам, насытившись человеческими жизнями, пошел на убыль, успокоившись, будто дикое животное, вдоволь наевшееся после удачной охоты.
— Быть может, он выжил, — неловко попытался я утешить Ташу. — Возможно, успел выбраться. Мы ведь спаслись.
Но я знал, что это ложь. Темный Бог сделал исключение лишь для нас. Дирон наверняка мертв. А мне вновь придется объясняться с инквизицией по поводу моего чудесного спасения. Впрочем, это все потом. Не хочу сейчас об этом думать!
И я вновь привлек к себе Ташу. Обнял с такой отчаянной силой, будто опасался, что ее сейчас отнимут у меня. Не отдам! Никому и никогда!

ЭПИЛОГ

В комнате было темно и душно. В неподвижном воздухе стоял стойкий дух лекарств и сладковатый аромат обожженной плоти. За плотно закрытыми тяжелыми гардинами плескался веселый солнечный свет — осень решила отступить на пару деньков и порадовать погожей погодой перед долгой снежной зимой. Но здесь лишь одинокая свечка, установленная на небольшом столике, силилась справиться с мраком.
Человек, лежащий на кровати, тяжело, с хриплым присвистом дышал. В неровных отблесках небольшого огонька было видно, что его лицо и руки полностью забинтованы.
Неожиданно дверь приоткрылась, пропустив внутрь невысокого полного мужчину в светлой рясе. Он озабоченно склонился над больным, проверил повязки, после чего выпрямился и с плохо скрытой угрозой в голосе прошептал:
— Вулдиж, ты даже не подозреваешь, какой сюрприз я тебе приготовил. Не знаю, что задумал главный инквизитор, раз даже поджог трактира он простил тебе. Но я тоже не лыком шит и предпочитаю перестраховаться. — Поправил легкое покрывало на больном и завершил совсем тихо: — Посмотрим, что скажет Дирон, когда узнает, кто виноват в его бедах и с кем ты заключил сделку. Он выздоровеет, обязательно выздоровеет и тогда поквитается с тобой за все. А уж я научу его, как уничтожить тебя. Не знаю, какая сила вытащила его из огня, но так даже лучше. Значит, Светлые Боги на моей стороне, раз послали мне такой подарок.